Марго Ромашка – Рыцарский отпуск (страница 4)

Когда Оникс вернулся с охапкой длинных, гибких прутьев орешника, он застыл на пороге. Комната была неузнаваема. Солнечный свет, больше не замутнённый слоем грязи на стёклах, лился на очищенный каменный пол. Воздух, хоть и пыльный, уже не был спёртым.

– Ты… это сделала? – в его голосе было неподдельное изумление.

– Пока только начало, – отозвалась Астра, снимая тряпицу с лица. Её щёки покраснели от усилий, чёрные волосы выбились из хвоста и прилипли ко лбу. Она выглядела живой, настоящей, и Оникс не мог отвести взгляд.

Он молча принялся за работу, с удивительной ловкостью связывая прутья в грубую, но прочную метлу своими длинными пальцами. Астра тем временем нашла в кладовой несколько полуистлевших, но ещё целых шкур. Их предстояло выбить и вычистить.

Работа шла в тишине, но это была уже не та тяжёлая тишина первых дней. Это было спокойное, сосредоточенное молчание соратников. Оникс, закончив метлу, принялся подметать, а Астра, вооружившись острым осколком сланца, начала скоблить стены от налипшей грязи и плесени.

– Здесь, – вдруг сказал Оникс, указывая на трещину в стене возле окна. – Дует. И будет дуть сильнее зимой.

Астра подошла, осмотрела. Камни действительно просели.

– Ты можешь поднять их? В своей… другой форме? И поставить на место?

Оникс задумался.

– Могу попробовать. Но аккуратно. Чтобы не обрушить всё.

– Тогда давай отложим это на завтра. Сначала нужно закончить с пылью и грязью.

К вечеру комната преобразилась. Пол был подметён и даже вымыт несколькими вёдрами воды из колодца. Стены, хоть и неровные, дышали чистым камнем. В каменную нишу у камина, – камин, к счастью, оказался исправным, – Астра сложила найденные шкуры – теперь это было сидение. Они притащили из загона одну из менее дырявых подушек.

Сидя на этой подушке у ещё не разожжённого камина, они смотрели на свою первую победу. Не над драконом или бандитами, а над забвением и запустением.

– Завтра, – сказала Астра, глядя на трещину, – починим стену. Потом найдём чью-то старую кровать или соорудим лежанку. Потом следующую комнату.

– А зачем? – спросил Оникс с искренним любопытством. – Ты же всё равно спишь в загоне.

– Потому что когда-нибудь, – Астра повернула к нему лицо, и в её глазах отразился огонь заката, – здесь может понадобиться ещё одна комната. Для другого гостя. Или… – она запнулась, но продолжила твёрдо, – потому что у нас должно быть место, куда можно прийти и побыть в тишине. Одному. Без овец.

Идея добровольного уединения от своего стада, видимо, была новой для Оникса. Он кивнул, медленно, обдумывая.

– Как пещера-отросток в скале. Для размышлений.

– Да, – улыбнулась Астра. – Что-то вроде того.

Когда они спустились вниз, в тёплый, пахнущий сеном и жизнью загон, Астра почувствовала разницу. Раньше это было просто убежище. Теперь это был дом, из которого она начала наступление на остальную часть замка. На их замок.

Она легла на свои подушки, слушая привычные ночные звуки. Но теперь к блеянию и пофыркиванию добавился новый звук в её сознании – скрежет очищаемого от вековой грязи камня, шелест метлы и тихое, довольное дыхание дракона, наблюдающего, как его мир по кирпичику становится больше и чище.

Она закрыла глаза, и впервые за долгие годы мысль о завтрашнем дне не вызывала у неё тяжести в животе. Она вызывала лёгкое, почти радостное нетерпение. Завтра они будут чинить стену. И это было куда важнее любого королевского приказа.

Глава 4.

Оникс проснулся первым, его драконьи чувства уловили необычную пустоту в привычном звуковом фоне логова. Он мгновенно принял человеческий облик и бесшумно скатился с крыши, куда перебрался дремать, скользнул в открытое окно башни.

Астра спала, укрывшись одеялом, её лицо было спокойным. Оникс на мгновение задержался, глядя на неё, потом осторожно вышел во внутренний двор.

Источник тишины был очевиден. Старая дубовая дверь в дальнюю кладовую, которую они ещё не начинали расчищать, теперь зияла выломанным замком. Не выломанным – вырванным с корнем, с погнутыми железными петлями. Следы на сырой земле были крупными, когтистыми и принадлежали не Ониксу.

Он замер, втягивая воздух. Запах был чужим, звериным, с примесью гнили и медной окиси. В горле у него прорвалось низкое, предупреждающее рычание, которое он тут же подавил, оглянувшись на дверь в загон. Не будить Астру. Не пугать животных.

Он вошёл в кладовую. Внутри царил разгром. Пустые мешки из-под зерна – тот самый неприкосновенный запас, который он менял у торговцев – были порваны в клочья. Бочонок с сушёными яблоками расколот. На земле валялись обрывки старой кожи и… перья. Крупные, грязно-серые, с медным отливом на концах.

