Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 104)

Старая дева нахмурилась со скептическим видом. Она пристально смотрела на Родольфа. Его вид внушал ей все большую тревогу.

— И все же зря ты похитил эту молодую даму! Я даже не решаюсь слушать радио. Наверняка будут говорить о ее таинственном исчезновении.

— Пока нет. Она должна вернуться домой только завтра, точнее, не домой, а к своей матери, в Валь-Жальбер. Еще несколько дней никто не станет поднимать тревогу. У известной певицы могут появиться неотложные дела.

Как только Родольф возвращался к своему плану, который разрабатывал несколько месяцев, он тут же обретал хладнокровие и ясность мысли.

— И хватит меня раздражать своими причитаниями! — жестко добавил он. — Все будет хорошо, я в этом уверен. Она здесь, рядом со мной. Все остальное не имеет значения. И я хочу только одного: входить в ее комнату, любоваться ею спящей, как сегодня утром, гладить ее лоб и щеки…

Он замолчал, опьяненный своим любовным бредом. Анни встряхнула головой и сообщила:

— Я иду спать. Тебе тоже было бы неплохо немного поспать, желательно без твоих таблеток. У меня на душе неспокойно. А если она снова начнет стучать в дверь и звать на помощь?

— Кто ее услышит, кроме нас? Разве только кот?

Он рассмеялся, испытывая счастье при мысли, что предмет его обожания находится здесь, совсем рядом, и они отрезаны от всего мира.

— Главное, отнеси ей завтрак пораньше. Чай, кофе и сдобные булочки.

— С кувшинчиком молока? С сахаром?

— Да, и с розой в маленькой вазе.

Несколько часов спустя поднос с завтраком был готов. Анни поднималась с первыми лучами солнца, чтобы успеть сделать все домашние дела. Она скрупулезно расставила все необходимое на подносе, сожалея о присутствии в доме этой молодой женщины, которая в буквальном смысле свела ее кузена с ума. Эти тягостные мысли омрачали ежедневные хлопоты, которые ей никогда не надоедали.

— Только бы вся эта история закончилась хорошо! — подумала она, открывая дверь.

Эрмин встретила ее сидя в кровати, обложенная подушками. Лампа была включена, на постели царил легкий беспорядок.

— Здравствуйте, милая леди. Вы отдохнули?

— Да, я выспалась. И проголодалась. Но когда я встаю, у меня кружится голова: сегодня я еще останусь в постели. Скажите, вы уверены, что не знаете Родольфа Метцнера?

Она сопроводила свой вопрос дружеской улыбкой. Анни была потрясена.

— Разумеется, я его знаю! — призналась она. — Вы со мной хитрите, ведь вчера он с вами разговаривал!

— Значит, вы его кузина Анни? И мы сейчас в Мэне?

— Ну да, все так и есть. Родольф все объяснит вам позже. Только не я, нет. Лучше поешьте немного. Смотрите, сколько вкусного. Может, вам что-нибудь нужно?

— Да, я хотела бы получить назад свой чемодан. Мне нужна моя щетка для волос и мои мягкие туфли.

— Господи боже мой, конечно! Я принесу вам его чуть позже.

Эрмин послушно кивнула. Успокоенная подобной кротостью, Анни поставила поднос возле кровати. Молодая женщина воспользовалась этим, чтобы вскочить с другой стороны кровати и броситься к двери. Она распахнула ее и выбежала из комнаты, полная решимости встретиться с Метцнером и осыпать его упреками. Странно, но она его совсем не боялась.

У нее было время подготовить свой побег, поджидая прихода странной маленькой женщины, начинавшей почти каждую свою фразу с «господи боже мой» и, судя по всему, не отличавшейся большим умом. Не сомневаясь, что она принесет завтрак, Эрмин придумала, как от нее сбежать, поскольку заметила, что та не сразу запирает за собой дверь на ключ. Из осторожности пленница намекнула, что еще чувствует себя слабой.

Босоногая, в ночной рубашке, она быстро поднялась по ступеням из светлого дерева. Едва достигнув лестничной площадки, молодая женщина заметила солнечные блики на стене цвета охры. Ей показалось, что у нее за спиной выросли крылья. После всех этих часов, проведенных в красноватом полумраке, она отчаянно нуждалась в дневном свете, свежем воздухе и пространстве.

— Мадам, нет! О господи боже мой! Мадам, подождите! — кричала Анни.

Эрмин не обращала на нее внимания. Ее переполняли энергия и жажда деятельности. Сейчас ей хотелось вновь обрести свободу, и она полагала, что ей не составит труда образумить Родольфа Метцнера. Ее сердце радостно встрепенулось, когда из коридора в глубине соседней гостиной она увидела два распахнутых настежь окна с видом на парк. Розы качались на ветру, ярко-красные на фоне синего неба. Громко щебетали птицы, и это ясное утро показалось ей самым прекрасным явлением в мире.

«Ну конечно, сейчас день!» — подумала она с робкой улыбкой.

Молодая женщина мигом оказалась возле высокой застекленной двери, по всей видимости, ведущей наружу. Но напрасно она дергала за ручку. Здесь тоже все было заперто на ключ: на двери висели два больших замка.

