Марго Ромашка – Опера моря (страница 1)
Марго Ромашка
Опера моря
Глава 1/Пролог.
Шелест волн разбивается молочной пеной о берега портового города Вестрвик. В чистом голубом небе, между криками чаек, пролетают чёрные корпусы дронов с камерами, снимающие прибытие правительственного корабля «Фортуна» к пирсу. Бледные ноги с тонкими, уже поджившими следами царапин от кошачьих когтей, лениво качнулись, пальцами разбивая лазурь воды на капли. Её глаза, цвета приглушённой зелени, мечтательно смотрят далеко вперёд.
– Я мечтаю отсюда уехать. – Как молитву шепчет Роза. – Говорят за морем лежит Таун-Рок. У Джерри уже план поработать автомехаником.
Она поворачивает голову ко мне и улыбается пухлыми губами, так Роза делает всегда, стоит какой-то идее засесть в голове без шансов на спасение.
– А ты, Вивиан?
Некоторое время я молчу. Мечта – слишком громкое слово для человека, живущего одним днём. Оно выражается в моих руках легко: булочка с яйцом из магазина напротив ворот Академии, новое колесо для мопеда, свежая футболка, колючесть шерсти Башмака, сторожевого пса, и, возможно, хоть один день тишины дома.
И видимо Роза читает меня, как открытую книгу. Она поднимает руку, останавливая мой порыв ответить и смеётся.
– Ну же! Я знаю, что ты ответишь что-то по типу: «мне бы тех креветок от дяди Лина!» – Она наклоняется ближе. – Подумай хорошенько, чего на самом деле хочешь ты?
Я поворачиваю взгляд к глади моря. Вдалеке виднеется катер береговой охраны, разрывающий двигателем полоску воды. Вопрос сложный и чем больше я думаю, тем больше болит голова. Роза была моей подругой от детского садика, – где мы вместе пачкали клейкой кашей стены и смеялись над глупыми шутками, – до битвы за внимание одного парня, которого, впрочем, потом обе признали идиотом. Для меня она была даже больше сестрой и если нужно выбрать мечту...
– Хочу, чтобы у тебя с Джерри всё было хорошо.
Мой ответ заставляет улыбку Розы замереть. Оно и неудивительно, ведь, казалось, все были против этой любви: родители Джерри категорично относятся к девушке, помня, как её отец, местный полицейский, прикрыл бизнес его отца; а уже родители Розы называли Джерри сыном преступника.
Роза сжимает губы, глаза чуть увлажняются, и девушка упрямо отворачивается.
– Дурочка, о себе бы подумала. – Шепчет она тихо, но улыбка возвращается с тихим, едва различимым «спасибо».
***
Кто же знал, что это было последнее тёплое лето в порту?
Коричневая стеклянная бутылка из-под пива разбивается о стену вдребезги. Осколки сыпятся вниз, теряясь в грязных ворсинках ковра гостиной, сотрясённой криком мужчины:
– Стерва! Где моя заначка?!
Ему отвечает кудрявая женщина лет 43, вытирая руки о фартук с изображением чайника и чашки:
– Как где? Неужели твои пьяные глаза не заметили телевизор? Прошлый ты, паскуда, разбил!
И снова крики. Не помню уже, когда в последний раз здесь было тихо: отец, в бывшем сотрудник уже закрывшегося консервного завода, постоянно пропивает заработанные мамой деньги, либо спускал всё до последней монеты в азартные игры. Может оно и к лучшему, что о моих подработках он не знает.
Пока за стеной продолжается спор, голубой свет экрана телефона освещает лицо, буквы прыгают по строкам, составляя предложение которое я и ждала, и боялась одновременно:
<Вивиан, мы сбежали! Он смог собрать деньги на билеты>
В сердце поселяется тёплое пятнышко за подругу. Наконец-то они окажутся в месте, где никто не будет препятствовать их любви. Если они и правда отправились в Таун-Рок, город возможностей, то им был подвластен их собственный маленький мир.
И всё же...
«Одиноко.» – Пролетает мысль в голове.
Я осталась в этом городке совершенно одна. Каков шанс, что меня, как близкую подругу Розы, найдут её родители и начнут допытывать? О, он был и правда высок. И тогда, не уверена, что выдержу их наплыва.
«Нужно бежать.»
Но куда и как?
Я собираю свои вещи, – пару хороших футболок и штаны, зубную щётку, деньги, бельё, зарядное устройство, – в неприметный рюкзак. Поправив его на своих плечах, я приоткрываю дверь, всматриваясь в гостиную. Руки отца широко размахиваются, но не ударяют, скорее в громком возмущении; мать фыркнула, замахнувшись скалкой.
–...
«Лучше через окно.»
Благо дом был одноэтажный. Перекинув ногу через подоконник, я выскальзываю в наполненный запахом соли воздух. Ветки куста под окнами слегка царапают лодыжку, но я игнорирую это, убегая в сторону пирсов. Подошва кроссовок скользит по дереву дощечек, минуя людей. Здесь уже были и моряки, прибывшие с долгого путешествия, и местные жители, знающие в какое время лучше всего отправляться за рыбой. В объятиях нитей солнца на морской глади мирно покачивается белёсый корабль, тёмные тонированные иллюминаторы отражают свет, кидая его на воду мозаикой серебристых бликов. На его корпусе тонкими буквами читается название «Конёк». Времени на долгие раздумья не было, на первый взгляд этот корабль был гражданским, а значит мог идти в порт Таун-Рока.