Оникс поднял одно перо, сжав его в кулаке так, что суставы побелели. Он знал этот запах. Этот почерк.

«Гарголь».

Существо, живущие на выступах скал с крайне прожорливым аппетитом к падали. Не настоящий гарголь, существо с перекошенной длинной мордой и красными глазами, плюющийся ядом, а их дальний, уродливый родственник – крылатый троглодит. Падальщик, вор, любитель селиться в чужих логовах, пока хозяин в отлучке. Один раз Оникс уже прогнал такого со скал над замком. Видимо, тот решил вернуться, почуяв запах еды и беспомощной живности.

Тихий скрип заставил его обернуться. В дверях стояла Астра, уже в своей потёртой рубахе и штанах, без доспехов, но с мечом в руке. Её серые глаза были ясными, без намёка на сонливость. Она оценила разгром, затем взгляд прилип к перу в его руке.

– Гости? – спросила она тихо, и в её голосе не было страха, только холодная готовность.

– Вор, – прошипел Оникс. – Гарголь. Он здесь, поблизости. Чует запах овец. И нашего… запаха вместе ещё недостаточно, чтобы обозначить сильную территорию.

Астра кивнула, её взгляд скользнул по следам.

– Большой?

– Как молодая лошадь. Но подлый. Нападает сзади, любит душить.

Он видел, как её пальцы сжимают рукоять меча. Не из страха. Из анализа. Она мысленно проигрывала схватку, как он сам проигрывал полёт вокруг башни.

– Твоё логово, твои правила, – сказала она наконец, глядя ему прямо в глаза. – Как будем действовать?

Вопрос застал его врасплох. «Как будем». Не «что ты сделаешь», а «как будем». В её позе не было подобострастия подчинённого, но и не было глупого вызова равного. Она стояла как союзник. Как партнёр по обороне их общего дома.

Грудь Оникса сжалась от странного, горячего чувства. Он выпрямился во весь свой высокий рост.

– Он вернётся ночью. Днём он боится солнца – кожа нежная. Он попытается утащить ягнёнка или курицу. – Оникс бросил перо. – Мы подготовимся. Я буду на крыше, буду ждать. Ты…

– Я буду в загоне, с ними, – закончила за него Астра. – Если он прорвётся мимо тебя – встречу его там. Но… – она сделала паузу, – одного меча может не хватить. У него шкура как у старого барана?

– Толще. У основания шеи – костяные пластины.

– Тогда мне нужно копьё. Или алебарда. Что-то с дальним боем и ударной силой.

Оникс оскалился в улыбке, полной острых клыков.

– В арсенале. На втором этаже. Там есть ржавчина, но… мы можем кое-что выбрать.

Арсенал замка был печальным зрелищем: сгнившие древка, рассыпающиеся от ржа кольчуги, щиты, изъеденные червями. Но в дальнем углу, прислонённые к стене, они нашли то, что искали. Две алебарды с длинными, чуть изогнутыми топорами и острыми, пусть и потускневшими, наконечниками. Древки были целы, из крепкого ясеня. Оникс легко выдернул наконечники, и они принялись за работу. Он счищал старую ржавчину и точил лезвия о большой плоский камень, а Астра, используя смолу и прочные полоски кожи, укрепляла древки, обматывая их в местах соединения.

Работали молча, сосредоточенно. Страх за своих подопечных, которыми в уме девушки были и овцы, и коровы с курами, превращался в холодную, отточенную решимость.

– Ты умеешь обращаться с этим? – спросил Оникс, указывая на алебарду.

– Учили основам. Против конницы. Против чего-то большого и летящего – придётся импровизировать.

– Не летит. Он планирует. Как тяжёлый камень. – Он встал, взяв в руки заточенный наконечник. Он блестел зловеще в тусклом свете арсенала. – Его слабое место – перепонки под мышками и на брюхе. Тонкие. И глаза.

– Нельзя убить? – прямая, солдатская логика.

– Можно. Но… – Оникс замялся. – Я не хочу убийства у порога. На моей… на нашей территории. Пусть уйдёт и больше не возвращается. Испуганный и покалеченный.

Астра посмотрела на него с новым пониманием. Это был не мягкотелый дракон. Это был дракон, осознававший цену жизни на своей земле и не желавший осквернять её ненужной смертью.

– Тогда цель – крылья и глаза, – заключила она. – Обездвижить и отпугнуть.

К вечеру они были готовы. Астра, облачившись в самые целые части своих лат, – нагрудник и наплечники, – стояла в загоне. Она воткнула древко алебарды в землю рядом, а меч оставался на поясе. Овцы, чувствуя напряжение, жались к дальнему углу. Оникс, уже в драконьем облике, замер на самой высокой башне, слившись с сумеречным небом. Его пепельная чешуя не отражала последних лучей солнца. Он был тенью, камнем, частью замка.

Тишина наступила звенящая, неестественная. Даже куры не квохтали.

Они ждали.

Полная луна поднялась над горами, заливая двор серебристо-синим светом. И тогда послышался звук. Не крик, а скрежет – словно крупная наждачная бумага трётся о камень. И запах – медный, затхлый, стал резче.