Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 33)

— Вашим поклонником, — уточнил он.

Раздосадованная, Эрмин вернулась в купе, даже не взглянув в сторону Родольфа Метцнера, уверенная, что он не заставит себя ждать, наверняка довольный своей выходкой. Она с облегчением вздохнула, обнаружив в купе женщину с маленьким сыном, устроившуюся на сиденье рядом с ней.

— Добрый день, мадам, — поздоровалась незнакомка. Она говорила с иностранным акцентом. — Нам пришлось пересесть, потому что мужчины рядом с нами курили сигары. Мой сын не выносит запаха дыма. Понимаете, мы сели на станции Лак-Эдуард.

Эрмин все поняла, взглянув на бледного худенького мальчика. Должно быть, он проходил курс лечения в туберкулезном санатории.

— Вы правильно сделали, что поменяли купе, я буду рада возможности поболтать. Ехать еще так долго! Сколько лет вашему сыну?

— Семь. Артур, поздоровайся с этой красивой дамой.

— Здравствуйте, мадам, — пробормотал мальчик.

— Хочешь конфету? — предложила Эрмин, растроганная его смущенной мордашкой. — У меня в сумочке всегда есть конфеты.

Не дожидаясь ответа, она почти сразу протянула ему карамельку, завернутую в золотистый фантик.

— А вы, мадам? — спросила она у матери.

— О да, большое спасибо.

Эрмин улыбнулась и села на свое место. Ее соседка тут же принялась рассказывать о выпавших на ее долю испытаниях. Сын заболел около года назад, и его состояние требовало частых госпитализаций.

— Мой муж умер от туберкулеза полгода назад, — дрожащим голосом завершила она свой рассказ.

— Мне очень жаль, мадам. Будем надеяться, что медицина сумеет победить эту болезнь.

Она вновь подумала о своем отце, который, судя по всему, окончательно излечился.

«Возможно, Тала действительно преуспела в том, чего не смогла достичь наука, — говорила она себе. — Чему тут удивляться, зная о способностях Кионы? Бедная, милая Тала, как бы я хотела, чтобы она по-прежнему была с нами!»

Смерть свекрови четыре года назад оставила горечь в ее душе. Эта трагедия для нее навсегда осталась связана с долгой войной, причинившей страдания всему миру и разбившей столько семей. «Если бы Тошан не ушел в армию, если бы он остался на берегу Перибонки, его мать была бы еще жива, — подумала она. — Он сумел бы ее защитить, а Киону не увезли бы в этот злосчастный пансион. Ничего бы не случилось, а главное, не было бы моего безумия, моей слабости по отношению к Овиду Лафлеру, и все мы были бы намного счастливее…»

Эрмин охватило странное уныние, словно у нее внезапно отобрали молодость. «Назад вернуться невозможно, — сказала она себе. — Все, что я пережила, все мои радости и горести уже принадлежат прошлому. Мукки в сентябре исполнится четырнадцать лет. В этом возрасте я впервые встретила Тошана».

В эту секунду в купе вошел Родольф Метцнер. Молодая женщина бросила на него сердитый взгляд. Он поднял брови, покашлял и сел на свое место, поздоровавшись с новой соседкой и ее ребенком. Эрмин решила притвориться спящей, по крайней мере на час или два.

Луи растерянно смотрел на то место, где оставил безжизненную Киону. Ее там уже не было. Он тихонько позвал:

— Киона? Где ты?

Опасаясь увидеть целую армию призраков, он не стал осматривать соседние помещения и второй этаж.

— Киона, я ухожу. Не сомневаюсь, что это твоя очередная шутка.

Раздосадованный, но успокоенный, он шел по улице Сен-Жорж, бросая подозрительные взгляды на дома, стоящие вдоль дороги. Внезапно вдалеке мелькнуло рыжее пятно: пылающая шевелюра пропавшей Кионы. «Она у дома Маруа. Что ей там понадобилось?» Луи ускорил шаг, чтобы скорее получить ответ на этот вопрос. Увидев его, девочка приветливо кивнула и продолжила разговор с Жозефом, который курил трубку под навесом крыльца, одним из тех, что защищали от солнца и снега входные двери всех домов поселка.

— А вы знали Аннетту Дюпре? — спросила она.

— Конечно, знал, она была нашей соседкой, вечно все у всех одалживала да языком болтала почем зря — любила посплетничать. Ее муж Амеде работал вместе со мной, хороший парень. Ты-то откуда знаешь Аннетту?

— Я встретила людей, которые жили в поселке до закрытия фабрики. Они упоминали незнакомые мне имена. Вот я и решила уточнить у вас.

Бывший рабочий любил вспоминать счастливые дни Валь-Жальбера, по которым так тосковал.

— Если бы моя Бетти выжила при последних родах, она бы многое рассказала тебе об Аннетте Дюпре. Каждый божий день та приходила занять у нас муки, или масла от моих коров, или кленового сиропа. И никогда не возвращала то, что брала взаймы. Бедный Амеде, туго ему с ней приходилось. После смены я частенько приглашал его пропустить по стаканчику в магазин, где продавалась выпивка. Мы садились на террасе, в теньке, курили и вели мужские разговоры… Эх, какое замечательное было время!

