Марго Ромашка – Опера моря (страница 3)

– Сними обувь и поставь сушиться у костра. Не хватало ещё заболеть. – Дилан, раздобыв у границы леса несколько веток и кремень, заканчивает разводить огонь. Его языки танцуют на сетчатке глаза, отбрасывая в воздух искры.

Я послушно расшнуровываю кроссовки. Пальцы дрожат от остатков адреналина и понимания, в какую историю я ввязалась. Незнакомый остров, может даже необитаемый. Все известные мне истории с таким развитием заканчивались плачевно: голодной смертью попавших в сети тропиков людей, острыми клыками хищников, неизвестных племён, готовых насадить тебя на копьё.

Но горевать было уже поздно.

Тресь-тресь...

Вдруг со стороны того самого леса прохрустели ветки. Капитан напрягается, он встаёт в полный рост, вытягивая из кармана сохранившийся небольшой складной нож. Он тихо щёлкает при раскрытии простого механизма, готовый к обороне от любой угрозе, будь это дикое животное или...

– Капитан! – Сначала выскальзывает круглолицее лицо юнги. Юноша выглядит так, словно его несколько раз прокатило по аттракционам. На щеке алеет царапина, а куртка порвана в нескольких местах.

За ним, тенями, выходят и другие: два матроса, один лысый с татуировкой якоря на плече, второй с завидной шевелюрой, которая, впрочем, теперь была похожа на слипшийся ком водорослей. Высокий матёрый кок Боб и тощий, похожий на ветку рулевой Жан.

– Господи, вы правды живы? – Юнга подбегает ближе, оставляя на песке следы. – Мы думали.... Думали...

Капитан поднимает руку, останавливая поток слов. И всё же с губ срывается облегчённый вздох. Кто-то выжил. Дилан медленно опускает нож, но закрывать его не спешит. Его взгляд, быстрый и пронзительный, пробегает по каждому выжившему, подсчитывая ущерб, оценивая состояние.

– Рад, что ваши ноги ещё помнят, как ходить по твёрдой земле, – произносит он наконец, голос по-прежнему хриплый, но в нём появляется жёсткая, командная нота. – Отчёт. Потери, ранения, что успели вынести с корабля?

Лысый матрос, которого, как оказывается, зовут Гарри, тяжело опускается на песок у костра.

– Никого больше не нашли, капитан. Только мы. «Конёк»… переломился пополам у второй мачты. Корма ушла на дно сразу. Носовую часть прибило к рифам в полумиле отсюда. – Он трогает свою окровавленную бровь. – Ушибы, ссадины. Ничего смертельного.

Кок Боб, массивный мужчина с умными, печальными глазами, выкладывает на песок небольшой, промокший насквозь мешок.

– Успел схватить аварийный набор с камбуза. Немного сухарей в герметичной упаковке. Нож побольше. Моток крепкой бечёвки. И… – он вытаскивает предмет, заставивший Дилана вздрогнуть, – ваш старый бинокль, капитан. Зацепился за крюк.

Дилан молча берёт бинокль, протёр линзы мокрым рукавом, проверяя целостность. Его пальцы сжимаются на металле так крепко, что костяшки побелели. Этот бинокль был единственной вещью, которую он спас с того, первого кораблекрушения, много лет назад.

– Хорошо, – отрывисто говорит он. – Жан, как с головой? Соображаешь?

Тощий рулевой, дрожа всем телом, кивает.

– Со… соображаю, капитан. Только холодно жутко.

– Тогда слушайте все, – Дилан расправляет плечи, и его фигура, освещенная снизу пламенем костра, отбрасывает на песок длинную, колеблющуюся тень. Он снова стал капитаном, пусть и без корабля. – Первая ночь – самая опасная. Мы не знаем, что здесь за остров. Могут быть хищники, ядовитые твари, или что похуже. Огонь будет гореть всю ночь. Дежурства по два человека, смена каждые два часа. Боб, ты отвечаешь за еду и воду. Завтра на рассвете ищем пресный источник. Гарри, Жан – завтра осматриваем береговую линию, ищем остатки нашего груза, все, что может пригодиться: брезент, ёмкости, проволоку. Юнга, – он кинул взгляд на подростка, – ты с Вивиан. Будете собирать сухой хворост для костра, искать ракушки и моллюсков у кромки воды на утро. Но не отходите дальше, чем на крик.

Все молча кивнули, хватая указания, как утопающие – соломинку. Порядок. План. Это, хоть немного, отгоняло панику.

– А вы, капитан? – тихо спрашиваю я, натягивая на окоченевшие ноги уже тёплые от огня кроссовки.

Дилан отводит взгляд от костра к тёмной громаде леса, а затем к морю, где у рифов темнеет остов его корабля.

– Я буду искать, – говорит он так тихо, что слова едва долетают до нас. – Высокую точку. Пещеру или скалу. Укрытие получше, чем пляж под открытым небом. И… признаки.

– Признаки чего? – не смог удержаться юнга.

Дилан поворачивает к нам лицо. Огонь играет в его синих глазах, делая их похожими на лёд, сквозь который пробивается лава.

