Марго Штефман – Сплетни (страница 9)

Катерина не сопротивлялась. Хоть и трусилась всем телом.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, поглаживая её губы большим пальцем. — Никогда я ещё не встречал такой девчонки.

Катя прикрыла глаза. И не двигалась. Амиран бережной силой подтянул её к себе. Наслаждаясь их близостью. И начал страстно целовать.

Инстинкты глушили разум.

Он подхватил её под руки и потащил на диван. Уложил под себя, путаясь в её пуловере, в своём шерстяном пальто и в горячих поцелуях. Катерина оттолкнула его и перевернула на спину, устроившись сверху.

— Я хочу тебя… — прошептал Амиран Иванович словно в бреду.

— Вы ведь знаете, что от этого получаются дети? — она щекотно скользила своим подбородком по его лицу.

— Конечно, знаю. Я четыре раза так попал. Но это меня не остановит. — Амиран Иванович поймал горячими губами её маленький острый подбородок. А с него снова перескочил на губы. Пухлые, девичьи, не испорченные пластикой.

Член изнывал от нетерпения. Кажется, туда прилила кровь со всего организма. Он упирался в тесные брюки уже болел.

— У нас ничего не выйдет… — продолжала она заводить его.

— Это почему ещё? — он сильнее впивался в её бёдра пальцами.

Катерина заелозила по нему, изучая размеры… А потом взяла его руку и повела мужскими пальцами через ткань одежды по своей промежности и прошептала:

— Мне даже много будет два ваших пальца… Что уж говорить о…

Амиран громко и протяжно вздохнул.

— Ещё одна такая фраза, и я порву на тебе бельё. Придётся принимать мои размеры целиком и без компромиссов. — страстно прошептал он ей в губы, совершенно одурманенный.

Катерина закрыла глаза и сказала с лёгким придыханием ему в щёку:

— Мир, отвали. Я сплю с мужчинами только по любви. — она встала с него и отряхнулась.

Красивая телеведущая продолжила бубнить в телевизоре. А короткостриженая накинула пальто Амирана Ивановича на себя и вышла из каюты.

Арисханов остался лежать на диване совершенно уничтоженный. А через минуту вскочил. Выпил залпом из горла вина. На часах было уже начало первого. Он в одной рубашке вылетел из каюты. И громко крикнул Денису:

— Поехали. Отвезёшь меня домой.

— А… как же… — замялся водитель.

— Поехали! — повторил Амиран Иванович.

Даже не глядя в её сторону, он сел в машину и громко захлопнул дверь. И зачем-то отключил телефон.

До дома они с Денисом ехали в тишине. Подъезжая к усадьбе, Амиран Иванович заметил, что ворота почему-то открыты. У него екнуло в груди.

На КПП никого не было. А у крыльца стояла машина… Шафрана.

Арисханов вытащил из бардачка пистолет и залетел в дом.

За столом сидели Юра и Марина. Комнату украшала китайская ваза с роскошным букетом свежих белых роз.

— О! — воскликнул Шафран. — А вот и муж! А чего без цветов, Амираша? Я и то помню, что у твоей жены сегодня день рождения… А ты от моей шлюхи совсем рассудок потерял?

Глава 6. Затруднительное положение.

Амиран Иванович со скрежетом отодвинул стул и сел напротив Юры. Марина талантливо «держала лицо». За годы брака с Арисхановым она научилась делать это безукоризненно.

— Цветы будут утром, — ответил Амиран Иванович так спокойно, что по его виду и по тембру голоса невозможно было предположить иное. — А шлюх твоих я никогда и не трогал.

— А, — кивнул Юра, расхохотавшись. — Ты не трогал. Ты просто нашу дружбу на одну из них променял.

— Ты обиделся? — сверкнув линзами очков в ярком свете хрустальной люстры, уточнил Амиран Иванович.

— Я давно уже не обижаюсь. Я просто обидчиков от себя отстраняю.

— Если отстраняешь, то зачем пожаловал? — теперь лицо держал уже Амиран.

— Пожаловал Маришу поздравить с днём рождения! Но пришлось от охранников твоих отстреливаться. Ты прости меня. Я там одного продырявил. Но жить будет.

Амирану Ивановичу очень хотелось закипеть и вышвырнуть этого бродячего пса, возомнившего себя породой, на улицу. Но он вспомнил поговорку Васалова: «Прав тот, у кого больше прав». А у Юры их как будто бы было больше.