— А Нэнэ?

— Что — Нэнэ? Ты имеешь в виду Эрменежильда?

Киона в замешательстве кивнула. Жозеф весело добавил:

— Не повезло ему с имечком! Родители назвали его так в честь Эрменежильда Морена, его дяди, который руководил строительством завода. Мне кажется, Нэнэ был самым юным сотрудником компании, но он умел читать и писать. Вообще-то парней его возраста не брали на работу. Здесь был такой закон. Ах, этот Нэнэ вечно что-нибудь напевал, его веснушчатое лицо всегда светилось радостью. Мы любили его, нашего Нэнэ.

Жозеф смахнул слезу. С тех пор как он потерял двух своих сыновей, он становился все сентиментальнее.

— Это кто же мог вспомнить про Нэнэ? — запоздало удивился он. — Эти люди, которых ты встретила, почему они не пришли поговорить со мной?

— Не знаю, месье Жозеф, — ответила Киона с ангельской улыбкой. — Возможно, они еще вернутся.

Луи с хитрым видом ухмыльнулся. Он все понял. Киона расспрашивала их соседа о призраках, которых видела совсем недавно.

— Месье Жозеф, — продолжила девочка, — не могли бы вы иногда рассказывать мне о прежней жизни в Валь-Жальбере?

— Зачем тебе это?

— Мне это крайне интересно, — заверила она его с серьезным видом.

Андреа вышла из кухни и встала позади кресла своего мужа.

— Здравствуйте, дети, — сказала она. — Киона, ты изъясняешься все изысканнее! Настоящая барышня из высшего общества.

— Спасибо, мадам Андреа. Я читаю много французских романов.

— Ты молодец. Однако, насколько я знаю, мадам Шарден пригласила сегодня месье Клутье на чай. Не задерживайтесь, он скоро придет.

— Да, мадам Андреа, вы правы, — ответил мальчик. — Пойдем, Киона.

Та последовала за ним без возражений. Они пошли по дороге быстрым шагом под озадаченным взглядом их бывшей учительницы. Когда они отошли подальше, та сказала:

— Я слышала, о чем Киона тебя расспрашивала. Мне это кажется несколько странным.

— Ну и что, я с удовольствием вспомнил прежнюю жизнь поселка, своих соседей…

— И свою первую жену!

— Бедная моя Андреа! Как можно ревновать к покойнице? Несчастная Бетти давно лежит на кладбище. Она не явится сюда, чтобы вцепиться тебе в волосы, черт возьми.

В плохом настроении Жозеф нарочно употреблял выражения, которые раздражали его вторую супругу. Как ни странно, сейчас это не вызвало у нее никакой реакции.

— Может быть, и так, но ты часто навещаешь ее, свою Бетти, приносишь ей букеты цветов. Я знаю, что она была очень красивой, гораздо красивее меня.

— Что ты такое говоришь! — расстроился он. — Разве я не доказываю тебе постоянно, что очень тебя люблю? И если бы Господь послал нам детей, девочку или мальчика, я любил бы их точно так же, как тех, что родила Бетти. Только это был бы ребенок старика… Да, его отец был бы стариком, поскольку я уже далеко не молод.

Андреа положила руки на плечи Жозефа и принялась их нежно массировать. Она ни разу не пожалела об этом позднем замужестве, которое избавило ее от участи одинокой старой девы.

— Прости меня! — тихо сказала она. — Хочешь чаю?

— Чаю, чаю, снова чаю! Я бы выпил стаканчик наливки.

— Хорошо, — вздохнув, сказала она.

Жозеф не верил своим ушам. Но Андреа не переставала думать о том злополучном письме, содержание которого изменила при помощи Эрмин и Тошана. Метис, как и обе женщины, решил, что лучше будет держать Жозефа в неведении касательно сексуальных наклонностей его сына. «Ложь во спасение, — повторяла себе Андреа. — Прости меня, Господи».

Мартен Клутье еще не пришел. Лоранс сообщила об этом Луи и Кионе, как только они вошли в сад Маленького рая. Мари-Нутта, у которой не получились ее ванильные фланы, сидела с надутым видом в сторонке.

— Нутта, иди сюда, — сказала Киона. — Я кое-что увидела в бывшем магазине.

Новость заставила юную строптивицу забыть о своей досаде. Она мигом присоединилась к троице для захватывающего шушуканья.

— Мне опять стало плохо, но оно того стоило, — добавила странная девочка с янтарными глазами. — Давайте вернемся туда сегодня ночью вчетвером.

— Она видела призраков, — с серьезным видом заявил Луи.

— Да нет же, дурачок, это были не призраки. Вечно ты все путаешь. Я переместилась в другую эпоху. Сначала зазвенел колокольчик на двери магазина, словно кто-то вошел, и в ту же секунду я увидела женщин возле прилавка. Я слышала, как они разговаривают. Они стояли там и выглядели совершенно живыми.

— Это правда? — пришла в восторг Лоранс. — А ты, получается, оставалась невидимой?