Марго Харт – Наемник (страница 20)

Он вновь ринулся вперед, но Бланко быстро среагировал — выбил орудие из рук соперника и мощным ударом отправил того на пол. Мужчина со стоном отполз в сторону и, привалившись к стене, едко рассмеялся.

— В каком же ты дерьме, чувак. За ваши шкуры такие бабки выставили.

Веласкес выпрямилась на трясущихся ногах и обхватила себя руками, ожидая дальнейших действий наемника. Но тот лишь тяжело дышал, не оборачиваясь к девушке, а затем поднял с пола нож и, подойдя к мужчине, присел около него на корточки.

— Плохо тебя предупреждали, — холодно произнес Дамиан, после чего вложил в ладонь противника рукоять и вонзил лезвие ему в бедро.

Истошный вопль сотряс воздух. Селия вздрогнула и зажала рот ладонью, переводя взгляд с истекающего кровью на того, кто этому поспособствовал. Бланко уже вытянулся в полный рост и сосредоточенно осматривал Веласкес на наличие повреждений.

Когда он сделал шаг навстречу, девушка дернулась и замотала головой.

— Нет! — выкрикнула Селия, не веря своим глазам.

Теперь она воочию увидела истинную сущность человека, к которому ее влекло. Теперь Веласкес стало понятно, почему ее на клочья разрывали сомнения.

— Селия… — сердце девушки сжалось, как только она услышала свое имя, засквозившее тревогой.

Веласкес выбежала из туалета и, протиснувшись через пьяную толпу, оказалась на улице. Никто не обратил на ее внешний вид и состояние никакого внимания, вероятно, посчитав, что Селия просто поругалась с парнем и развела жгучую драму, но все было много хуже.

Девушка отчаянно сдерживала желание разрыдаться и закричать во весь голос, судорожно хватая себя за волосы. Ее жизнь затягивала непроглядная мгла хаоса, и причиной тому был один единственный человек.

— Селия! — Бланко оказался рядом с девушкой и схватил ее за локоть, разворачивая к себе.

Он почувствовал вселенское давление в грудной клетке, как только увидел застывший на лице Веласкес страх. Словно загнанный в угол зверь, она пыталась оставаться на плаву и боролась, мысленно уже смирившись с неизбежным. В ту секунду Дамиан испытал неведомое, непонятное ранее, удушающее чувство.

Страх за другого человека. За чужую жизнь.

За нее.

— Успокойся, прошу тебя, — мягко воззвал к девушке наемник, но она рьяно оттолкнула его, взглядом насылая безжалостное проклятье.

Как жаль, что оно уже давно было наложено на Бланко.

— Это все из-за тебя! — прошипела Веласкес, ткнув в парня указательным пальцем. — Все из-за тебя! Ты превратил мою жизнь в сущий Ад!

Дамиан оцепенел.

Всегда он был тем, кто ранил хуже пули. Ударом, словом, взглядом. Но теперь… Теперь наемник ощутил, каково это: когда человек, от которого ты меньше всего этого хотел бы, резал без ножа. Снимал скальп заживо. Распарывал кровоточащую дыру вместо сердца.

— Ты просто чудовище, — отчаянно, тише прежнего.

С болью и сокрушительным разочарованием, что захотелось похоронить вместе с собой на дне Дьявольского Треугольника.

Глава 15

Давящая тишина повисла в комнате. Холод окутывал со всех сторон, хоть в самой квартире было тепло. Ощущение пустоты отравляло разум Дамиана, и без того затянутый непроглядной мрачной пеленой. Виски уже не обжигал после которого по счету стакана, но и расслабления также не приносил.

Бланко хотел как лучше. Пытался уберечь Селию настолько, насколько мог и умел. Когда он не сопровождал девушку — доверял это доверенному лицу, платя за дежурства у дома Веласкес и у офиса, где она работала, немаленькие деньги. Дамиану казалось, что этого было достаточно, однако, он просчитался куда крупнее.

Держать Селию в неведении и на расстоянии оказалось глубочайшей ошибкой. Возможно, прояви себя наемник чуть большим человеком, чем тот, коим он являлся, девушка смогла бы ему довериться.

Глупость.

Дамиан сидел на диване, растрепанный, небритый и безразличный к бардаку на журнальном столе: бутылки, тлеющие в пепельнице окурки, заветренная еда из доставки. Не хотелось уже ничего. Пустой взгляд был прикован к высокому потолку.

Раньше парня не волновало, насколько аморальные поступки он совершал, но что-то щелкнуло в тот момент, когда Веласкес воочию стала свидетелем насилия от его рук.

Она не должна была этого видеть. Бланко не хотел, чтобы она это видела. Впервые в жизни. Почему — сам не понимал.

Можно было спустить все на Мануэля с его идиотизмом. Вломившись на следующий день к другу в дом, нарушив негласную традицию, при которой это обычно делал Кастильо, наемник сначала вежливо попытался узнать о причине небывалого безрассудства — завести интрижку с подругой Селии. Затем, когда Бланко понял, что Мануэль еще не протрезвел, выплеснул в его лицо стакан с ледяной водой и задал вопрос по новой, выслушав перед этим порцию матерной брани.