На его борт несколько крепких мужчин в майках поднимают ящики с тиснениями торгового дома «Адель», двух лавровых ветвей и краба между ними – известного поставщика жемчуга и рыбьей икры на большой рынок. Смешавшись с толпой у какого-то ларька сувениров, где хозяин продаёт украшения из ракушек, я дожидаюсь, когда мужчины отойдут подальше. Груда ящиков находится за перекладиной и один из них был слабо приоткрыт. Не веря своей удаче, я поддела его крышку, прикладывая усилия и скользнула внутрь. В спину впились неровные края натурального жемчуга, он перекатывается, как рассыпанная по полу сухая крупа, оставляя неприятное прохладное ощущение на коже. Вскоре среди щелей я заметила нависшую тень. Ящик поднимают с двух сторон, качая из стороны в сторону, отчего мои колени глухо стукнулись о дерево.
– А? Тебе не кажется, что этот тяжелее? – Слышится хриплый голос мужчины. Ящик ещё раз качнулся, уносимый в сторону корабля.
– Ха-ха, просто ты слабак. – Ответил ему кто-то.
– Да иди ты!
На всякий случай я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить любой свой звук. Через минуту дно ящика ударяется о борт. Шум волн стал сильнее, здесь были и другие голоса, видимо команды корабля: молодые, прокуренные, старческие и громкие.
Мой план был глуп, я и сама это понимаю. Лишь надежда на то, что меня не заметят до конца пути, и я смогу незаметно сойти в порту двигает мною вперёд. И страх быть замеченной перекрывает осознание, что дома меня ждут только вечно ругающиеся родители.
В воздухе раздаётся гул. Корабль подаёт прощальный городку гудок, прежде чем белым носом разорвать гладь моря, удаляясь вперёд.
Шум двигателей заглушает биение моего сердца, а ритмичная качка медленно укачивает. Я лежу на холодных, твердых шариках жемчуга, стараясь дышать как можно тише, хотя в грохоте двигателя мой страх был бы неслышен. Время потеряло смысл. Лишь по изменению звука за бортом – от спокойного плеска у пирса до тяжелого, мерного гула и шума разрезаемых волн – я понимаю, что мы уходим всё дальше в открытое море. Древесина ящика пахнет смолой, солёной водой и ещё чем-то чужим, металлическим.
Внезапно ящик резко дергается, его подняли. Слышатся шаги, а затем он с глухим стуком опускается на твёрдую поверхность. Я замираю, не смея пошевелиться. Защёлки щёлкают, и яркий свет ударяет в глаза. Я зажмуриваюсь.
Над ящиком склоняется тень. Я открываю глаза и вижу лицо – не мужчины из команды грузчиков, а подростка лет шестнадцати, в простой, но чистой рубашке и жилетке. Он смотрит на меня с невероятным, остолбенелым изумлением, словно видит краба, предлагающего сыграть ему в карты. В одной руке он держит клещи для снятия обручей, в другой – рыбу-прилипалу, судя по всему, пойманную для развлечения. На груди болтался значок с надписью «Юнга. Конёк».
– Э-э… – выдавливает он. Его взгляд метается от моего лица к рюкзаку и обратно. – Капитан! – кричит он, обернувшись. – Капитан, тут… сюрприз.
Сердце колотится так громко, что, казалось, заглушит и грохот двигателя, и крики чаек. Я вжимаюсь в угол, обнимаю свой рюкзак, как последний якорь в этом внезапно рушащемся плане. Шаги приближаются – тяжелые, неторопливые, уверенные. Они отдаются в палубе глухим стуком, в такт мерному гулу двигателей.
Перед ящиком возник он.
Капитан.
Высокий, загорелый, он кажется вытесанным из самой морской соли и гранита. Светлые, почти выбеленные солнцем волосы коротко острижены, но непокорно вихрятся на макушке, такая же светлая щетина подчеркивает резкую линию челюсти. Его лицо изрезано неглубокими морщинами у глаз – от смеха или от того, что постоянно всматривается в горизонт, – и одной более глубокой, вертикальной меж бровей. Но больше всего поражают глаза. Глубокого, холодного синего цвета, как вода над бездной в лунную ночь. Они смотрят на меня без особого удивления, скорее с усталой, обреченной оценкой, словно я была очередной нелепой проблемой, которую море выплеснуло к нему на палубу. Он молчит, и этот взгляд, тяжёлый и пронзительный, заставляет меня съёжиться ещё сильнее.
Юнга за его спиной переминается с ноги на ногу, нервно теребя свою рыбу-прилипалу.
– В ящике с жемчугом от «Адели», капитан Майки, – шепчет он. – Она там пряталась.
Капитан Дилан Майки наконец шевелится. Он негромко, но отчётливо вздыхает, звук напомнил скрип снастей на ветру.