Марго Лаванда – Семья напрокат для генерального (страница 5)

Я купила для нее складные ходунки-каталку — легкие, с ручкой. Мира стоит в них, отталкивается ножками и медленно катается по коридору. Я стараюсь выбирать вечерние или утренние смены – когда в офисе почти никого. Малышка в восторге, а я могу мыть полы и выносить мусор, не боясь, что она упадет или ударится. Правда, ей уже очень хочется познавать мир самостоятельно: она пытается вылезти из ходунков и встает без опоры. Скоро пойдет — и тогда, наверное, я не смогу работать уборщицей.

Мне остался кабинет главного босса, которого я до сих пор в глаза не видела. Он все еще в какой-то заграничной командировке.

Вытряхиваю мусорную корзину в пакет, протираю стол. В углу замечаю пыль на подоконнике. Отодвигаю тяжелое кресло, чтобы протереть пол под ним.

И тут слышу шаги. Голоса. Приближаются.

Сердце ухает в пятки. Понимаю что не успею уже покинуть кабинет! Хватаю Миру из ходунков, прижимаю к груди и шмыгаю за тяжелую портьеру. Ведро с тряпкой так и остается стоять возле кресла — не успела его спрятать!

— Тсс, доченька, тихо, — шепчу в макушку, пахнущую лучшем в мире запахом нежности, детства. Он меня успокаивает. — Немного поиграем в прятки.

Дочка удивленно хлопает глазками, но молчит.

Дверь открывается, заходят двое мужчин.

— ...я тебе говорю, без акций твоего дяди у нас не получится сделать Сулейманова. И провести слияние, — раздраженный голос, низкий.

— А этот старый упрямец уперся рогом, — другой, не менее мрачный.

— Ну он же просто что-то хочет взамен?

— О да. Хочет, чтобы у меня была семья. Чтобы не только жена, но и семеро по лавкам! Чтобы я на его юбилей приехал с женой, понимаешь? Это бред полный!

— Знаю, дружище, что ты против браков, — вздыхает второй мужчина. — Но можно же что-то придумать, — спокойно, вкрадчиво.

— Нанять актерскую труппу? Жена, дети, тещу еще можно.

— Карим Ренатович же не будет проверять паспорт.

— Нет. Но он не дурак. Его так легко не обмануть, — мужчина ходит по кабинету. Шаги приближаются к портьере. Я замираю, даже дышать перестаю.

— Может, среди сотрудниц?

— Мне только этого не хватало перед слиянием.

Шаги совсем близко. А потом грохот и мат! Один из собеседников задел ногой злополучное ведро!

— Что за... твою налево! Уборщица забыла, что ли?

Я зажмуриваюсь. Мира начинает кряхтеть.

— Забыла, наверное, — равнодушно отвечает мужчина, а его голос мне почему-то кажется смутно знакомым.

— Да я весь мокрый! Новые ботинки испортил! Слушай, Марат, нужно решить вопрос с твоим дядей до конца месяца. Иначе акции уйдут к Сулейманову.

— Понимаю, — отвечает устало. — Но если сделаем топорный спектакль, будет только хуже. Если честно, я уже так устал от дядиных закидонов, что на любое чучело согласен.

Продолжаю прятаться за портьерой, прижимая Миру к груди. Сердце колотится где-то в горле. Дочка, слава богу, так и не заплакала.

— На любое? — уточняет второй с хитрой ноткой в голосе.

— Абсолютно.

— Ну, раз ты так уверен…

Глава 7

Я не успеваю понять, что происходит. Тяжелая портьера, за которой я укрылась, резко распахивается. Чья-то сильная рука хватает меня за запястье и вытаскивает наружу.

Спотыкаюсь и застываю прямо перед двумя мужчинами.

Тот, что ближе, смотрит на меня сверху вниз. Темные волосы, резкие скулы, идеально выбритый подбородок. И глаза — холодные, темно-зеленые, с таким пристальным взглядом, что хочется провалиться сквозь землю.

Я узнаю их сразу.

