Марго Лаванда – С легким паром, изменщик! (страница 3)

— Галина Ивановна! Что случилось?

— Давление, голубушка... — прошептала женщина, зажмурившись. — Голова раскалывается... В глазах туман…

Галине Ивановне почти шестьдесят, но на здоровье она жалуется не так уж часто. Вот горничные в нашем доме не задерживаются, и вечно что-то с ними происходит. То одно то другое. Но тут сразу понимаю — дело серьезное. Муж кстати не раз говорил, что наша повариха слишком старовата для такой работы. Зато готовит потрясающе вкусно и очень человек хороший, душевная, ответственная и безотказная. Я ей полностью доверяю и расставаться с ней не планирую.

В этот момент в дверном проеме появляется Роман. Он уже остался в дорогой темной рубашке, слегка помятой после рабочего дня, лицо выражает усталость и легкое раздражение.

— Что тут за представление? — спрашивает, бегло окинув взглядом сцену. Его взгляд скользит по бледной поварихе, по мне, замершей в нерешительности, и останавливается на плите. — Вы не видите что горит? Ника, твою налево! И когда, собственно, ужин? Я голоден как волк.

В этой фразе — ни капли участия, ни тени беспокойства. Лишь констатация факта и претензия.

— У Галины Ивановны давление! Ей плохо!

— Значит, ужин задержится. Прекрасно, — холодно констатирует Роман, не двигаясь с места. — Разберешься тут — дай знать. Буду в кабинете, — покидает кухню.

Я бросаюсь к плите, выключаю огонь под сковородкой, потом наливаю стакан воды и достаю тонометр из кухонного ящика.

— Вот, выпейте воды, Галина Ивановна. Сейчас померим давление, — собственный голос звучит механически, отчужденно.

Глава 4

Давление оказалось и правда высоким, но вызывать врача повариха отказалась. Сказала что выпьет лекарство. Я посадила Галину Ивановну на такси, пообещав оплатить больничный, и вернулась на кухню. Запах пригоревшего соуса висел в воздухе. Молча выбросила содержимое кастрюли, достала из холодиника курицу и овощи и начала быстро, почти яростно, рубить лук. Слез не было. Лишь тяжелая, каменная усталость и понимание, что разговор, который я планировала, откладывается. Сначала надо накормить семью.

Через сорок минут стол был накрыт, все семейство собралось и уплетало мою курицу в кисло-сладком соусе.

— Мам, так вкусно! — хвалит Алиса.

Роман и Артем едят молча. Муж сидит, уткнувшись в планшет. Я сижу напротив, смотрю на мужа и думаю, правда ли, что между нами теперь лежит не просто тишина. Правда ли что “Туманное утро” стало местом, где он изменяет мне? И как мне начать разговор об этом?

Я безумно устала, на автопилоте заканчиваю уборку со стола. Опустив последнюю тарелку в посудомойку, я почувствовала, как тишина дома давит на виски.

У нас с Романом с рождения Петеньки раздельные спальни. Малыш был крикливым и не давал отцу высыпаться. Мы так привыкли… Теперь я понимаю что должна была подумать об этом раньше. Но я так уставала и так плохо себя чувствовала… Еще и весь дом всегда был на мне. Дети, заботы.

Закончив с уборкой заглядываю в спальню мужа, они у нас смежные.

Он сидит в кресле у окна, при свете настольной лампы, и что-то изучает в бумагах. Свет выхватывает из полумрака его профиль — знакомый, любимый и вдруг бесконечно чужой.

— Ром? — мой голос звучит тише, чем я хотела. — М-м? — он даже не поднимает головы. — Как дела на работе? — глупый, дежурный вопрос вырвался сам собой, лишь бы начать. Он наконец посмотрел на меня. Взгляд был усталым, отстраненным, будто я оторвала его от чего-то очень важного. — С чего вдруг интерес? Обычно тебя мои дела не волнуют.

— Прости, у меня действительно и других забот полно, но вот еще хотела спросить тебя по бизнесу… В одном из моих салонов проблемы… В другом — сегодня были проблемы с поставкой, пришлось самой разбираться... Марина мне кажется не тянет, не справляется. Если тебе с ними совсем некогда возиться, может, я вернусь к своим обязанностям? Найду другую управляющую.

Роман медленно снимает очки. Его лицо становится внимательным и настороженным. — Кто это сказал, Ника? С чего ты взяла что я не справляюсь? Что вообще за внезапные разборки? Днем — тишина, а ночью — претензии? Какая муха тебя укусила?

Муха по имени Софья Васнецова…

Но я молчу.

В его словах звучит раздражение, готовое вот-вот перерасти в гнев. Раньше оно заставляло меня отступать. Сегодня — оцепенеть но продолжить.

— Это не внезапно, — проговорила чуть дрожащим голосом. Сделала шаг ближе. — Ты совсем забросил мое дело, Роман. Ты убедил меня отдать все под твое крыло, когда я была без сил. А теперь там запустение. Хорошо, еще я хотела спросить про “Туманное утро”. Ты ездишь туда очень часто, даже слишком. Там тоже проблемы?

Последнюю фразу выдыхаю почти шепотом. Воздух в комнате, кажется, загустел и наэлектризовался. Муж не отвечает сразу. Поднялся, подошел к своему бюро, сделал вид, что поправляет стопку документов. Спина его напряжена.

— Что за странные вопросы, Ника? — его голос становится низким, глухим. — Ты же сама знаешь, сколько я вложил в этот комплекс. Там постоянно что-то нужно решать. Инфраструктура, персонал, прием важных гостей. И вообще... — он обернулся, и в его глазах я увидела не вину, а досаду и усталую оборону, — мне там хорошо. Тишина. Природа. Баня после тяжелого дня. Разве это преступление?

— Нет, — тихо сказала я. — Не преступление. Но пока ты отдыхаешь в бане, здесь рушится все, что я когда-то строила. Мои салоны загибаются. И я... я не понимаю, что происходит.

— И я не понимаю, откуда на меня такой шквал! — он повысил голос, сделав резкий шаг в мою сторону. — Тебе что, скучно? Хочется поругаться на ночь глядя? У тебя ПМС, что ли? Или детишек мало? — это было низко. Он знал, что было низко. Его глаза мельком блеснули чем-то вроде сожаления, но он не взял слова назад. — Мне завтра вставать в шесть. Встреча с партнерами. Крупнейший заказ за этот год. Мне нужна голова на плечах, а не ночной разбор полетов!

Мы стояли друг против друга, я смотрела на него, и во рту был горький вкус пепла. Он уходил в глухую оборону. Переводил все в истерику, в гормоны, в женские капризы. Самый простой способ не отвечать на вопросы.

— Хорошо, — произнесла я совершенно бесцветным тоном. Все внутри обледенело. — Прости, что потревожила. Спокойной ночи.

Повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь в свою комнату. Прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности и закрыла глаза. В ушах гудело. Роман лишь отмахнулся от моих тревог. Тишина снова сомкнулась вокруг.

Глава 5

В шесть утра дверь моей спальни с скрипнула, и в щель просунулась сначала взъерошенная голова, а потом и вся небольшая, теплая фигурка четырехлетнего Пети.

— Мамочка, я проснулся! — прошептал малыш и через секунду уже устроился у меня под боком, пахнущий детским сном и нежной кожей. Я обняла сынишку, подумав что вот оно — счастье. Самое главное в жизни. Мне стало так хорошо…

Роман придерживался правила, что дети должны спать в своих кроватках. Но я часто брала Петю к себе с самого грудного возраста. Знаю, что это неправильно. Мы часто спорили об этом с мужем. Сейчас Петру уже четыре, но он часто по утрам приходит ко мне и это для меня самые сладкие мгновения.

— Давай еще поспим, мой хороший.

Но вскоре в спальне раздался цокот — Рекс тоже обожал приходить ко мне. Короткие, быстрые лапки зацокали по паркету — знакомый, суетливый стук. Мой любимец — рыжий корги, похожий на ушастый каравай с умными глазами, встал задними лапами на кровать и принялся настойчиво тыкать холодным носом в мою ладонь, требуя внимания.

Рекс появился у нас год назад. Я приехала в ветеринарную клинику с котом Маркизом, а хозяева Рекса привезли его на усыпление… Я как услышала их разговор с врачом — мне стало плохо! Как можно так поступать с животными?!

— Мы переезжаем в другую страну и на улице ему будет куда хуже. А так он ничего не почувствует, правда? — тараторила худощавая блондинка.

Я посмотрела в умные глаза пса и мне показалось что в них стоят слезы.

— Пристроить, увы, не получилось. Ему уже семь, он старый…

— Я заберу собаку, — вырвалось у меня.

Я даже не думала. Просто решила и все.

И этот питомец стал мне верным другом, любимцем. Роману конечно это не понравилось.

— Я хотел взять породистого щенка, а это что? Он старый, Ника! Будут сплошные расходы на лекарства и ветеринаров!

— Не такие уж большие это расходы, Ром. Мы их можем себе позволить. Считай это моя прихоть. Я не прошу бриллианты и прочее…

— Ну да, для тебя не большие, ты же дома сидишь, не работаешь! — психанул муж.

Меня тогда его слова больно задели. Я не работаю, да, но весь дом на мне. А бизнес, который я создала заново в его родном городе, он сам взял на себя. Настаивал, что так будет лучше. Бизнес, который приносил доход. Но теперь вся выручка шла на расчетный счет Романа. Изначально обсуждалось, что мы создадим общий, но что-то пошло не так, или было не до этого… Я не вникала, если честно, загруженная бытом и маленьким ребенком. Не было тогда для меня ничего важнее Петеньки.

Рекс стал для меня очень преданным другом. Умный, ласковый пес. Он так радовался, когда я приходила домой, преданно приносил мне тапки и каждое утро будил вот этим своим нетерпеливым, цокающим топотом.

— Рекс, тихо, — автоматически прошептала, проводя рукой по его жесткой шерсти. Пес тут же улегся возле тапок, вздохнув.