Марго Лаванда – Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии (страница 2)
Девушка отшатнулась, ее профессиональная маска треснула, обнажив растерянность и желание поскорее избавиться от проблемного гостя. – Хорошо, я сейчас позвоню. Лариса Дмитриевна спустится, – нервно проговорила она, и потянулась к телефону.
– Я пока могу пройти в уборную? Мне хоть как-то вытереться…
– Да, конечно, – она кивнула с облегчением. Тем более, в холл зашли гости. Она сразу переключилась на них, бросив мне:
– Первая дверь справа по коридору.
Я пошла, чувствуя, как за мной тянутся грязные следы. Стыдно ужасно. Серьезно, я похожа на бродяжку! До слез обидно! Так старалась сегодня выглядеть презентабельно. И какой результат? Катастрофический!
В туалете, похожем на будуар, с хрустальными бра и живыми орхидеями, я в отчаянии пыталась застирать куртку водой с жидким мылом. Истратив полтора рулона мягкой, душистой бумаги, так почти ничего и не добилась. Только растерла грязь, превратив темные брызги в огромные мутные разводы. Куртка легла в мои руки тяжелым, холодным и безнадежно испорченным грузом. Я взглянула в зеркало. Лицо бледное, глаза красные, волосы выбились из пучка. Идеальный кандидат на роль воспитателя для капризной принцессы.
Собрав остатки воли в кулак, я вышла из уборной, вернулась обратно к стойке ресепшн. Одновременно со мной туда же направляется женщина, вышедшая из лифта. Строгая, подтянутая, в идеально сидящем бордовом брючном костюме. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с головы до ног, и в нем не было ни капли удивления. Только стремительно нарастающее раздражение.
– Лариса Дмитриевна? – рискнула я предположить, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мне вкратце уже пояснили ситуацию, но похоже, все куда печальнее, – заявила женщина, кривя губы. Голос ровный, без эмоций, но не трудно догадаться о том, что она думает, глядя на меня.
– Мне просто попался водитель хам… – все же пытаюсь оправдаться.
– Я вижу, – она перебивает меня. Ее глаза – светло-карие, очень внимательные, буквально впиваются. – Лидия, верно?
– Да. Лидия Михайловна Васнецова, – выдыхаю, пытаясь выпрямить спину под этим взглядом. Вся моя гневная бравада, вся решимость «не сдаваться» испарились, оставив лишь леденящий ужас и одно-единственное понимание: все кончено. Эту работу я уже потеряла, даже не начав.
И тут у женщины звонит телефон. Она ничего не говорит позвонившему, только слушает и едва заметно кивает. А еще – бледнеет.
– Хорошо, я вас поняла, – единственные ее слова. Потом снова пронизывающий взгляд на меня. Командует:
– Идите за мной, Лидия Михайловна.
Делаю что велит, не особо надеясь на удачу. Но раз уж я здесь… Надежда, как говорится, умирает последней.
– Пусть сам разбирается. Сил моих нет больше! – эмоционально бормочет себе под нос женщина, ведя меня вглубь служебного коридора.
– Если честно, я в шоке, это просто непостижимо. Как вы могли заявиться сюда в таком виде? – выпаливает женщина, обернувшись ко мне внезапно.
– Простите, я уже объяснила, что это – дорожное происшествие, – отозвалась я. – Это не моя вина.
Но я видела, что обо мне уже сложилось мнение и изменить его мне не под силу.
– Вы понимаете, что это один из самых элитных жилых комплексов? Тут живут депутаты, чиновники и бизнесмены.
– Это недоразумение, водитель был… – скриплю зубами. оправдываться – ужасно унизительно. Но я готова и к этому. – Лужи тут, если что, такие же простые и грязные, как везде. Ничуть не элитные!
– Рада, что у вас находятся силы юморить, Лидия.
– Я лишь хотела объяснить…
– Что здесь происходит? – вопрошает властный голос. Тон не повышен, но в нем чувствуется такая безусловная сила, что и я и Лариса Дмитриевна замираем на месте, а я даже инстинктивно пячусь к стене.
Глава 3
Перед нами появляется мужчина. Высокий – это первое, что фиксирует сознание. Такой рост заставляет потолки казаться ниже, а пространство – тесным. Одет в идеально сидящий темно-серый костюм, без галстука. И в этой кажущейся простоте – та самая, убийственно дорогая и уверенная в себе элегантность. От него исходит аура непререкаемой власти, тихой, но сокрушительной, как давление на большой глубине.
Коротко стриженные волосы цвета холодной стали, с проседью. Черты лица резкие и бескомпромиссные: высокие, четко очерченные скулы, твердая линия подбородка, прямой нос. Глаза – светло-серые, абсолютно прозрачные, как горный лед. В них нет ни интереса, ни даже гнева – только бездонная, аналитическая ясность. Его взгляд, скользнув по растерянной фигуре Ларисы Дмитриевны, на мгновение остановился на мне. На моем грязном, помятом костюме, испорченной прическе, о которой я забыла. Мгновенная, тотальная оценка.
– Александр Кириллович, – голос Ларисы Дмитриевны, еще минуту назад такой уверенный, дрогнул, став почти подобострастным. – Это… сегодняшняя претендентка для Виктории. У нее, к сожалению, случилось небольшое… дорожное происшествие по пути. Боюсь с собеседованием ничего не получится, девушка уже уходит.
Ледяной взгляд медленно возвращается ко мне. – Я как раз говорила, что в таком виде неприлично приходить на собеседование. Это неприемлемо и неважно что и где произошло!
– Меня облили! – дрожу от негодования. – Хам на своей крутой тачке! – и тут понимаю, что облил меня… именно этот тип! Да, водитель мелькнул на доли секунды… Но я уверена, я его узнала!
– Я просто хочу сказать, что не виновата… – в этот момент у мужчины звонит мобильный. Он смотрит на экран. Выдает короткое ругательство и толкает дверь кабинета.
– Заходите. Быстро, – командует резко и мрачно.
Пока он говорит с кем-то по-немецки, глядя в окно, повернувшись к нам спиной, мы с Ларисой Дмитриевной стоим, вытянувшись по струнке. Как две нерадивые ученицы в кабинете директора. Я стою и гадаю, почему все еще не ушла отсюда? Он же не возьмет меня совершенно точно!
Разглядываю кабинет. Пустой и холодный, безликий, скорее, это переговорная. Большой стол из черного дерева, два кожаных кресла, монументальный книжный шкаф у стены. Ничего лишнего и ничего уютного. Даже воздух кажется стерильным.
Наконец, разговор заканчивается. Мужчина поворачивается к нам.
– Завтра утром я вылетаю в Цюрих, – констатирует холодно. – За это время мне нужно решить вопрос с Викторией, Лариса Дмитриевна. И вам это прекрасно известно. Впрочем, раз никого так и не смогли найти – будете отрабатывать сами.
– Но Александр Кириллович… Я ни в чем не виновата!
Я так и стою с грязной курткой в руках. На ладонях подсохшие капельки грязи.
Я – классическая неудачница, осознаю со всей неотвратимостью.
– Всего хорошего! – увы, без эмоционально бросить это не получилось. В голосе обида и слезы. Бросаюсь к двери и именно в этот момент… Предательская подошва окончательно отклеивается и летит вперед меня…
Глухой возглас Ларисы Дмитриевны. И смешок девочки, в этот момент вбежавшей в кабинет.
В жизни подобного унижения не испытывала! Готова сквозь землю провалиться!
– А что это такое? – с любопытством спрашивает папина принцесса, глядя на мою злосчастную подошву.
Я поспешно наклоняюсь, хватаю ее и прячу в карман брюк. Мне кажется, никогда ужаснее себя не чувствовала! Просто бесконечно стыдно!
– Пап, это кандидатка для меня? – спрашивает ребенок с важным видом.
– Принцесса, вернись в лофт. Я поднимусь скоро. Тебе нельзя быть здесь.
– Но почему? Я хочу! Если она для меня, то меня это тоже касается! – заявляет девочка упрямо. Явно ребенок развит не по годам.
Симпатичная, хорошенькая. Мы могли бы поладить. Если бы не этот ледяной король и проклятая лужа…
– Возьми мне эту! Она смешная! – продолжает настаивать, разглядывая меня,
На вид девочке от силы лет пять. Продолжает смотреть на меня с любопытством и задором.
– Вика, я не понимаю, что ты здесь делаешь! – раздраженно говорит отец.
– А на что похоже? Ее возьми! – тычет в меня пальцем.
– Это невозможно. Мне не нужна в доме еще одна ходячая катастрофа, – отрезает Северов. – Лариса Дмитриевна, я все вам сказал. Вы свободны.
– Я все сделаю, Александр Кириллович. Викочка, как дела? – голос так и сочится елеем. – Пойдем, я провожу тебя домой?
– Ни за что! – упрямо заявляет капризная принцесса, игнорируя обращающуюся к ней женщину. – Хочу, чтобы она осталась!
– Это грязное чучело? – произносит Лариса Дмитриевна с удивлением.
– Вы сама чучело! – заявляет малышка, чем окончательно завоевывает мою симпатию. – Нельзя так общаться с людьми! Ей нужна помощь!
– Дорогая, ей обязательно помогут. Честное слово.
– Она теперь моя воспитатель!
– Вика, прекрати, – взрывается Северов. – Только бомжиху на работу осталось взять. Ты мне это назло делаешь?
– Она будет моей воспитательницей!
– Нет, не будет.
– Александр Кириллович, мы опаздываем, – в кабинет заглядывает мужчина лет тридцати в костюме. – Извините пожалуйста, что прервал. Но знаете сами, как не любят ждать китайцы.
– Знаю, Олег. Едем. Ладно, Вика, забавляйся. Твоя взяла. Только сначала ее помоют и проверят на все заболевания, – Северов бросает на меня неприязненный взгляд, а я буквально задыхаюсь от негодования. Помоют?! Да кто он такой… – Получишь ее после карантина, – добавляет и идет к двери. – Лариса Дмитриевна, надеюсь, с этим вы справитесь. Узнайте прежде всего ее размер обуви и закажите новую пару. Уверен вы бы и сами додумались, но раз уж я все еще здесь… Вика, иди поцелуй меня.