Марго Харт – Наемник (страница 40)

— И как?

— Все не могу налюбоваться.

— Перестань, — Селия лениво возмутилась.

Она скользнула по мне наигранно оценивающим взглядом. Было хорошо заметно, что мое обнаженное тело нравилось ей не меньше, чем мне ее. Идеальный баланс и жгучая смесь — никто из нас не сомневался.

Ее нежная, теплая ладонь нащупала безобразный шрам на моем правом предплечье. Селия кончиком пальца невесомо повторила его изгиб.

— Много у тебя таких?

— Да нет. Мне крайне везло.

Девушка поучительно толкнула меня в грудь. Я схватил ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Еще есть на ноге и на спине.

— Давно они у тебя?

— Лет с шестнадцати навскидку. Уже не помню.

Селия застыла, уставившись на меня так, словно увидела по меньшей мере крылатое чудовище.

— Я ведь говорил, что я рос в иных реалиях, глазки. Не удивляйся так.

— Я не удивляюсь, просто… Это так бесчеловечно. Ты мог жить другой жизнью.

— Мог.

— Кем бы ты был сейчас, если бы все сложилось иначе?

— Селия, — я рассмеялся, подтянув девушку к себе под бок. — Давай что-нибудь попроще.

— Нет, ответь! — все не сдавалась она.

Я отвел взгляд в сторону. Девушка поерзала, устроившись поудобнее и приобняв мою руку.

Казалось бы, такой простой вопрос, на который мне чрезвычайно сложно было найти ответ. Потому что я никогда об этом не задумывался.

— Военным, возможно.

— Тебе бы пошло!

Я смерил ее насмешливым взглядом, мол, как же ты об этом догадалась, на что Селия закатила глаза.

— Любимая еда?

— Мясо.

— Любимый цвет?

— Все темные оттенки.

— Любимый праздник?

— Что за допрос? — прозрел вдруг я. — Досье на меня собираешь?

— Ну ты же собирал его на мою семью. Все обо мне знаешь. А я о тебе совсем ничего, — она уверенно оправдывалась, чем забавляла меня еще больше, и я не сдержался — впился в ее губы. — Эй, нет! Ну-ка! Нет!

— Упрямая женщина, — я нехотя отпрянул и плюхнулся обратно на спину. — Нет у меня любимых праздников. Если я и отмечал что-то, то на каких-нибудь тусовках с Мануэлем. Пил — вот и весь тебе праздник.

— Мне жаль, что ты лишился друга.

— Он никогда не был мне настоящим другом, — я помотал головой. — Нам нельзя заводить ни дружбу, ни отношения, потому что рано или поздно это становится уязвимостью и мешает мыслить хладно.

Селия напряглась. Я догадался, по какой причине и после какого конкретно слова.

— Я стараюсь ценить себя, и мне нужна ясность. Понимание. Поэтому спрошу напрямую, — она говорила ровно. — Кто я для тебя, кроме незваной любви?

Девушка не застала меня врасплох. Она придавила меня к кровати, приставила нож к моему горлу, но не собиралась воспользоваться им сразу. Заставила меня почувствовать боль от ее потери, если я озвучу неверный ответ.

Глупец. Жалкий, ничтожный глупец.

Ответ, посетивший голову, ударил космическим осознанием. Он показался мне полнейшим безумием, но, черт возьми, таким правильным!

— Сейчас я не хочу этого озвучивать, Селия, — я постарался вложить в голос всю уверенность и спокойствие, чтобы девушка не корила себя лишними переживаниями. — Если все закончится так, как того хотелось бы, ты получишь ответ на свой вопрос.

С минуту она все обдумывала, бегая по моему лицу взглядом со сменяющимися со скоростью света эмоциями. Я готов был наблюдать за этим вихрем вечно.

— Молись на мое терпение, — Селия прошипела и, откинув одеяло мне на лицо, встала с кровати. — Хочу есть, а твой холодильник пуст. Что будешь с этим делать, señor asesinato?

Я стянул материю, и сердце пропустило удар. Ее нагота заставила мой член дрогнуть. Руки зачесались от желания в очередной раз изучить каждый миллиметр соблазнительного тела. Эти сочные бедра, эта осиная талия, эти розовые соски, пухлые губы, лебединая шея и изящные плечи…

Она сводила меня с ума всем своим существованием.

Селия заметила мое возбуждение и лукаво ухмыльнулась. Ее взгляд потемнел. Она плавно склонилась и уперлась в кровать руками.

— Почему молчишь? Что-то не так?

Я дернул ее за руку, на что девушка вскрикнула и повалилась на мягкую поверхность, оказавшись придавленной моим раскаленным телом. Членом я нарочно уперся в горячее лоно, которое, уверен на все сто, жаждало проникновения.

— Не дразни меня, Селия Веласкес Ортега, — самодовольно шепнул я ей прямо в губы, погрузив в тугое влагалище самый кончик головки члена, и остановился. — Я могу быть и не таким терпеливым, как обычно.

— Я знаю, — томно шепнула девушка в ответ.

Чертовка. Она ведь того и добавилась. Конечно. Я превращался в наивную жертву.

— Как пожелаешь.

Я резко вошел в нее, позабыв о навязанной сдержанности и каком-то там рассудке, и мы простонали в унисон.

➳➳➳➳➳┄┄※┄┄➳➳➳➳➳

Изнеможенные, донельзя удовлетворенные, мы пытались отдышаться и охладиться, лежа посреди скомканного одеяла и разбросанных подушек. Селия первая пришла в себя и, приложив усилие, встала на ноги.

— Теперь я точно в душ, — она была растрепанная и раскрасневшаяся, безумно красивая, с подрагивающими ногами, между которыми я двигал бедрами еще пять минут назад. — А ты закажи нам что — нибудь. Хочу пиццу! Острую. Много! Иначе тебе конец.

Я рассмеялся. До чего же она была хороша!

Когда девушка закрылась в ванной, я полез в телефон, чтобы изучить перечень доставок. Но внезапно телефон в руках завибрировал. Иной раз я думал, что на меня наложили древнее проклятье, и всякий раз, когда я начинал расслабляться и постигать наслаждение, оно давало о себе знать.

Сучье отребье с именем Карла умело эффектно нарушать идиллию.

— Как быстро ты вылез из норы ради своей ненаглядной дырки, — зубы едва не раскрошились оттого, как крепко сжались мои челюсти.

— Следи за словами, Карла.

— Да-да, конечно! Уже трясусь от страха! Ты полный идиот, если думаешь, что я буду тебя бояться.

— Где и когда?

— Сегодня. На моей территории. Дорогу знаешь.

Я злостно отбросил телефон и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Марино была намного хуже Эрнандеса, и смерть ей я уже подобрал соответствующую.

К слову, неоспоримое изменение во мне после возникших к Селии чувств — я перестал дарить простую, гладкую смерть. По крайней мере, тем, кто хоть малейшим образом попытался причинить вред мне или Селии. Даже словом.

Она как раз вышла из душа, застав меня вновь напрягшегося и помрачневшего.