Маргот Потрясаева – Это тоже любовь (страница 8)
Он сидел рядом. Тихо. Молча. Она легла на подушку.
– Побудешь со мной, пока не усну?
Он кивнул.
– Только не надейся, что я стану другим.
– Не надеюсь. Просто будь. Здесь и сейчас.
Она закрыла глаза. Её дыхание стало ровнее. Он остался. Не двигаясь. И впервые за долгое время чьи-то слова заставили его сильно задуматься. Пальцы сжались в замок, локти упирались в колени. Мысли ходили по кругу, будто трещали где-то на дальнем фоне – не громко, но навязчиво.
Он посмотрел на неё. Тень от ресниц, слегка приоткрытые губы, рука, свешенная с края кровати, нога торчащяя из под пледа. Она спала спокойно. Как будто ему действительно можно было доверять.
Он встал. Сделал шаг назад – почти на цыпочках. Не уходил сразу. Просто стоял. Потом медленно повернулся и прошёл к её столу, стоявшему в углу. На нём царил творческий беспорядок.
Разбросанные маркеры, пара резинок для волос, чашка с недопитым чаем. И – открытый блокнот. Камило наклонился. Страницы были усеяны быстрыми скетчами: лица, силуэты, фигуры в движении. У некоторых фигур были надписи: «спокойствие», «грубость», «доверие». Он замер. Один из силуэтов – со спины – был слишком узнаваемым. Растрёпанные и торчащие в стороны волосы, высокая и немного обрушенная фигура мужчины. Это был он.
Рядом с блокнотом – полароидные снимки. Он взял один в руку: Миранда, смеющаяся вместе с Дорой и каким-то парнем в очках, а на фоне вечерний город. На другом – она в пляжной панаме, держит в зубах мятую трубочку, хохочет, запрокинув голову. Он почувствовал, как губы дёрнулись в невольной улыбке. Она была настоящей. Слишком настоящей для его мира. Он заметил, что рядом с дверью на стене висела гитара. На грифе – браслет из разноцветных ниток. Он вспомнил, как она выкладывала видео, где она поёт, сидя на пляже ранним утром. И тишина после её голоса оставалась долго. На столе что-то ещё. Отдельный лист бумаги, немного наклонённый. Камило потянулся и посмотрел. Это было стихотворение, написанное от руки.
Он перечитал стихотворение. Медленно. Затем ещё раз. Последняя строчка будто задержалась внутри, как недосказанная правда. Он положил лист обратно, отступил на шаг, но не смог сразу оторвать взгляд. Потом посмотрел на Миранду. Она не шевелилась. Тот же ритм дыхания. Он постоял у двери, прислушиваясь. Ни звука, кроме лёгкого шелеста ветра за окном.
Он тихо вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре было темно, но шаги его звучали иначе – будто стали мягче.
Ночью, возвращаясь домой по пустой улице, он не включал музыку в машине. Только смотрел на фонари, мимо которых они недавно проезжали вдвоём. И почему-то чувствовал, что где-то глубоко внутри – что-то уже сдвинулось.
Глава 7
Голова гудела, как старый радиоприёмник, нащупывающий волну в тумане. Свет пробивался сквозь шторы слишком ярко. Миранда открыла глаза, моргнула и сразу зажмурилась. Плед почти весь лежал на полу, волосы были спутаны. На тумбочке – стакан воды, рядом – аспирин. Кто-то всё это принёс. Он? Но нет.
– Ну конечно же он ушёл, – пробормотала Миранда, ни капли не удивившись.
Она села, кряхтя, и сделала несколько глотков. Сначала пришло облегчение, потом – накатила волна. Воспоминания всплывали кусками: бассейн, смех, балкон, голос Камило, его руки, удержавшие её, когда она пошатнулась. Его спокойствие. Его глаза. Его отстранённость.
Она опустила голову и закрыла лицо ладонями.
– Миранда, ты проснулась?
Это была Лаура. Миранда медленно встала, чувствуя под ногами прохладу паркета. Прошла в кухню босиком – и увидела знакомую утреннюю картину: открытая форточка, запах кофе, Ромео, смотревший футбол и ковыряющийся в хлопьях, и Лаура в её огромной футболке, стоящая у плиты.
– Доброе утро, солнце, – хмыкнула Дора, не оборачиваясь. – Тебя Камило привёз. Ты ничего не помнишь?
