Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 85)
Луи размахивал коробкой с металлическим конструктором, который не был сюрпризом, но он также получил в подарок губную гармонику, украшенную перламутром. Вне себя от радости, он тут же ее опробовал. Лоранс потрясенно замерла перед своим сундучком с красками. Мари-Нутта не поверила глазам, обнаружив фотоаппарат в кожаном футляре.
Смятые обертки валялись на ковре и на полу. Тошан проследил, чтобы все получили шоколадные конфеты и другие сладости. Эрмин вручила ему массивную серебряную зажигалку, на которой был выгравирован летящий орел с раскинутыми крыльями, а также кожаные перчатки.
— Чтобы ты мог курить свои сигареты и вести сани, не обмораживая пальцев, — нежно сказала она, когда он восхищенно поцеловал ее в знак благодарности.
— А я правильно выбрал твои любимые духи?
— О да, они мне очень нравятся! И мыло с миндальным молоком тоже.
— Как-то ты призналась мне, что именно от него у тебя такая нежная и ароматная кожа, — шепнул он ей в шею. — Поэтому я им запасся.
Усевшись как можно ближе к сверкающей елке, Киона неторопливо распаковывала свои подарки. Наконец она достала красные кожаные сапоги для верховой езды и плюшевого медведя, белого как снег.
— Но она слишком взрослая для такой игрушки! — тут же отреагировала Лора.
— Это вместо мишки, сгоревшего при пожаре, мама, — пояснила Эрмин. — И я ее понимаю.
— Да, Лора, я знал об этом и дал свое добро, — добавил Жослин.
Шарлотта напомнила о себе, приглушенно вскрикнув от радости. Она передала сына Людвигу и подбежала к Эрмин, чтобы расцеловать ее. Сапфировые серьги выполнили свое предназначение: молодая мать была в восторге. Мадлен была не менее обрадована, получив в подарок набор черепаховых гребней в широком футляре, обитом зеленым шелком. Акали повесила на шею тонкую золотую цепочку с кулоном из топаза.
— Вы столько потратили! — сказала девочка. — Это самое прекрасное Рождество в моей жизни!
— А ты, мама? — сказала Лоранс, глядя на большой сверток, лежащий на коленях ее матери.
— Я уже и так на вершине блаженства! — ответила Эрмин. — Даже не представляю, что там.
— Это наш подарок, от меня, Лоранс и Кионы, — вмешалась Нутта. — Прошу тебя, мама, открой его скорее.
— Я уверена, что обязательно расплачусь. Нужно сначала выпить немного шампанского.
— Не томи их, Мин, — мягко упрекнул ее Тошан.
Кионе захотелось убежать. Она прекрасно знала, что лежит в коробке: акварели Лоранс со сценами из прежней жизни Валь-Жальбера. Девочке показалось, что рисунки сейчас вцепятся ей в горло и растерзают ее, или же комната наполнится призраками, блуждающими душами, упорно преследующими ее.
— Мы не успели доделать все до конца, — с сожалением сказала Лоранс. — Но, надеюсь, тебе все же понравится.
Как начинающий художник она со страхом ждала оценки своей матери и остальных присутствующих, которые тоже увидят ее работы. Наконец Эрмин решилась, испытывая больше волнение, чем любопытство, представив, как три девочки втайне готовили ей подарок. Под упаковкой она обнаружила большую тетрадь в красной обложке. На ней черными чернилами было выведено: «Воспоминания о золотом веке Валь-Жальбера».
— Боже мой, что это? — воскликнула Лора.
Жослин с тревогой смотрел на Киону, поскольку был в курсе всей этой истории. Она почувствовала, что отец волнуется за нее, и подошла к нему. Он привлек ее к себе, словно пытался защитить.
— Это потрясающе! — воскликнула Эрмин. — Лоранс, ты сама сделала эти гравюры? Ой, это акварели. Правда? Милая, ты, должно быть, потратила на это уйму времени! Здесь столько деталей. А кто писал текст?
— Мы втроем, — отрезала Мари-Нутта.
