Мари-Бернадетт Дюпюи – Сирота с Манхэттена. Огни Бродвея (страница 55)
— Ничего не трогайте! Ведите себя естественно. И будьте очень вежливы, — наставлял он на подходе к Дакота-билдинг. — Эти люди очень богаты, покупают себе, что захотят. В квартире такая красота, что глаза разбегаются!
— Все настолько шикарно? — переполошилась Леа Рамбер, которая шла под руку с Батистом.
— Ну а мне будет интересно наконец попасть в этот дом, настоящий шедевр архитектуры! — отозвался плотник. — Да и обед наверняка будет прекрасный.
И все же, как ни старался он выглядеть непринужденно, за Нормой в гостиную, где были поданы закуски, Батист Рамбер проследовал, онемев от изумления. Леа сдерживалась, чтобы не разразиться восторженными восклицаниями.
— Дорогие друзья, здравствуйте! — приветствовал их Эдвард.
Бонни сидела на софе, держа сына на коленях, и, похоже, не испытывала никакого стеснения. Жан поспешил обменяться с Батистом рукопожатием, затем, без энтузиазма, — с будущим зятем.
— Прошу, присаживайтесь! Лисбет сейчас придет, — сказала Мейбл, лучась улыбкой.
Агата, в старом платье Элизабет, с любопытством поглядывала на статуэтки, букеты роз и лилий. Она вздрогнула, когда маленькие пальчики сжали ее руку.
Антонэн попытался увести ее из большой комнаты.
— Идем, покажу свои игрушки! — попросил он. — Смотри, дедушка нарисовал на моем гипсе рисунок!
— Нет, Антонэн, я пока посижу тут, — отвечала девочка.
Восемнадцатилетний Тони Рамбер с трудом скрывал раздражение. Он хотел остаться с кузиной Оттавией, которую на помолвку не пригласили, и она была дома одна. Дальняя родственница матери пробудила в парне тайные желания. Тони решил, что влюблен и что разница в возрасте — пустяки.
«Оттавии двадцать четыре, — говорил он себе, мечтая о ней, о ее теле, вспоминая низкий, чувственный голос. — Подумаешь, всего на шесть лет старше!»
Миранда, премиленькая в белом платье в желтый цветочек, с собранными под белую ленточку черными кудрявыми волосами, поскорее уселась в кресло и теперь с мечтательным видом рассматривала обстановку гостиной.
Луизон откликнулся на просьбы Антонэна и пошел с ним в детскую. Расчет был прост: под этим предлогом можно было тихонько пройтись по огромной квартире, утонченная красота которой впечатляла. Глядя мальчикам вслед, Эдвард отвел Анри к окну.
— Могу я увидеть помолвочное кольцо? — попросил он. — Вы сделали, как я предлагал, Анри?
— Да, мистер Вулворт. Мне тоже это приходило в голову: камень должен быть синий, как ее глаза, — объяснил он на очень посредственном английском. — Стоило оно дорого, но я буду выплачивать ежемесячно из зарплаты.
— Если Лисбет спросит, скажите, что заняли денег у кузена, — прошептал Эдвард. — Она рассердится, если узнает, что я предложил вам заем.
Анри молча кивнул, раскрыл черный кожаный футляр, где поблескивали оправленные в серебро сапфир и бриллианты. Он сомневался, что все расслышал и понял правильно. Работа в среде французских иммигрантов значительно затрудняла изучение им английского.
— А вот и наша Лисбет! — объявила хозяйка дома. — Норма, шампанского!
Раскупорьте, пожалуйста, бутылку.
Элизабет вошла в гостиную с улыбкой на устах. Анри остолбенел. Он никогда еще не видел ее такой элегантной, в воздушном платье, с искусно завитыми волнистыми волосами. Ему стало как-то не по себе: внезапно она показалась ему недостижимой. Но уже через мгновение он заключил ее в объятия, в которых она укрылась, смущенная всеобщими приветствиями.
— У меня такое чувство, будто я в маскарадном костюме, — шепнула она ему на ухо, пока Норма разливала по бокалам шампанское.
— Ты чудесно выглядишь, — сказал Анри.
Уильям выбрал этот момент, чтобы пронзительно закричать. Маленький бутуз проголодался.
— Жан, можешь сходить и подогреть его бутылочку? — попросила Бонни. — Где кухня, ты знаешь…
— Ты тоже, — понизив голос, отвечал супруг. — Сама виновата! Не надо было так скоро отлучать его от груди.
Мейбл, которая это слышала, сделала знак Норме, и та поспешила предложить свои услуги. Агата попыталась отвлечь Уильяма, она обожала маленьких деток. Элизабет с Анри уединились в столовой и какое-то время, обнявшись, любовались изысканной сервировкой стола.
— У Нормы прекрасный вкус. И масса других достоинств, — сказала молодая женщина.
— Ты возьмешь прислугу и к нам в квартиру?
— Анри, я еще об этом не думала.
— Я считаю, необходимости такой нет. Луизон и Агата будут тебе помогать. Прислуга — это противоречит моим принципам.
— Придет время, и мы все решим, дорогой! Скоро я пойду на курсы в больницу Маунт-Синай, там учат на медсестер. Два дня в неделю я буду занята.