Это тот самый мужчина, что заступился за меня! Отвез к Лене и скорее всего именно он положил в сумку конверт с деньгами.

Как могло случиться, что мы снова встретились? Здесь? В этом кабинете?

Я — уборщица, а он, получается, главный босс фирмы, где мне повезло устроиться?

Это безумие. Судьба? Или просто дурацкое совпадение?

Я не интересовалась, кто тут главный. Мне было не до того — лишь бы выжить, обустроиться на новом месте и не вылететь с работы.

Мое сердце дребезжит где-то в горле, как разбитое стекло.

Марат… Так обращался к нему водитель. Отчество я не запомнила. Фамилию тоже.

Он стоит слишком близко. Такой красивый, опасный, властный. В дорогом костюме, с идеальной осанкой. Медленно оглядывает меня с ног до головы, и в его глазах мелькает удивление пополам с негодованием.

Вот попала… так попала. Надо срочно как-то объясниться!

— Простите меня, пожалуйста! — стараюсь взять инициативу в свои руки.

Мира как назло начинает хныкать — испугалась, когда нас резко вытащили из укрытия.

— Я просто уборщица! Услышала, что кто-то заходит, и не хотела мешать. Честное слово!

— Уборщица? — второй мужчина, блондин, разглядывает меня с интересом. Сдвигает брови. — Больше на шпионку похожа. Что тебе надо в этом кабинете?

Я открываю рот, но Мира уже не хнычет — она заходится громким плачем. Я начинаю ее качать, успокаивать, прижимаю к груди.

— Тише, моя хорошая, тише… Дядя не злой! Он нас не ругает! — шепчу, хотя сама дрожу как осиновый лист.

— Если ты работать сюда устроилась, какого ребенка с собой таскаешь? — качает головой второй мужчина. — Совсем дурдом какой-то! Марат, надо разобраться и уволить всех из отдела кадров! Куда они вообще смотрят? — Он тычет пальцем в мою сторону, потом в ведро. — Девушка, вы сильно пожалеете, что такое устроили! И стоимость испорченных ботинок я тоже вычту — у меня теперь ноги мокрые!

Я не могу понять: он злится или шутит? Голос вроде возмущенный, но в глазах какая-то странная усмешка.

— Простите! — выпаливаю, укачивая Миру. Мой голос дрожит, срывается. — Мне не с кем было дочку оставить! Она вообще тихая! Это вы ее напугали! Оба!

Меня трясет. Слезы душат, но я не позволяю им пролиться — только крепче прижимаю дочку, чувствуя, как ее маленькое сердечко колотится о мое.

— А вообще, хоть и жалко ботинки, — второй мужчина вдруг смягчается, — это само провидение, Марат. — Он поворачивается к Сафарову. — Считай, тебе очень повезло, девушка.

Я поднимаю на него глаза, ничего не понимая.

— О чем вы?

— Похоже, у тебя теперь новая работа, — он подмигивает.

— Вы вообще о чем?!

Сафаров молчит несколько секунд. Его взгляд скользит от моих наспех заправленных под шапочку волос до дешевых кроссовок, которые я купила в переходе метро, специально для работы, чтобы ноги не болели. Я чувствую себя потной, некрасивой, никчемной. И мне так стыдно, что мы с этим небожителем встретились снова при нелестных для меня обстоятельствах. В прошлый раз я выглядела жалко, и в этот раз не лучше. Стою перед ним в униформе уборщицы с ревущим ребенком на руках.

— Теперь ты невеста Марата Арслановича Сафарова. Поздравляю, джек-пот, крошка!

Я смотрю на мужчину, потом на Марата. Я конечно ослышалась! Какая еще невеста? Или они оба сошли с ума.

— Я правда не понимаю, что вы говорите, — выдыхаю я. — Я уборщица! У меня ребенок! Какая невеста?

Ощущение, что мы говорим на разных языках. Или я просто отупела от страха.

Сафаров делает шаг ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то опасным — как от хищника, который пока не голоден, но уже выбрал добычу.

— Мне кажется, идея неплохая, — тихо говорит он. — А у тебя нет выбора.

У меня подкашиваются колени.