Молодая женщина изумленно разглядывала каждую иллюстрацию. Вот монастырская школа с ее высокими белыми колоннами, балконом, широким крыльцом и выстроившимися в ряд монахинями с несколькими учениками возле белой деревянной ограды. Ее поразила одна вещь: величественное здание казалось совсем новым, таким, каким она знала его маленькой девочкой. Чуть дальше она увидела церковь из светлого дерева с красивой колокольней и расположенным сбоку домом священника, где жил аббат Деганьон.
Несколько голов склонилось над тетрадью: это были Тошан, Акали. Мадлен и, разумеется, Лора, которая ничего не хотела пропустить.
— Но как ты это сделала, Лоранс? — удивилась Эрмин. — Ты же никогда не видела церкви и домика священника в Валь-Жальбере. Они сгорели в 1924 году, когда мне было девять лет. Потом муниципалитет отстроил их заново, а после закрытия фабрики их разобрали, чтобы перенести на другое место.
— Я воспользовалась старыми фотографиями, — сказала юная художница. — Мне их дал Жозеф Маруа. Я сказала, что это нужно для твоего подарка, и он мне с удовольствием помог.
— Бедный Жозеф! — вздохнула ее мать. — Вы только взгляните на это! Бывший магазин изнутри! Настоящая сцена из реальной жизни…
Пораженный, Тошан бросил на свою дочь почтительный взгляд. Он признал с теплотой в голосе:
— Ты очень талантлива, дочка. Тебе нужно подумать о профессии в этой области. Люди дорого заплатили бы за эти рисунки, я в этом уверен.
С трудом сдерживая слезы, Эрмин вглядывалась в персонажей, стоявших у прилавка магазина на фоне полок с разнообразными товарами — банками, кухонными принадлежностями, консервами, мешками с мукой и сахаром, упаковками кофе.
— Эта дама очень похожа на Селин Тибо, — заметила она. — Именно так она склоняла голову. А это Аннетта Дюпре, соседка Маруа… Я и не знала, что в ту пору уже делали фотографии! Господи, это же просто волшебство какое-то!
Киона учащенно дышала, пытаясь справиться с нарастающим страхом. Она не решалась подойти к акварелям. Однако пока ничего необычного не происходило.
— Поди сюда, Жосс, — сказала восхищенная Лора. — Наша внучка — будущая художница. Бог мой, какая красота!
— Я взгляну на это позже. Вас и так слишком много. Эрмин с трудом перелистывает страницы.
— Что ты, папа, иди к нам! — подбодрила его дочь. — Какой волшебный подарок!
— А я приклеила на поля рядом с описанием рисунков засушенные листья и цветы, — похвасталась Мари-Нутта.
— О нет! Откуда вы взяли мое сочинение? — внезапно воскликнула Эрмин. — Ну вот, я так и знала, теперь я точно разревусь. Тошан, они скопировали сочинение, которое я написала после закрытия фабрики. Жозеф и Бетти его сохранили. Они так гордились моей оценкой! Девять из десяти. Настоятельница зачитала его вслух перед всем классом.
— Прочти нам его, Мимин! — попросила Шарлотта. — Это убаюкает Томаса, который никак не может уснуть.
— Да, мам, прочти, — присоединился к ней Мукки. — Мне, например, легче дается математика, чем сочинения.
Эрмин вытерла щеки тыльной стороной ладони и коротко вздохнула.
— Ладно, похоже, мне не отвертеться. Для Мадлен и Акали, которые всего не знают, должна уточнить, что в Валь-Жальбере царила атмосфера всеобщей паники, когда компания вывесила объявление о закрытии фабрики. Это было настоящим ужасом для всех этих семей, имевших жилье и стабильную зарплату. Им грозила безработица, а те, кто выкупил свои дома, не понимали, как они смогут здесь жить, если не будет работы. Меня все это так потрясло, что чуть позже, когда начался новый учебный год, я написала сочинение на эту тему.
Она принялась читать в абсолютной тишине.