Анри решил впредь избегать тем, способных вызвать бурную дискуссию. Украдкой чмокнул Элизабет, которая поцеловала его в ответ. Они засмеялись, хотя нервы у обоих были на пределе.
Обед подходил к концу. Хозяева и гости, проведя за столом два часа, чувствовали себя намного вольготнее. Эдвард беседовал с Батистом о новых конторских помещениях, которые приобрел на семнадцатом этаже Флэтайрон-билдинг. Леа и Мейбл смеялись над проделками Антонэна, сидящего справа от матери. Мальчик как раз делал вид, что разрезает гипс ножиком для сыра.
— Веди себя хорошо, сокровище мое! — то и дело одергивала его Элизабет. — Не дай бог, снова поранишься!
Тони с Луизоном перемигивались, сидя друг напротив друга. Им не терпелось сбежать от взрослых и погулять в свое удовольствие по Сентрал-парку.
Неутомимая Норма собирала со стола грязные тарелки и приборы, потому что впереди был еще десерт. Бонни уже дважды предлагала свою помощь, и оба раза муж воспротивился, не проронив и слова. Жану Дюкену, чтобы заставить себя слушаться, достаточно было одного взгляда, холодного и властного.
— У вашей домоправительницы золотые руки, — говорила Леа хозяйке дома. — Никогда не пробовала таких вкусных цыплят, и зеленый горошек прекрасно приготовлен!
— Не знаю, что бы мы без нее делали, — соглашалась Мейбл. — Норма ведь была одно время помолвлена с пастором, лет пять тому назад, и отказалась от брака, чтобы сохранить за собой место. Они с Лисбет очень дружны.
Металлическое тренькание звонка заставило всех умолкнуть. Анри, как раз приготовившийся преподнести возлюбленной колечко, вздрогнул от неожиданности.
— Ма, мы кого-то ждем? Ты пригласила Перл и Чарльза Фостеров, не предупредив меня? — спросила Элизабет.
— Я собиралась, чтобы они не обиделись, но в итоге сделала, как ты просила, милая! Понятия не имею, кто это. Может, телеграмма?
— Было бы странно, сегодня воскресенье, — заметил Эдвард. — Норма, не хотелось бы, чтобы нас беспокоили. Поступайте, как сочтете нужным!
— Слушаюсь, мистер Вулворт!
— Вот незадача! — вздохнула Бонни. — Я слышу Уильяма. Звонок его разбудил.
Она уложила сына в комнате по соседству с детской, где стояла маленькая кроватка. Уильям правда плакал, но на таком расстоянии его почти не было слышно.
— Схожу к нему после десерта, — решила она. — Может, еще уснет.
Элизабет с любопытством прислушивалась к голосам в холле. Скоро вернулась Норма. Судя по разрумянившимся щекам, ее что-то взволновало или расстроило. Норма шепнула ей на ухо:
— Спрашивают вас, мэм! Этот господин сказал, что подождет на лестничной площадке, в квартиру входить не захотел.
— Лисбет, куда ты? — окликнула ее Мейбл, увидев, что молодая женщина встает.
— Я ненадолго, ма. Наверное, это кто-то из больницы. Я рассказала, что у нас сегодня помолвка, и, наверное, они прислали цветы.
— А я пока подам торт, — сказала Норма. — Вернетесь — и будет приятный сюрприз!
Разговоры в столовой возобновились. Все ждали этого знаменитого, типично французского десерта, подаваемого на большие праздники. Элизабет, подгоняемая любопытством, быстро вышла в холл. Широкая юбка из органди шелестела при каждом ее движении. Молодая женщина ожидала увидеть посыльного из больницы милосердных сестер и этим объясняла сдержанное поведение посетителя.
Она быстро открыла двустворчатую входную дверь и вышла в коридор. И вот он перед ней — высокий, светловолосый, с черными бархатными глазами, при виде нее заблестевшими от радости. Элизабет показалось, что сердце замерло в груди, а потом застучало как безумное.
— Жюстен! Бог мой, это ты!
От радостного волнения он попросту онемел. Элизабет была куда прекраснее, чем в его воспоминаниях: вся в голубом, с розами в волосах и на платье, с локонами, струящимися по плечам, которые открывало ее дерзкое декольте…
— Моя принцесса! — вымолвил он наконец. — Я приехал.
Она была так поражена, что побледнела, в то же время сомневаясь в реальности происходящего. Робко коснулась его льняного бежевого пиджака. Такой элегантный… привлекательный… неотразимый.
— Я просто должен был с тобой поговорить, — продолжал он. — Прости, что приехал вот так, без предупреждения. Боялся, что ты не захочешь меня видеть.
— Жюстен, сегодня у меня помолвка. Там праздничное застолье, гости, — замирающим голосом отвечала она. — Я так рада, что ты тут, в Нью-Йорке! Увидела тебя — и чуть не потеряла сознание. Но, видишь, еще держусь…
Он очаровательно улыбнулся уголками рта — улыбкой, которая так волновала Элизабет. Молодая женщина бросилась ему на шею, не помня себя от счастья. Он на короткое мгновение ее обнял.
— Идем! — позвала она. — Найдем спокойное место. Меня наверняка начнут искать. Господи, до сих пор не верится, что ты в Нью-Йорке!