Марго Лаванда – Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии (страница 8)
– А потом… Полгода Викушке было. Приехало приглашение на какую-то супер-тусовку на частном острове одного миллиардера. Светские львицы, гламур, все такое. И она… собрала чемоданы. Сказала, что на неделю, «развеяться». Александр Кириллович был против, скандал был жуткий. Но она уехала. Позвонила раз. Потом другой. Потом ни звонков, ни сообщений. Пропала. Он ее искал, конечно. Оказалось, она не пропала. Она сбежала. С арабским шейхом, в Дубай. Выбрала другую жизнь. Без мужа, без ребенка. Она конечно жива-здорова. Просто очень любит веселиться. Очень востребованная модель. Вику так жалко… Отец поэтому строг с ней. Боится, чтобы пустышкой как мать не выросла.
В кухне повисла тяжелая, густая тишина. Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. В голове не укладывалось.
Сбежала! Не умерла. Не погибла. Оставила полугодовалую малышку! Просто исчезла, как дым, выбрав блеск папарацци и шум чужих вечеринок.
Мороз по коже!
– Теперь я понимаю почему Северов такой…
– Да нет, он всегда таким был, – грустно улыбается Мария Андреевна. – Я же у него еще до Алианы работала, Лидочка. Он скуп на эмоции, бизнес отнимает у него все время. В делах он безжалостен. А уж связи у него… Ох, много слухов ходит. Что вроде как он связан с криминальным миром. Очень закрытый мужчина.
– Но он должен понимать, что дочь за грехи матери не отвечает…
– Александр Кириллович очень умен и проницателен. Викушку очень любит, просто не умеет быть другим. И любит все контролировать.
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Все вставало на свои места. Его холод. И его страхи что дочь может стать копией матери. Вот за что получается отдувается бедный ребенок. Северов делает из дочери железную леди. И моя попытка дать Вике простое детство, смех, право на слабость – в его глазах – настоящий саботаж.
– Только умоляю, Лидочка – никому! Хозяин не выносит разговоров об Алиане. Сразу уволит.
– Не волнуйтесь, разумеется, я понимаю, – успокаиваю женщину.
Кладу ладонь поверх ее дрожащей руки, ощутив шершавую кожу. Ее тревога была такой плотной, почти осязаемой.
– Мария Андреевна, успокойтесь, – говорю еще тверже. – Разумеется, я понимаю. Это останется здесь, между нами. Я даже виду не подам, что что-то знаю. Клянусь.
Она выдыхает с облегчением:
– Спасибо, Лидочка. Ты такая хорошая! Я очень рада, что ты к нам пришла.
Допиваем вино, сменив тему разговора. Уж слишком мрачная история. Я видела теперь Александра Северова в новом, пронзительно горьком свете. Его холод, его контроль, его строгость к Вике – все это были не просто черты характера властного человека. Это были шрамы от предательства.
Наверняка он очень любил свою жену.
Глава 10
– Папа обещал отвезти меня в кафе, и не приехал, – расстраивается Вика.
– Значит у него важные дела, малышка. Ты же не против, что я с тобой поеду?
– Это День Рождения Виталика! Он и так меня дразнит, что я всегда с нянями и гувернантками, – вздыхает девочка.
– Значит, он не очень хороший друг, раз дразнит тебя, мне так кажется…
– Да, наверное, – кивает Виктория.
Северов не ночевал дома, это конечно же его личное дело. Я не собираюсь осуждать. Занятой и холостой мужчина.
– У любовницы хозяин, – тихо говорит мне на ухо Мария Андреевна, подмигивая мне. – Ну а что, мужчина он видный, одинокий.
Слова «у любовницы» почему-то кольнули меня внутри, остро и неприятно, как заноза. Я даже вздрогнула, хотя это было глупо. Совершенно глупо. Какое мне дело? Но это странное чувство застряло где-то под ложечкой.
Мы начинаем собираться на праздник. Подарок в яркой упаковке – дорогой конструктор.
Поправляю бант на нежно-голубом платье Вики.
– Ты очень красивая, – говорю я честно. – Ты тоже нарядись! – требует девочка, тыча пальцем в мою привычную темную водолазку и джинсы. – Там все няни тоже красивые будут! Улыбнувшись, сдаюсь под ее натиском. Вика уже бежит к шкафу и достает то, что заказывала для меня на днях – костюм стильного кроя яркого малинового цвета. Она продолжает штудировать маркетплейсы и периодически заказывает там вещи «для нашего гардероба», как она это называет. Весьма экстравагантные.
Однажды я осторожно спросила об этом у Северова: – Александр Кириллович, Вика иногда заказывает для меня одежду. Мне стоит как-то ограничивать ее? Он даже не поднял головы от бумаг, ответив коротко и не оставляя места для обсуждения: – Вика может заказывать что пожелает. Для вас в том числе. – Ясно. Ну что ж… Спасибо. – Это все? – он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то нечитаемое. – Да. Все.
Разговаривали мы с моим работодателем крайне мало и редко, и меня это, в общем-то, полностью устраивало. Чем меньше контактов – тем проще.