— Что ты пытался доказать этим?

— Я хотел, чтобы ты наглядно увидел, в какую непроглядную жопу тебя затащит эта девчонка.

— И что ты предлагаешь?

— Произвол судьбы — штука интересная. Пусть жизнь Селии будет на ее совести. Ты не виноват, что в тот вечер она поперлась в кабинет старика Веласкеса.

И теперь наемника мучал только один вопрос: пустить ситуацию на самотек, как предлагал Мануэль, и оставить Селию без присмотра? Дать ополчившимся против Дамиана ублюдкам то, чего они хотели, и заново пройти девять кругов Ада?

— Если ступишь на эту тропу, то сойти с нее сможешь только после смерти, — низко умозаключал мужчина, наблюдая, как целился в подвешенную круглую мишень юноша. — Так выжми из этой чертовой жизни все, что сможешь. Даже если это приблизит тебя к гробу.

Три выстрела подряд рассекают воздух, попадая точно в намеченную цель.

Нет.

Он доведет начатое до конца, даже если Веласкес кровопролитные методы не приходились по нраву. Не отступая прежде во имя чего-либо, не отступит и сейчас.

Это не про Дамиана.

Бланко предупреждал, что не являлся героем. Порой в жизни наступали моменты, где добродетель бессильна, а вес имела лишь готовность стереть границы морали. Сейчас был именно тот самый период.

— … Никто не посмеет причинить тебе вред. Я завершу дело и исчезну из твоей жизни, как ты того хотела. Навсегда.

Раз эта девушка смогла настолько глубоко проникнуть под кожу Дамиана, то имело смысл сдержать слово.

И перестать наконец отрицать возобновившееся биение сердца.

➳➳➳➳➳┄┄※┄┄➳➳➳➳➳

Роза вновь докучала Веласкес, требуя подробностей, почему девушка уехала из клуба, не предупредив никого. Но теперь Селия и подавно не была настроена на разговоры по душам с подругой, испытывая неприязнь и желание поставить Гирадез на место.

— Почему ты не рассказала мне, что он будет с нами? — прокрашивая ресницы тушью у зеркала, спросила Веласкес.

— Я просто подумала, что ты будешь не против познакомиться с ним поближе, — голос Розы был тихим, даже неуверенным, и Селии показалось, что подруга раскаивалась, пока собирала в шопер новые элементы декора в свою гончарную мастерскую. — Я не думала, что тебя это расстроит. Обычно ты поддерживала такие авантюры.

Рука Веласкес дрогнула, и кисточка соскользнула, ткнувшись в глазное яблоко. Девушка зашипела и зажмурилась, пережидая, когда утихнет неприятное ощущение.

— Знаешь, Роз, — попыталась разлепить глаз Селия, вытирая кончиком пальца проступившую слезу из-за раздраженной слизистой. — Не одна я изменилась. Ты тоже меняешься. Становишься более бестактной, хотя я всегда относилась к тебе с пониманием и уважением, даже если некоторые твои поступки были на грани безумия.

Это был тот самый случай, когда чаша терпения переполнялась, и острые, не лишенные истины слова выливались наружу.

Гирадез взметнула хмурый взгляд к подруге и уже открыла рот, чтобы возразить, но осознав, что та была права, смягчилась, поджав губы.

— Извини, — выдохнула девушка, вернувшись к сборам. — После бывшего я и правда сама не своя. Не могу пока взять себя в руки.

На Розе расставание отразилось несколько иным образом, нежели на Веласкес. Если первая не умела мириться с одиночеством и заводила общение то с одним парнем, то с другим, чтобы подсознательно доказать себе, что с ней все в порядке, то Селия наоборот считала время без отношений тем самым периодом, когда можно все переварить, переболеть, полюбить себя и двигаться дальше. Но каждый справлялся по-своему, и именно поэтому Веласкес никогда не осуждала подругу: если ей так было проще, то пусть.

— Это не должно оправдывать твое неуважение по отношению к другим людям, — продолжала между тем Веласкес, очерчивая контур губ карандашом цвета кофе с молоком. — Ты хотела, чтобы я была откровенной, тогда я буду откровенной.

На этих словах Селия повернулась к Гирадез и, закрыв карандаш колпачком, отбросила его на тумбу.

— Я устала от всего этого дерьма и не хочу снова выяснять отношения. Поэтому давай просто закончим разговор и будем относиться друг к другу более бережливо. Мы обе достаточно пережили. Нечего травмировать друг друга еще больше.

Конечно, Роза и не подозревала, о каком конкретно «дерьме» шла речь. Не она была причиной в масштабе, но тоже привносила неприятный осадок после необдуманных слов и выходок.

Селия говорила без колебаний. Часто находясь в окружении аристократов, девушка научилась уверенно излагать мысли без страха осуждения. С близкими это проявлялось лишь в тех случаях, когда нервны дребезжали подобно гитарным струнам под пальцами рок-музыканта. И если сейчас Веласкес была настолько красноречива, значит, наступил тот самый случай.