Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. В ладонях судьбы (страница 63)
— Нет, все в порядке, — прерывисто ответила девушка. — Все уже спят.
— Тогда пойдемте, — весело продолжил он. — Я хорошо устроиться!
Он повел ее в одно из помещений мельницы, над которым полностью сохранилась крыша. Девушка с удивлением обнаружила приятную обстановку и была в недоумении, как Людвигу удалось оживить столь мрачное место. Глинобитный пол был тщательно выметен, в нише стены горел огарок свечи. В углу, на грубом матрасе из старой соломы, было расстелено одеяло. В железном тазу пламенели угли. Консервы и банки выстроились вдоль стены.
— Мой канадский дом! — с беззвучным смехом бросил он. — Я еще раз говорить вам спасибо, Шарлотта. Такая красивая Шарлотта!
Покраснев от смущения, но все же чувствуя себя польщенной, девушка не осмеливалась ни принять комплимент, ни возразить. Она отдавала себе отчет в том, что находится наедине с парнем своего возраста ночью, на окраине городка. Все эти неподобающие обстоятельства относили ее к разряду распутниц.
— Я принесла вам сигареты, — сказала она, не глядя на него. — И шоколад. Я купила это две недели назад в Робервале. Я очень рада, что могу что-то сделать для вас. У меня еще есть немного хлеба, я взяла его после семейного ужина. Дети часто небрежно с ним обращаются.
Людвиг взял пачку американских сигарет и плитку шоколада. Он не скрывал своего восторга.
— Спасибо, Шарлотта, вы такая добрая, очень!
— Вы не мерзнете? — забеспокоилась она.
— Нет, все хорошо!
— Да, здесь неплохо, но я принесу вам еще одеяла и старое пальто своего брата. Мой брат очень большой и сильный!
Шарлотта изобразила гиганта, показав руками его размеры. Людвиг рассмеялся, чем подчеркнул свое обаяние и молодость.
— Мне нужно идти, — сказала она, взволнованная красотой своего подопечного.
— Не сейчас, вы курить сигарету со мной.
— Хорошо, но потом я уйду, — выдохнула она, радуясь, что может задержаться.
Он предложил ей присесть на импровизированное сиденье — обрубок бревна средних размеров.
— Мой стол, — уточнил он.
Она осторожно села, уступив настойчивому желанию отвлечься, перестать думать о необычности ситуации. Молодые люди принялись болтать, несмотря на возникающие сложности из-за плохого знания Людвигом французского языка, а также из-за привычки Шарлотты говорить слишком быстро. И все же они понимали друг друга, прилагая к этому взаимные усилия в виде жестов.
— Время будет тянуться для вас медленно, так как вы один с утра до вечера, — подвела она итог, вставая. — Я могу принести вам книги.
— Лучше не книги, а нож, — ответил он. — Чтобы сделать подарок вам, фройлен Шарлотта!
— Хорошо, нож, но только небольшой.
Людвиг согласно кивнул. Девушка встряхнула своими черными кудрями, перед тем как надеть шапочку и шарф.
— До свидания. Быть очень осторожны. Днем не приходить никогда!
Он не сводил с нее глаз, плененный ее очаровательным лицом, волнистыми волосами, живым взглядом темных глаз. В его уединении беглеца она была лучезарным воплощением женственности и сострадания. Их лица оказались в опасной близости. «Я бы хотела, чтобы он поцеловал меня, — подумала Шарлотта. — Нет, об этом не может быть и речи, он не должен этого делать, нет!»
Она осторожно отступила на шаг, он сделал то же самое. Но их юные тела, лишенные удовольствия, переполненные молодыми соками, вздрагивали от одинакового желания.
— Ну все, я пошла! Если получится, приду завтра или послезавтра вечером.
— Я вас всегда жду, — ответил он.
Имел ли он в виду только то, что сказал? Шарлотта не была в этом уверена. Она нерешительно посмотрела ему в глаза. Вот уже несколько лет она мечтала о настоящем поцелуе, который скрепляет любовное желание. Девушка застыла на месте, ей вдруг захотелось плакать. Если бы Людвиг сказал что-нибудь сейчас или хотя бы просто улыбнулся, она смогла бы выйти и спокойно вернуться домой. Но он смотрел на Шарлотту с таким восхищением, что внутри у нее что-то дрогнуло.
— Я приду завтра, — бросила она. — Да, завтра!
Она не смогла бы объяснить, что толкнуло ее вперед. Какая-то странная сила, внутренняя уверенность, что у нее нет выбора. Словно во сне, она прижалась губами к губам молодого человека. Тот вздрогнул от неожиданности, но не отказался от такого восхитительного подарка. В течение нескольких бесконечных секунд их робкие губы привыкали друг к другу. Это была легкая игра с едва уловимой дерзостью. Потом, опьяненные, они полностью отдались своим ощущениям. Людвиг просунул язык между зубами Шарлотты, которая ответила на его возбуждающий призыв. Они целовались не в силах остановиться, держась за руки и даже не замечая этого.
Где-то вдалеке послышался лай собак. Вернувшись на землю, Шарлотта отпрянула.