— Вы не сможете отсюда выйти, — раздался за ее спиной голос Анни.

— Вы сейчас же откроете мне дверь, — возразила Эрмин. — Я хочу прогуляться, далеко я в этой одежде все равно не уйду!

— Не могу, милая леди.

— Тогда сходите за своим кузеном! Где он?

Эрмин бросилась к окнам. Она только сейчас заметила то, что ускользнуло от ее внимания минутой раньше. Оконные рамы были снабжены золотистыми металлическими решетками с геометрическими фигурами, очень элегантными, бесспорно, но наглухо закрепленными в камне. Она вцепилась в них руками. Пролезть здесь мог только кот.

— Мой дядя установил решетки на все окна дома, даже на втором этаже, — добавила Анни. — Он опасался чужаков. Это настоящая крепость.

— Но это невозможно! — воскликнула Эрмин, устремившись на кухню, соединенную с гостиной проходом в виде полумесяца.

Но туда солнце тоже проникало сквозь искусно выполненные решетки, отражаясь на медной кухонной утвари, лакированном овальном столе и части мраморного рабочего стола. Все здесь дышало достатком, чистотой и комфортом. Эрмин заметила чашку с еще дымящимся шоколадом и бутерброды со сливочным маслом. Анни подошла ближе с испуганным видом.

— Возвращайтесь в свою комнату, мадам, — тихо посоветовала она ей. — Вы не сможете отсюда выйти, говорю вам! А главное, ваш кофе остынет. Мой кузен придет к вам, чтобы поговорить. Он хотел это сделать еще вчера вечером.

— Мой кофе остынет! — вскричала молодая женщина. — Вы глупы или сошли с ума? Да плевать я хотела на свой кофе! Мне необходимо услышать из уст месье Метцнера причины, по которым я оказалась пленницей в этой золотой клетке!

Вне себя от ярости она резким движением смахнула со стола чашку и тарелку с бутербродами. Посуда с грохотом разбилась, и это принесло ей облегчение.

— Я проснулась уже давно и чувствовала себя хорошо, — продолжила она. — Голова больше не кружилась, пропало чувство усталости. Я смогла как следует поразмыслить и пришла к выводу: ваш кузен Родольф привез меня сюда, чем-то одурманив. Это так? Я была с ним наедине в квартире в Квебеке, и он этим воспользовался.

Анни Вонлантен, напуганная гневом Эрмин, опустилась на стул.

— Господи боже мой! Я ни в чем не виновата, — жалобно сказала она. — Вам нужно успокоиться, леди!

— Я не собираюсь успокаиваться! Подумать только, я ведь ничего не заподозрила, даже когда он уговаривал меня поехать с ним в Мэн!

Анни Вонлантен не нашлась что ответить и заплакала.

— Где он? — сухо спросила Эрмин. — У него не хватает смелости ответить за свои поступки? Пусть сейчас же придет сюда!

Несмотря на решимость, нервы молодой женщины не выдержали. Ее голос задрожал, тело затрепетало. Она поспешно села на скамью с резной спинкой, только сейчас ощутив под босыми ногами прохладу кафельного пола. Помолчав немного, она добавила:

— Он должен немедленно отвезти меня в Квебек, мадам. Я чуть не умерла, когда почувствовала это недомогание на улице Сент-Анн.

Ей было трудно говорить — так сильно стучали зубы. Эрмин вновь переживала полные ужаса часы, проведенные в розовой комнате, когда она считала себя тяжело больной или внезапно потерявшей рассудок.

— Тише! — пробормотала Анни. — Не кричите так громко, он спит. Милая дама, не сердитесь вы так. Мой кузен желает вам только добра, это я знаю, он говорил мне об этом много раз.

— Добра? — насмешливо переспросила Эрмин. — Предупреждаю вас, он за все заплатит. Зачем он это сделал? Говорите! О! Полагаю, он влюблен! Но разве так поступают нормальные люди: похитить женщину, замужнюю женщину, мать семейства! А ведь я так ему доверяла!

Эрмин никак не могла успокоиться. Ее дыхание было учащенным, она продолжала дрожать, и зубы ее все еще стучали. Как Метцнер мог такое сотворить, невзирая на закон, втеревшись к ней в доверие под видом увлеченного искусством порядочного мужчины с прекрасным воспитанием?

— Мадам, это ваш кузен, — продолжила она. — Вы знаете его лучше меня. Он обладает огромным состоянием, вращается в артистических кругах… если верить его словам. Все видели его со мной в Квебеке, мы работали целую неделю, чтобы записать пластинку. Зачем он это сделал? Его обязательно заподозрят, когда мои родные начнут беспокоиться из-за моего отсутствия!

Эрмин испытывала сильное чувство досады, но также и тревоги. На секунду она предположила, что у Метцнера случилось кратковременное помутнение рассудка и сейчас он уже жалеет о своем поступке.

— Я должна с ним поговорить, — сказала она, — образумить его. Если он перестанет удерживать меня здесь силой, я прощу его.