Когда мы, наконец, выходим в прихожую, там уже ждет наш неизменный спутник – Николай. Огромный, двухметровый, в идеально сидящем темном костюме. Он молча кивает, берет у меня из рук тяжелый подарочный пакет, и мы выходим к черному, непроницаемому внедорожнику.
Садимся в салон. Вика притихла, глядя в окно. Я ловлю в зеркале заднего вида взгляд Николая. Он ничего не говорит, но его поза, его постоянная бдительность – они сами по себе успокаивают. Он – стена, тихая и нерушимая, между нами и всем миром. С ним даже поездка на этот, пугающий своей вычурностью праздник, кажется чуть менее волнительной.
Машина бесшумно трогается с места, увозя нас к сияющему порталу детского клуба, где уже собралась вся «золотая» детвора района. А я ловлю себя на мысли, что все равно краем глаза смотрю на входную дверь, в последней, глупой надежде, что Северов все же появится. Хотя бы для того, чтобы сдержать слово для дочери.
Но у него другие приоритеты, как видно. И я должна сделать все, чтобы Вика не грустила.
Кафе располагалось в центре, Николай припарковался и помог нам донести тяжелый пакет до входа. Для охранников здесь была отдельная комната. Дальше мы прошли сами.
Внутри было не кафе, а сказка, сошедшая с обложки глянцевого журнала. Весь зал был стилизован под космическую станцию. По потолку плавали «планеты» -шары, аниматоры в костюмах серебристых андроидов раздавали детям светящиеся браслеты. Стол ломился от угощений, которые выглядели как произведения искусства. Все кричало о деньгах, причем самых громких.
Дети – человек пятнадцать. Мальчики в маленьких смокингах, девочки в платьях от кутюр. Вика быстро вручила герою торжества подарок, а затем отправилась на поиски своей подруги Соню, и девочки увлеклись изучением «командного мостика» из хромированного пластика.
Виталик, именинник, был пухлым мальчиком с хитрой улыбкой. Он носился по залу как маленький король, отдавая приказания аниматорам. Его взгляд несколько раз скользнул по Вике, и в нем читалось не детское любопытство, а какое-то оценивающее пренебрежение.
Во время застолья Виталик, сидя во главе стола, громко, чтобы слышали все, спросил: – Вика, а твой папа опять в командировке? Он всегда в командировках. Мама моя говорит, он работу больше семьи любит.
Вика замерла с кусочком эклера в руке. Ее лицо стало непроницаемым, как у отца. – У папы важные дела. Он много работает.
– Ага, – фыркнул Виталик, обводя взглядом притихших гостей, будто разыгрывая спектакль. – Работает. А тебя опять с няней привезли. У тебя что, уже пятая няня сменилась? Или шестая? Потому что ты невыносимая?
Слова прозвучали как пощечина. В воздухе повисла неловкая тишина. Даже родители, болтавшие в стороне, притихли, делая вид, что не слышат. Вика опустила глаза, ее щеки запылали. Я видела, как она сжимает в кулачках край скатерти.
– Виталик, милый, ну что ты такое говоришь! Детки, лучше кушайте и не надо болтать глупости, – пытается заполнить неловкую паузу мать именинника.
Вика сидит, сжимая в руках кусочек эклера, ее глаза были прикованы к тарелке, но я вижу, как ее нижняя губа предательски дрожит. А вокруг – взгляды других детей, смесь любопытства и смущения. И самодовольная ухмылка на лице Виталика.
Спустя некоторое время все разбредаются от стола. Мы заходим в соседнее помещение, где можно сделать космический грим и фотосессию.
– Прицепился к тебе этот Виталик! Противный! – говорит Соня, обнимая Вику за плечи. – Я сегодня тоже без родителей, они укатили на Мальдивы, а у меня температура была. Не взяли поэтому. Ну и ничего страшного. А твой папа очень крутой! Виталик тебе просто завидует!
Слова подруги, этот детский, но такой искренний рыцарский порыв, подействовали лучше любых взрослых утешений. Вика медленно выдохнула, подняла глаза.
– Да, завидует, – тихо, но четко говорит она.
Девочки веселятся, играют, но через час Вика говорит, что хочет домой.
– Поедем? Мы уже поздравили, подарили подарок. Соню еще надо по дороге завезти. Та энергично кивает.
– Я за! Тут уже скучно.
– Да, поедем, – тихо соглашаюсь.
Мы попрощались с матерью именинника, которая, кажется, даже не особо заметила нашего ухода, погруженная в разговор о пластических операциях и курортах еще с двумя мамочками. Виталик ухмыльнулся, глядя на нас, но Вика лишь холодно кивнула ему в ответ.
Николай нас ждал, помог усадить девочек. Всю дорогу подружки трещали без умолку. Праздник им все же понравился и это очень радовало.
Глядя на огни города за окном, я думала о Северове. О том, что он даже не представлял, через какую маленькую, но жестокую драму прошла сегодня его дочь. И какая-то часть меня снова возмутилась.