Марго Лаванда – С легким паром, изменщик! (страница 2)

Развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Ее фраза догнала меня уже у двери, нарочито громкая, на весь зал:

— Ну смотри, Облонская, чтобы потом не было мучительно больно за свою гордость! Я-то помочь, поддержать тебя хотела!

Холодный осенний воздух ударил в лицо, когда я вышла на улицу.

— Беги, беги, Никуша! — ее голос звучал мне вслед. — Только помни — страус, прячущий голову в песок, тоже думает, что его не видят.

Я не стала дослушивать. Лишь в салоне своей красной БМВ, захлопнув дверь, позволила себе закрыть глаза. Тишина оглушила. Красотка Невская... Бриллианты... „Туманное утро“...

И тут до меня наконец дошло самое отвратительное в словах Софьи. Не сам намек на измену, а утверждение, что об этом уже знают все. Что я стала посмешищем. Темой для пересудов в фитнес-кафе и на тех самых светских раутах, которые ненавидела. Женой, которая зарылась в быте, пока муж “отжигает с красоткой”.

Тошнота подкатила к горлу. В голове гудело, обрывки мыслей путались и сталкивались. “Туманное утро” — гостиница, плюс большой спа-центр, бассейны под открытым небом, и крытые, с теплой водой и без. Финская баня, турецкий хамам. Любые обертывания и массажи. А еще — отличный ресторан.

Место красивое, воздух чистый, горный. Атмосфера — уютная и расслабленная. Можно снять отдельные бунгало или номер в главном пятиэтажном корпусе.

Зимой можно кататься на лыжах и сноубордах, летом есть озеро, купаться и загорать, осенью лес, где много грибов. В общем, раздолье. Сейчас октябрь и заняться особо нечем, но там даже аниматоры есть. Проводят йогу, пилатес и зумбу. Не соскучишься. Объект приносит очень хороший доход, так что то, что Облонский много времени на него тратит — неудивительно.

О чем я только думаю! Сама себе поражаюсь!

Да, я тоже не домохозяйка, вообще-то, создала свои салоны с нуля, потом пришлось продать их как готовый бизнес — я же из столицы в провинцию за мужем уехала.

Подруги, оставшиеся в столице меня не поняли. Осуждали. Пусть бы лучше Роман ко мне перебрался. Но я никого не слушала! Влюбилась в тридцать девять лет, почти в сорок, когда думала, что уже позади романтика. Что пора к пенсии готовиться.

Это правда странно, в тридцать мы думаем о старости больше, чем в сорок. Как это получается?

Я и представить не могла что судьба мне подарит двоих детей, крепкий брак… Я влюбилась в красоту природы, влилась в новое общество. С нуля опять создала салоны красоты. Не могла сидеть без дела. То есть большую часть бизнеса я продала, но что-то перевезла с собой и открыла в новом месте.

Так, снова не туда. Мозг упорно отказывается анализировать информацию по блогерше Невской. Но я слишком устала, а еще столько дел впереди! Сейчас мне точно не до бредовых сплетен. Как же хочется принять душ, смыть с себя грязь, в которую меня окунула Софья Васнецова. Если я и захочу проанализировать отношения и поведения мужа — то когда буду готова, а не когда приспичило этой сплетнице! Завожу двигатель и медленно выруливаю с парковки. Пока еду по городу, мысли крутятся вокруг последних недель. Роман и правда будто охладел в последнее время. Вспомнились его участившиеся вспышки раздражительности, немотивированная грубость.

А что, если это не характер, а болезнь? — мелькнула вдруг спасительная, отчаянная идея. — Скачки давления, проблемы с щитовидкой... Надо уговорить его на полное обследование.

Пусть и иллюзорное, но действие. План, за который можно было уцепиться, чтобы не думать о другом — о том, что холодное, рациональное зерно в словах Софьи может оказаться правдой.

Направляюсь в сторону своего салона. Мне нужно ощутить твердую почву под ногами. Свою территорию. Все остальное — этот вихрь из обиды, стыда и ярости, придется разбирать позже. Когда не будет рядом любопытных, злорадных глаз.

Глава 3

Салон встречает меня знакомыми запахами и тишиной, царившей в пустом зале в неурочный час. Менеджер, Марина, увидев меня, засуетилась и начала лепетать что-то о несвоевременной поставке и неисправном аппарате.

— Где договор с «Венус-Стилем»? — спрашиваю, даже не снимая пальто. Голос звучит холодно и четко, без следов той дрожи, что была в кафе.

Минуту спустя уже набираю номер поставщика. Выслушав стандартные оправдания о «логистических проблемах», прерываю поток слов:

— Иван Петрович, вы мне не грузчик, чтобы говорить о пробках. В договоре черным по белому — десятого до четырнадцати ноль ноль. Десятое было вчера. Сейчас почти шестнадцать. Или товар будет здесь через сорок минут, или наш юрист отправит вам претензию, а я лично позвоню Сергею Викторовичу из «Люкса» и порекомендую им пересмотреть контракт с вами. У них, кстати, как раз идет тендер на эксклюзивного поставщика. Я жду вашего звонка через пять минут с точным временем прибытия водителя.