— Господи, мне надо идти! — простонала она. — Возможно, это меня ищут.
— Да, уходить, быстро! — обеспокоенно воскликнул Людвиг.
Девушка бросилась на улицу, забыв про керосиновую лампу. Небо расчистилось, и ее следы было прекрасно видно. Испуганная, еле сдерживая слезы, она побежала по тому же маршруту, придумывая на ходу, что сказать, если обнаружится ее отсутствие.
Поравнявшись с загоном для собак Тошана, она заметила, как в сторону леса метнулась серая тень. Вот что вызвало беспокойство своры! «Лисица, волчонок или заяц? — запыхавшись, предположила она. — По крайней мере, если папа Жосс проснулся, у меня будет объяснение. Я скажу ему, что вышла угомонить собак».
Однако в доме все спали. За задернутыми шторами не было видно ни огонька. Наконец Шарлотта ввалилась в свою комнату и рухнула на кровать. И только тогда она смогла в мельчайших подробностях вспомнить этот потрясающий поцелуй, которым они обменялись с Людвигом в развалинах мельницы Уэлле, пережить его заново, дорожа им, словно сокровищем. Это был ее первый поцелуй любви!
Лора барабанила в дверь Шарлотты, удивленная, что ее не было за завтраком. Та встала и, толком не проснувшись, повернула ключ в замке.
— Что за манеры! С каких это пор ты запираешься на ключ и спишь одетая? Ты что, куда-то ходила утром?
— М-м-м… Да, мама Лора, около четырех утра. Собаки устроили такой шум! Я видела, как от дома отбежал какой-то зверек.
— Мы никогда не узнаем, кто это был. Опять намело снегу, наверное, в последние часы ночи. Нас засыпало по самую макушку!
— Как хорошо!
— Хорошо? Да лучше бы это произошло после праздников. Онезиму придется несколько раз проехать по улице Сен-Жорж, чтобы проложить нам дорогу до завода. Ты что, забыла про мои живые ясли?
— Нет, конечно. Прости, я еще не проснулась.
— Там остался чай. Поторопись, сегодня начинаем шить костюмы. Для нашего представления!
Шарлотта с улыбкой кивнула. Лора, стуча каблуками, вышла в коридор. Оставшись одна, девушка сняла шерстяной свитер и брюки. Затем она провела пальцами по губам, которые показались ей более сочными и мягкими. «Мне не приснилось, мы поцеловались!» — восторженно подумала она.
Ее тело тоже казалось ей другим. По нему пробегала дрожь, на сердце накатывали волны радости. Томная, опьяненная счастьем, она легла поперек кровати. «Как это должно быть приятно — заниматься любовью! Принадлежать мужчине, которого хочешь, отдаться ему… Его поцелуй с языком уже был потрясающим, представляю, каким бывает остальное…» Она положила ладони на живот, туда, где из-под атласных трусиков выглядывали черные курчавые волоски. Прерывисто дыша, она представила себе, как мужской пенис проникает в глубь ее тела… «Я девственница, но мне кажется, я знаю, какие при этом возникают ощущения. Я достаточно долго была одна, лишая себя этого удовольствия. Мне плевать на всех, и, если Людвиг попросит меня, я это сделаю, да, да! Еще неделю назад я даже не подозревала о его существовании, а теперь он стал мне так близок, и я думаю только о нем! Он прекрасен, нежен, обаятелен и, по крайней мере, интересуется мною. Он говорит, что я красивая!»
— Шарлотта! — раздался голос за дверью. — Ты что, заболела? Мадам прислала тебя поторопить.
Это была Мирей. Девушка раздраженно крикнула, что сейчас приведет себя в порядок и спустится.
Но она еще некоторое время нежилась в постели, погрузившись в мечты. Но ее мысли были не только любовного характера: она также обдумывала, как доставить Людвигу одеяла и простыни. Взять это из сундуков на чердаке не составляло труда, но гораздо сложнее было донести объемные пакеты, не привлекая внимания. Что касается еды, Шарлотта наловчилась таскать ее незаметно, в отличие от Кионы, потому что брала понемногу.
— У меня нет выбора, буду ходить к нему только ночью, — решила она.
Фонтанируя идеями, девушка вошла в кухню полчаса спустя. Экономка бросила на нее подозрительный взгляд.
— Если будешь лентяйничать, мадам потеряет терпение.
— Всего один раз поспала подольше! — возразила девушка, наливая себе чаю.
— Ты одна бездельничаешь! Дети на уроке математики, мадам уже начертила выкройку для туники Мельхиора, а я вылущила три фунта гороха.
— А папа Жосс что делает?
— Месье пошел навестить беднягу Жозефа.
С тех пор как их сосед овдовел и потерял двух сыновей на войне, она говорила о нем только с добавлением жалостливого эпитета. Это было либо «несчастный Жозеф», либо «бедняга Жозеф», или еще «месье Жозеф, обезумевший от горя». Отрезая себе кусок хлеба, который она намеревалась намазать вареньем, Шарлотта сочувственно кивнула: