MarGo – Сделка на доверии. Книга 2. Все изменилось (страница 15)
– Спрашивай.
– Откуда эти шрамы? Например, вот этот, – проводит пальцем по ладони, едва заметной белой полоске.
– Это слишком личное. Я не готова отвечать.
– Знаешь, я их все пересчитал, их очень много. 351, а семь из них в волосах.
– Что ты сделал?! – она в шоке, – Зачем ты их считал?!
– Цифры мое все. Люблю математику. Характер травм говорит о том, что ты попала в аварию.
– По мне локомотив проехал, но я жива.
– Ты резала себе вены?
– Нет. Я не хочу говорить об этом.
– Это только видимые повреждения, предполагаю, что на костях у тебя живого места нет. Ты была в машине с братом?
– Господи! Ты и об этом знаешь?!
– Да, трагедия. Я всего лишь хочу знать о тебе больше. Это твой бывший издевался над тобой. Я прочитал, но хотел бы знать подробности.
– Хватит! Я не желаю говорить об этом! – дернулась она.
– Хорошо. Расскажешь, когда сама будешь готова.
– Возможно. Расскажи ты о себе то, что о тебе никто не знает.
– И что же это может быть? – задумался он, – Горячий шоколад! – выкрикнул он довольно.
– И что с ним? Настолько, что это секрет?
– Я держу это в тайне, потому что за чашечку этого напитка я готов продать душу, – смеется тихонько, трется о его грудь затылком.
Нежиться, пропуская ее маленькие пальчики через свои. Она щекой трется об его не бритую щеку. Прикасаться друг к другу такое блаженство. Есть только волшебство самых нежных прикосновений. Целует его в подбородок, сжимает его бедро. Наклоняет ее в бок и целует нестерпимо жадно. Рукой проводит по краю кружевной резинки чулок и подымаясь выше, поглаживает ложбинку между ногой и трусиками. Вздрагивает от его прикосновений. Запускает руку ему в волосы и тянет с силой к себе. Едва освобождает ее губы, она шепчет « Ежик, ты меня волнуешь»! Его заводит это до предела, аж зашкаливает. Укладывает ее на пол и нависает над ней. Рукам воля, губам свобода. Какой кайф испытывать, что она отдается тебе вся, на меня люби. Разум отключается, только тактильный кайф. Накал нарастает с каждой долей секунды. Итог известен, но момент оттягивается. И тут звонит его телефон. Время вышло, ему пора на самолет. Он на секунду замирает. Ее этот звук приводит в бешенство. С силой отталкивает его, лупит кулачками в грудь, неуклюже пытается встать:
– Твою же мать! Все! Вали нахер отсюда! Труба зовет. Миллионы ждать не будут! Лети на все четыре стороны! – ей удается освободиться и встать, и все из-за его секундного замешательства, он за доли секунд пытается принять решение лететь или не лететь, просчитывает последствия и варианты.
Она делает пару шагов к окну, поправляет платье. Опираясь на один локоть, он не сводит с нее глаз. Он слишком возбужден, она так прекрасна, что ее нельзя не желать. А ее запах и нежность кожи сводит с ума. И тут в его голове что-то перемкнуло. Все темнеет в глазах. Демоны срываются с цепей. Он даже не отдает отчета в своих действиях.
Ее пугает его неожиданный дикий рык. Она вздрагивает, и едва успевает повернуть голову в его сторону. Его движения молниеносны. Еще миг и он уже возле нее, она только успевает не произвольно набрать воздуха в грудь. Бесцеремонно с силой он придавливает ее тело лицом к стене, больно держа за шею, вторую руку заведя ей за спину. Ее маленькая шея полностью помещается в его руке, держит ее как цыпленка. Одно движение и он спокойно переломит ее. Щеке больно от силы надавливания. Да и запястье заныло от его мертвой хватки. Отпускает запястье и расстегивает ремень, слышит характерное побрякивание пряжки. Она делает попытку освободиться, но на шеи хватка усиливается. Она руки упирает в стену, чтобы хоть немного отстраниться.
– Стоять! Ты будешь мне подчиняться, поняла! – кричит громко и она не узнает его голос.
Как котенка бьет ее головой о стену, в ушах звенит, в глазах темнеет, внутри все замирает. Откуда-то из глубин памяти выплывают страшные картинки прошлого, когда муж ее избивал. Но страха нет, как ни странно, наоборот. Да больно, но это и возбуждает ее неимоверно. Она знает, что будет дальше и ждет этого с нетерпением. Его власть и сила опьяняет и сводит ее с ума.
– Не смей дрыгнуться! – шепчет зло с угрозой на ухо, – Хуже будет.
Но в этом нет необходимости, она и так замерла в ожидании. Сейчас он войдет в нее. Так и есть. Рывком задирает юбку. Рукой поправляет ее попку, чтобы она торчала. Шлепает по ягодицам, так, что останется отпечаток. Больно кусает плечо, довольно рычит. Хватка на шеи не спадает. Трется об нее членом, вторая рука уже сдвигает трусики в сторону. Резко и полностью входит в нее. Он такой большой и твердый, что она невольно кричит от удовольствия и вся задрожала. Движения резкие, грубые. Он тоже не сдерживается в стонах и криках. Разница в росте дает о себе знать. Его колени согнуты почти до предела, ему неудобно. Инстинктивно с каждым толчком он распрямляет их, ее ноги уже не касаются пола. Он держит ее вес рукой, но уже не только за шею, она лобком лежит на его ладони. При этом, его указательный палец умудряется еще водить по ее клитору. Ни когда не делала, и не испытывала ничего подобного. Ей казалось, что его член порвет ей живот и выскочит наружу, но это было потрясающе прекрасно. В жизни не думала, что оргазм может быть один, за одним. Она потерялась в пространстве. Буквально распалась на молекулы. Боль? Какая боль? Всепоглощающее наслажденье. Чувствует его оргазм. Срывается на дикий крик. Затих. Тяжело дышит.
В его ушах стоит шум, глаза закрыты. Сознание, словно после обморока, возвращается постепенно. Слышит звонок телефона, он что, так и звонил все время? Странно, но за одну секунду страх сковывает все его тело. Открывает глаза, и едва мелькнувшая догадка становиться явью. Он изнасиловал ее. Он сорвался и применил к ней силу. Вот черт! Он не смог демонов удержать. Сорвался. Стало невыносимо стыдно. Руки дрогнули. Он все испортил! Сам. Надо было предупредить ее заранее. Момент был подходящий, она бы поняла и приняла все. А сейчас уже поздно. Сожаление. Как сейчас объяснять, когда только что причинил боль. Даже слушать не станет. Снова страх. Кому нужен такой монстр? Она не захочет его больше видеть. Понимает, что все еще держит ее за шею, резко отдергивает руку. Хочет погладить там, где держал, но не смеет. Видит следы своих пальцев. Почему она молчит? Боится? Так-то ты все еще в ней и держишь ее! Аккуратно придерживая, выходит из нее, она морщит носик, он уверен, хоть и не видит этого, она всегда так делает. Осматривает наспех ее спину, руки, ноги, видимых повреждений нет. Поставить на пол или взять на руки? Выбирает второе. Подхватывает на руки, ее тело вялое, расслабленное, но она неожиданно обхватывает его за шею, и даже успевает его чмокнуть в шею, пока ее несут. Обалдеть! Он думал, что она захочет отрезать ему хозяйство за подобное обращение. Неожиданно. Может, просто пока измотана. Спущенные штаны мешают передвигаться быстро, но он справляется. Кладет ее на кровать, скидывает брюки и ложиться рядом. Глаза закрыты, без движения. Гладит ее волосы, весь прижимаясь к ней к такой маленькой и хрупкой.
– Прости меня, – шепчет хрипло, но искренне и целует в носик.
– И ты меня прости тоже, – шепчет она.
– Что? – его изумлению нет предела.
– Это было…– подбирает слово, – шедеврально.
У него прямо из груди вырывается радостный выдох с облегчением. Он улыбается, но готов расплакаться. Утыкается ей лбом в голову, крепко сжимает в объятьях, телефон замолкает и он шепчет:
– Я люблю тебя. Очень. Правда. Я дурак да?
Ее сердце замирает от радости и ужаса одновременно. Он сказал это. Так просто. Он произнес это вслух. Он признался. У него хватило мужества произнести это. А она не может. Почему? Хочет, но не может. Любит ё моё! Неужели, правда?
Снова звонит телефон, но, никто не обращает на него внимания. Алина не двигаясь, замечает:
– Самолет улетит, а тебя выебут похлеще, чем ты меня сейчас.
Он хмыкает:
– Это точно! Мне пора бежать. Ты не обижаешься?
– Нет. Сочувствую тебе очень, я вот сейчас не в состоянии бегать.
– Спи, малыш. Уже и так поздно, завтра тебе на работу, – целует в щечку,– Сладких снов. Я как приеду, позвоню тебе, – но сам не шевелится.
– Куда приедешь? Сюда? Или когда прилетишь туда? – уточняет она.
– Когда туда прилечу. Не забудь про телефон, принесут в восемь. Отправь мне смайлик, так я буду знать, что все в порядке. Поставить тебе будильник? – не встает, жмется к ней. Открыла глаза, толкает его в плечо:
– Вставай, давай! Тебя уже заждались! Опоздаешь же! Будильник у меня в автомате стоит, – она, подымаясь, хлопнула ему по животу, шутя.
Пока она искала халатик и переодевалась в него, он уже был одет. Обуваясь в коридоре, он снова спросил:
– Ты со мной? Птичка.
– Да, Игорежик, я с тобой, – спохватилась, – Подожди!
Убежала на кухню, вернулась с пакетом в руках и сунула ему в руку, что-то едва теплое, какая-то стряпня:
– Это тебе на дорожку, – целует быстро, – Все беги!
Не хочет уходить, за голову придвигает ее к себе, еще раз целует.
– Я позвоню.
Убегает без лифта, по лестнице. Вздыхает, закрывает двери. Падает на кровать и смотрит на стену. Теперь эта часть стены ее самая любимая. Скоро в этом доме не останется места, где бы они не занимались любовью. Только если на потолке. Как не хочется съезжать с этой квартиры. А в голове как засело эхом « Я люблю тебя».