Положила трубку, не дожидаясь ответа. В воздухе повисла тишина. Марина смотрела на меня не дыша. Через три с половиной минуты телефон завибрировал. Водитель, как выяснилось, “случайно завернул на другой объект”, но уже выезжает. Через двадцать пять минут заказ был в салоне.

— Больше таких «случайностей» не допускать, — предупреждаю спокойно, глядя на смущенную Марину. — Ты здесь за тем, чтобы их предотвращать. Разбери поставку, сверь с накладной. Отчет — к концу дня.

Сердце опять колотится, но это уже не паника. Это другой ритм — жесткий, властный, почти злой. Тот самый, под который я когда-то строила этот бизнес. Я все еще умею это делать. И это помогает мне удержать себя на плаву в этот непростой день. Надо еще разобраться с бухгалтерией салона, но ее я возьму на дом. Потом в аптеку и домой.

Вернувшись домой, я надеялась на тишину, но вместо этого на пороге встретил привычный хаос. Лай собак, визг кота, которого Петенька таскает за хвост, и громкие голоса из гостиной.

— Это мое! Отдай!

— Сама дура! Купи себе еще!

Алиса и Артем сцепились из-за какого-то нового гаджета. Увидев меня, дочь мгновенно перешла на обиженный шепот:

— Мам, он не отдает мою беспроводную колонку!

— Я первый взял! — парирует Артем, не отрываясь от экрана телефона. — А ты — жадина!

Усталость накрыла с новой силой, но сдаваться нельзя. Ставлю сумки и прохожу в гостиную, собрав волю в кулак.

— Прекратите. Артем, отдай вещь сестре и извинись. Нельзя брать чужое без спроса, тебе это прекрасно известно. И потом, ты старше, а значит должен быть умнее. Тебе уже шестнадцать!

Парень медленно, с преувеличенным безразличием поднимает на меня глаза.

— О, главная по нравоучениям прибыла. А ты не хочешь извиниться, что врываешься и орешь? Пользуешься тем, что отца нет дома. При нем ты бы не стала так со мной разговаривать, верно?

В его тоне столько ядовитого презрения, что на миг я онемела. Видимо у парня затянувшийся переходный возраст. Роман развелся с его матерью очень давно, после была другая семья. Я — уже третья жена Облонского. Но именно мне достаются все “цветочки”. Инга, мать Артема, очень любит путешествовать, а заниматься сыном ей давно надоело. Каждый взрослый воспринимается Артемом как враг, а мачеха — так и вовсе лишний повод для бунта. Инга отлично устроилась, появляется в его жизни раз в полгода с дорогими подарками и рассказами о путешествиях, оставляя мне рутину больничных, родительских собраний и вот таких ссор.

— Я не кричу, Артем. Я требую уважения к порядку в этом доме и к сестре. И да, пока ты живешь здесь, правила общие для всех.

— Правила? — он фыркает, вставая. — Какие еще правила? Правила “делай, как я сказала, а то нажалуюсь твоему отцу”? Или правила “Алиса — принцесса, а я — так, на подхвате”? Не утомляй. У тебя своих проблем по горло, даже папа говорит, что ты вечно всем недовольна.

Его слова попадают точно в цель, в ту самую свежую рану, которую нанесла Софья. Чувствую, как кровь отливает от лица, но голос, к счастью, остается твердым.

— Разговор окончен. Колонку — Алисе. Телефон — на стол. И пока ты не извинишься, никаких гаджетов. Это не обсуждение, Артем. Это последнее предупреждение.

Мы несколько секунд меряемся взглядами. В его глазах бушует подростковый бунт, но где-то в глубине мелькнуло понимание, что сейчас я не шучу. Он ушел в свою комнату и спустя несколько минут швырнул колонку на диван и, бормоча что-то невнятное под нос, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью своей спальни.

Алиса, довольная победой, тут же притихла и унесла “трофей”. Я осталась стоять посреди гостиной, слушая, как тикают часы. Жесткость, которая сработала в салоне, здесь, дома, оставила после себя лишь горький осадок и щемящую пустоту.

— Семейство, я дома! — слышу шум открывающейся двери и голос мужа. Звон ключей от машины, бросаемых на итальянскую полированную консоль, которую я нашла в старинном магазинчике в Палермо и с любовью отреставрировала, шуршание снимаемого пальто. Сердце, только что успокоившееся после разборки с детьми, снова забилось часто и тревожно. Слова Софьи, образ “Туманного утра” — все это нахлынуло с новой силой, требуя немедленного выхода.

— Ника! — его голос прозвучал из прихожей властно и недовольно. — Ты здесь?

— Да, я дома.

— Я ужасно голодный, — судя по лицу день у мужа был так себе. — Накрывай скорее на стол.

— Хорошо, конечно…

Тороплюсь на кухню и вижу картину: наша повариха, Галина Ивановна, сидит на стуле, очень бледная, одной рукой сжимая край стола, другую приложила ко лбу. На полу валяется деревянная ложка, а на плите сковорода в которой что-то шипит и пригорает.