Мари-Бернадетт Дюпюи – Сирота с Манхэттена. Огни Бродвея (страница 33)

Сидя на почетном месте, окруженная гостями, она, казалось, грезила наяву.

«Мистер и миссис Вулворт всем довольны, Леа и Батист — тоже. Жан так радовался этой встрече с другом брата! Они сразу узнали друг друга, после стольких лет, — говорила она себе. — Элизабет попросила пригласить Анри Моро с детьми, разве можно было ей отказать? Кажется, они подружились. Оба недавно овдовели, думаю, это сближает».

Под внешней беззаботностью Элизабет скрывался ураган. Рано утром, до отъезда на церемонию, которая должна была объединить судьбы дяди Жана и Бонни, она получила письмо от отца Ричарда, судя по почтовому штемпелю — из штата Мэн. Роберт Джонсон обещал информацию исключительной важности, разумеется, о Скарлетт Тернер. С припиской: только при встрече, с глазу на глаз.

Девять дней прошло с тех пор, как она заручилась содействием детектива. Элизабет никому, кроме Бонни, об этом не рассказывала, как и об откровениях Нормы. Честно говоря, она была заинтригована поведением Мейбл. О том, совместном со Скарлетт обеде ма говорила очень уклончиво, впоследствии — всячески избегала расспросов.

«Ма только и сказала, что мы очень огорчили ее подругу, — вспомнилось Элизабет. — И что Скарлетт — всего лишь оригиналка и душа у нее чувствительная».

От размышления ее отвлекла ритмичная музыка, доносившаяся из-за кустов бирючины. Судя по всему, кто-то наигрывал на тамбурине — звук был слегка металлический.

— Смотрите! — тут же вскочил Луизон. — Там медведь! Живой медведь! Папа, можно я сбегаю, посмотрю?

Тони Рамбер уже был на ногах. Он указывал на ближайший к ним каменный мостик через речку. Анри тоже встал.

— Там дрессировщик с медведем на поводке, — присмотревшись, сказал он.

— Мсье, я могу пойти с Луизоном, — предложил Тони.

— Если родители позволят — конечно, мой мальчик, — отвечал молодой вдовец.

— Я не возражаю, — сказал Батист Рамбер. — Соображает Тони быстро и вашего мальчика в обиду не даст.

— Но девочкам там делать нечего, — решительно высказалась Бонни. — Это небезопасно. Все-таки дикий зверь.

Миранда Рамбер надула губы — ей тоже хотелось с братом.

— Наверняка медведь в наморднике и с подстриженными когтями, — рискнул предположить Анри. — В детстве я видел такого танцующего медведя — на деревенской площади.

— И я, но на палубе парохода «Шампань», тринадцать лет назад, — сказала Элизабет. — Хозяин был француз, горец, а медведя звали Гарро.

— Лисбет, пожалуйста, переведи! — попросил Эдвард Вулворт. — Нам тоже интересно!

Молодая женщина еще раз поработала для приемных родителей переводчиком. Теперь Мейбл поглядывала на мостик с опаской.

— Наверняка это другой дрессировщик, Лисбет, — неуверенно начала она. — Летом в Сентрал-парке много таких аттракционов. Я часто видела людей с ручными зверями: медвежатами, обезьянками. Ничего забавного я в этом не нахожу.

Тони с Луизоном были другого мнения. Мальчишки уже затерялись в толпе зевак, следовавшей за медведем, которого вел на цепочке мужчина в черной шляпе.

— Ты так бледна, племянница! — заметил Жан. — Вспомнила что-то неприятное?

— Да. Пытаюсь представить, что у меня была бы за жизнь, если бы я тогда, в детстве, пошла с тем дрессировщиком… Он тянул меня за собой, но я вырвалась и убежала.

Желая разделить с приемными родителями свои эмоции, она повторила то же самое по-английски. Мейбл вздохнула:

— А потом, у нас на глазах, бросилась под копыта лошади! Будем лучше верить, что тебе судьбой было предначертано вырасти в нашей семье, дорогая, а потом уехать и — хвала небесам! — вернуться.

— Наверное, ма. И все же лучше б я никуда от вас с па не уезжала! Ричард бы тогда не умер ужасной смертью и…

— Что — и, Элизабет? — спросил Эдвард, уловив ее нерешительность.

Молодая женщина хотела добавить, что тогда Скарлетт Тернер с Мейбл не стали бы закадычными подругами, но момент был явно неподходящий.

— Ничего, папа. Сегодня праздник, и я не хочу его портить своими сожалениями, — отвечала она. — Прошу меня простить, схожу к мальчикам!

Элизабет вскочила так стремительно, что Анри Моро не решился последовать за ней. Он сидел и смотрел, как она подходит к толпе, сгрудившейся вокруг медведя и дрессировщика с тамбурином. Его хриплый, раскатистый голос был легко различим среди детского визга и восклицаний зрителей.

— Ну-ка, Гарро, покажи, как ты умеешь стоять на двух лапах и танцевать! Покажи почтенной публике!

Женщины захлопали, когда огромный зверь, вытянувшись во весь рост, стал перескакивать с ноги на ногу. Луизон и Тони тоже дружно били в ладоши, как и большинство людей вокруг.