Дерзкая фраза Шафрана завязла в воздухе, как муха в варенье. Даже маятник старинных напольных часов замедлил ход, чтобы не пропустить ни слова.

Аромат дорогих роз смешался с запахом кровяного австралийского стейка и цитрусовым шлейфом парфюма Марины, создавая удушливую, неестественную смесь.

«Продырявил» — это слово отдавалось в висках Амирана Ивановича с особым тяжёлым звоном. Он медленно, чтобы не выдать внутреннего напряжения, положил локти на стол, сцепил пальцы и пристально посмотрел на Шафрана поверх золотой оправы очков.

— Жаль, что не убил, — тихо и внятно произнёс он. — Избавил бы меня от необходимости платить ему больничный.

Юра фыркнул, отхлебнув из бокала, который, судя по всему, налила ему Марина.

Это был коньяк.

Старый.

Французский. Из личных запасов Амирана.

— Всегда ты был скуп, Амираша. Даже на эмоции. Ну скажи, как мужик — где она?

— Кто? — Амиран Иванович состряпал удивлённое лицо настолько правдоподобно, что Марина на секунду оторвала взгляд от узора на скатерти и посмотрела на мужа.

— Та цыпочка из «Титаника». Короткостриженая стерва, которая заяву на меня накатала. Ты увозил её из дома! Мои ребята видели!

— Видели? — Амиран поднял брови. — И почему же они её только видели? А не забрали? Может, они у тебя уже как ты — лишь языком чесать мастера?

Шафран отставил бокал с таким стуком, что стол под массивным хрусталём жалобно вякнул.

— Ты намекаешь на мою руку? — он кивнул на свою левую, безвольно болтающуюся вдоль тела.

— Я намекаю на твою голову, Юра. Она у тебя давно варит не в ту сторону. Про какую цыпочку ты всем нам тут рассказываешь?

Игра была опасной. Амиран понимал, что Шафран не простит такой тон разговора, а уж тем более не купится на столь откровенное валяние дурака. Но выглядеть олухом в глазах жены не хотелось больше.

— Я тебе звонил, — сменил тактику Шафран. — Ты не брал трубку.

— Батарея села, — пожал плечами Арисханов. — Я был дома, с семьёй. Обсуждали день рождения Марины. Правда, любимая? — Амиран Иванович посмотрел на жену, пытаясь поймать её взгляд и передать ей хоть какой-то знак о необходимой поддержке.

Но Марина вновь упрямо уставилась в скатерть, её пальцы нервно теребили край салфетки из вологодского кружева. Не было сомнений — она всё понимала. Понимала, что муж врёт. Понимала, что этот визит Шафрана — объявление войны. И что от её последующей фразы может зависеть слишком многое, если не всё.

— Да, — почти шёпотом, но чётко произнесла она. — Мы были вместе. Амир ещё оплошал и ненадёжно припрятал подарок… — женщина кивнула на изящные золотые часики на хрупком костлявом запястье.

Это была отчасти правда. Амиран подарил их ей пару дней назад, за завтраком, даже не вспомнив про день рождения. Просто увидел в бутике и купил. Как обычно.

Шафран медленно перевёл взгляд с Марины на Амирана Ивановича. В его глазах заплескалась едкая злоба, приправленная расчётливым любопытством охотника, который упустил дичь, но ещё не потерял её след.

— Ладно, — вдруг переменил тон он и отодвинулся от стола. — Поздравляю, Мариш. Желаю семейного счастья. И чтобы муж дома почаще бывал. А то, знаешь, кажется, он завёл себе новую игрушку. Очень дорогую. И очень опасную.

Юра встал, рабочей рукой одёрнул край кожаной куртки и, не прощаясь, направился к выходу. Его шаги гулко выбивали стук в парадном холле.

Амиран Иванович не двигался до тех пор, пока не услышал, как с грохотом захлопнулась входная дверь. Дом снова погрузился в тишину. Арисханов внимательно посмотрел на жену. Она сидела непривычно натянутая, какая-то вся прямая и неживая. Слёзы медленно текли по её щекам, не искривляя лица.

— Марина… — начал он.

— Молчи, — перебила она, не глядя на него. — Просто… иди. Иди к своей этой… игрушке.

Амиран хотел было что-то сказать, оправдаться, солгать ещё раз, но слова не шли. Он видел — она знает. Знает всё. И не потому, что он неуклюже врал Шафрану, а потому что они с ней прожили вместе слишком долго.