– Помню, к сожалению – Миранда опустилась за стол, машинально поправляя рукав.
Ромео поднял брови.
– Камило вообще-то красавчик. Он сначала сказал, что отвезёт тебя, потом ещё и зашёл с тобой. Убедился, что всё в порядке. И уехал.
– Ага, как только она уснула, – добавила Лаура. – Минут десять посидел на краю кровати, как в дешёвом кино. Даже укрыл тебя. И всё.
Миранда не ответила. Она смотрела в кружку, будто на её дне можно было найти ответы. Но их не было.
Она всё ещё чувствовала в квартире его присутствие – как тёплый след, быстро исчезающий на простыне. Но он ушёл. Конечно ушёл.
– Все собираемся на пляж!, – сказала Дора, разливая кофе по термосам. – Погода идеальная. Особенно ты – Миранда. Ты выглядишь как человек, которому срочно нужно солнце.
– Или песок в лицо, – вставил Ромео, Убирая тарелку в раковину.
– Очень смешно, – пробурчала Миранда, всё ещё вспоминая вчерашнюю ночь.
– Я серьёзно, – Дора повернулась к ней. – Проветришь голову. И ты не одна с похмельем – у половины курса сейчас точно что-то болит. А у некоторых – совесть.
Миранда хмыкнула. Ей было всё ещё немного стыдно, но в компании друзей стыд превращался во что-то мягкое и терпимое.
Спустя час они уже раскладывали полотенца на тёплом песке. Море шумело, чайки летали низко. Ветер колыхал волосы, мешал пить свежий кофе, а солнце выжигало из головы остатки прошлой ночи.
– Ну что, рассказывай, – первым начал Ромео, появившийся из-за спин с двумя бутылками воды. – Серьёзно. Все говорят, что Камило тебя буквально выносил с вечеринки. Это правда?
– Это правда, – спокойно ответила Дора вместо неё. – Он забрал её, потому что она была на грани. Как нормальный человек.
– Как не типично для Камило, – удивился Ромео. – Он же обычно… ну… отстранённый. Не то чтобы равнодушный, но ты понимаешь.
– Ага, – подтвердила Миранда. – Именно поэтому я и удивилась.
Она лежала на спине, глаза прикрыты. Голос был спокойным, но внутри – клубок. Она всё ещё переваривала ночь, его поведение, его фразы. Особенно: «Не говори таких слов».
– И что ты чувствуешь? – спросила Лаура, подперев голову ладонью.
– Что я перегнула. И что он держит дистанцию. Даже когда помогает. Это бесит. Он как будто всё делает правильно, но так, чтобы не впускать тебя ни на шаг ближе.
– Ну, – протянул Ромео, – может, это его способ защиты? Не все умеют близко подпускать. Особенно такие, как он.
– Камило – будто знает, как не дать себе привязаться, – добавила Дора. – Типа если ты один раз сделал исключение, то дальше уже понесётся. А ему этого не надо.
– Это ненормально, – возразила Миранда. – Он хороший. Он заботливый. Он даже сидел у моей кровати, пока я не уснула. И ушёл. Почему? Почему он боится простых чувств?
– Потому что они не простые, – серьёзно сказала Лаура . – Особенно для таких, как он. Ты, Миранда, говоришь о любви как о чём-то лёгком, безопасном. А он… он, может, только боль с этим словом связывает. И не понимает, как можно «просто любить» кого-то, как друга. Для него, может, или «всё», или «ничего».
– Он так и сказал. Что любить друга – странно.
– Вот и ответ, – кивнула Лаура. – Вы говорите на разных языках. Ты права. И он тоже прав, но со своей стороны. Просто другой.
Наступила пауза. Шумело море. Миранда чувствовала, как постепенно приходит то, чего ей вчера так не хватало – ясность.
– Но ты ведь его любишь? – тихо спросила Дора. – По-своему.
– Да, – ответила она. – И чем больше он отдаляется, тем ближе я хочу быть. Не в романтическом плане. Просто рядом. Чтобы он знал, что я не враг. Что я не предам. И что я не прошу от него ничего, кроме присутствия.
Тишина. Только шум ветра и крики чаек.
– Тогда оставайся собой, – сказала Дора. – Он или поймёт или нет. Но тогда ты хотя бы будешь знать, что сделала всё, что могла.