— А теперь — поворот, Гарро! — приказал дрессировщик.

Элизабет снова ощутила себя той девочкой из прошлого, которая с состраданием смотрела на медведя и в его глазах видела отчаяние и почти человеческую печаль. Жалость захлестнула ее, когда вдруг, метрах в пяти, она заметила женщину. Скарлетт Тернер! На лице — черная вуалетка, которая, однако, позволяла рассмотреть и ее светлые глаза, и презрительно искривленные губы.

«Зачем она здесь? — мысленно возмутилась Элизабет. — А если она увидит нашу компанию и попытается присоединиться?»

Не на шутку разозлившись, молодая женщина отошла к ближайшему дереву, вязу, и прижалась к нему спиной. Подошел Анри и встал между нею и теми, кто глазел на медведя.

— Элизабет, вы хорошо себя чувствуете? — спросил он. — Вы очень бледны.

— Пожалуйста, постойте немного там, где стоите! Напротив меня находится особа, с которой я совершенно не хочу говорить. Соседка по Дакота-билдинг.

— Ах вот оно что… — прошептал мужчина.

Медведь Гарро тем временем благодарил публику неуклюжим реверансом.

Дрессировщик же сунул тамбурин под мышку, а свободной правой рукой снял с головы шляпу, обнажив лысую макушку в обрамлении редких седых прядок на уровне ушей.

— Это тот же человек с тем же самым медведем, которого я видела в детстве, на пароходе, — выдохнула едва слышно Элизабет. — Если б было можно, я бы ушла, но придется подождать.

Краем глаза она следила за Скарлетт. Та тоже не торопилась уходить, и это было странно. Подбежали Тони с Луизоном.

— Не пора ли вам подкрепиться? — сказал мальчикам Анри. — И передайте, что мы скоро!

— Хорошо, папа, — не стал возражать его сын.

Элизабет вдруг показалось, что все вокруг затягивает мягким, словно бы ватным туманом, и только силуэт миссис Тернер остается очень четким. Толпа понемногу рассеивалась, но Элизабет смотрела не на праздных зевак, а на дрессировщика, с разочарованной миной подсчитывавшего выручку.

— Вам еще нужен щит или та неприятная дама ушла? — поинтересовался молодой вдовец, продолжая заслонять ее своей широкой грудью.

— Да-да, прошу вас! — ответила Элизабет.

Дальше произошло нечто совсем уж необъяснимое. Скарлетт Тернер подошла к дрессировщику, который ей приветственно кивнул. Они о чем-то коротко поговорили, потом обменялись конвертами. Медведь Гарро в это время преспокойно дремал, сидя на солнышке.

— Анри, теперь можно, — прошептала Элизабет. — Наша неприятная соседка идет к мосту. Слава Богу, она не испортит Бонни праздник!

— Но мы вполне можем испортить, если еще тут постоим, — пошутил мсье Моро.

— Пожалуй, вы правы. Не будем рисковать!

Когда молодые люди вернулись, все сделали вид, что ничего особенного не случилось. Со своего места Бонни видела, что Элизабет и Анри стоят очень близко друг к другу, и теперь не знала, что и думать.

Мейбл, увлеченная разговором с Леа Рамбер, которая хорошо изъяснялась по-английски, рассеянно улыбнулась дочке.

Эдвард Вулворт тоже нашел хорошего собеседника в лице Батиста Рамбера, с годами ставшего билингвом. Они обсуждали интересный архитектурный проект, запланированный на начало века, — строительство небоскреба.

— Под него уже выделен треугольный участок на пересечении восточной 23-й улицы и Пятой авеню, — рассказывал плотник. — Архитектор, некий Бернем, уже построил несколько впечатляющих по высоте зданий в Чикаго. Я надеюсь получить место на этом строительстве.

— А я — со временем арендовать в этом здании несколько комнат под контору. Этажей будет двадцать два, и хотелось бы забраться повыше, чтобы иметь хороший вид, — сказал Вулворт.[25]

Анри сел на покрывало, притянул к себе на колени малышку Агату. И только оказавшись в объятиях отца, девочка наконец согласилась съесть вареное яйцо.

Норма понимающе улыбнулась Элизабет, которая взяла кусок холодного жаркого. Сидели они близко друг от друга, и домоправительница шепнула:

— Я ее увидела и сразу поняла, почему вы так задержались возле того вяза.

— Если б можно было расспросить дрессировщика! — так же тихо отозвалась Элизабет. — Они обменялись конвертами. Что их может связывать? Странно, правда же?

— Что у них за делишки, он не признается, — сказала Норма. — Хотя, если действовать хитро…

— Лучше сразу предложить денег.

Жан Дюкен увидел, что они шепчутся. Он слегка перебрал подаренного Вулвортами прекрасного вина, пребывал в игривом настроении и потому заявил громко, чтобы все слышали:

— Милые дамы, как говорят у нас во Франции, «Pas de messes bassessans curé»[26]!

— Жан, как тебе не стыдно! — возмутилась Бонни. — Ты мешаешь гостям. Немедленно угомонись, или шампанское на десерт мы будем пить без тебя!