– Того, что это не просто остров. Того, что мы здесь не случайно. Кракен не просто топит корабли. Он заманивает. Он играет. И я должен понять, по каким правилам идёт эта игра.

Он берёт несколько горящих веток, чтобы сделать факел, и направляется к границе леса.

– Первая смена – Гарри и Жан. Не давайте огню потухнуть. Для всех остальных – приказ спать. Силы понадобятся.

И он растворяется во тьме, оставляя нас в круге тёплого, но такого хрупкого света, вокруг которого смыкается незнакомая, полная тайн и обещаний опасность ночь с повисшими вопросами.

Глава 4.

Уцелело и правда мало вещей. В карманах юнги, имя которого оказалось Лео, нашёлся телефон, чудом уцелевший. Капитан одолжил его и ушёл на самую высокую точку пляжа, пытаясь словить связь, хотя, как мне казалось, здесь это было бесполезно.

Я и Лео отправились на поиски еды. Лео, как оказалось, неплохо ловит маленьких крабиков, снующих после прилива у камней. Войдя по лодыжки в воду, юноша быстро их хватает и бросает в шапку, которую одолжил у матроса. Я стою не так далеко, придерживая найденные кокосы, которые удалось собрать у корней пальм. Видя, как этот мальчик так ловко всё делает, невольно задаюсь вопросом, сколько он вообще так живёт.

– Ты... Давно в море? – Решаюсь задать ему вопрос.

Лео выпрямляется, он смахивает со лба брызги солёной воды и щурит зелёные глаза, в которые упрямо светит солнце.

– О, я родился на корабле.

Я недоумённо моргаю.

– На корабле?

– Мгм, мой отец здесь кок. – Лео легко перескакивает с одного мокрого камня на другой, не выпуская из шапки трепыхающихся крабов. – Мама была доктором на «Коньке», но... Умерла от болезни.

Он говорит это просто, без тени жалости к себе или судьбе, и от этого его история казалась еще более горькой. Я молчу, понимая, что мои домашние проблемы – сущие пустяки по сравнению с тем, что пережил этот подросток.

– А капитан… – осторожно начинаю я, – он всегда был таким?

– Каким? – Лео наклоняется, выискивая добычу в прозрачной воде.

– Таким… закрытым. И про кракена…

Кракен. Это мистическое существо из далёких легенд, разве оно существует?

– Капитан Майки… – Лео выпрямляется, и его лицо становится серьёзным, не по-детски взрослым. – Он не всегда был таким. Так говорят. Отец рассказывал, что когда-то он был другим. Больше смеялся. Любил музыку, даже иногда играл на гитаре, которую привезла из города его мама. Но это было до…

Он медлит, глядя на горизонт, ветер лижет спутанные короткие волосы.

– До того, как погибла его деревня. Рыбацкая деревушка на севере, Утёс. Она… исчезла. За одну ночь. Капитан был в море с моим отцом, они везли улов. Вернулись – а на месте домов только мокрые, скользкие камни, щепки и… и запах серы, смешанный с солью. Больше ничего. Ни тел, ни вещей. Просто смыло, как будто гигантская волна.

Лео начал говорить тише, хотя вокруг, кроме шума прибоя, никого не было.

– Все решили, что это цунами. Редкое, но бывает. Только капитан… он нашёл на скалах, высоко над уровнем воды, следы. Огромные, вмятины от присосок, размером с тележку. И обломки лодок, затянутые какой-то странной, липкой слизью, которая светилась в темноте. Он поехал в Совет, в столицу, показывал фотографии, умолял начать расследование. Но они… они назвали его безумным. Сказали, что он от горя потерял рассудок. Что следы – это эрозия, а слизь – выбросы водорослей.

Лео бросает краба в шапку с таким ожесточением, что тот громко щелкает клешней.

– После этого он и стал таким. Продал всё, что осталось, купил «Конька». И отправился искать. Он говорит… – юнга заколебался, – он говорит, что кракен – не просто зверь. Он умный. Злобный. И он не просто охотится. Он мстит. За что – капитан не знает. Но он уверен, что тот шторм, что поглотил нас… это была не случайность. Это была ловушка.

Я слушаю, завороженная и ужасающаяся. Мифы оживали в словах этого мальчишки, окрашиваясь в цвета личной трагедии и неумолимой мести. И в этом свете холодная одержимость Дилана Майки обретала жуткий, но чёткий смысл.

– А вы… вы все верите ему? – тихо спрашиваю я.

Лео пожимает плечами.

– Отец верит. Он был с ним в ту ночь, видел… что осталось. Остальные… не все. Но капитан – он лучший моряк, какого я знаю. Его чутье спасло нас десятки раз от мелей, от браконьерских сетей, от внезапных шквалов. Если он говорит, что что-то есть… значит, есть. Даже если мы этого не видим.

В этот момент со стороны высокого скалистого мыса слышатся шаги. Дилан спускается к нам. Его лицо напряженное, а в руках он сжимает не только телефон Лео, но и какой-то тёмный, продолговатый предмет.

– Связи нет, – отрывисто сообщает он, протягивая телефон подростку. – Ни одной вышки. Мы или за пределами всех маршрутов, или… – он не договаривает, но его взгляд снова скользнул по горизонту.