Марго Харт – Наемник (страница 22)

Телохранители расступились, но парень остался стоять на месте. Гутьеррес тем временем раскуривал сигару, пуская в воздух кольца едкого дыма.

— Пабло, — кивнул Бланко.

— Какими судьбами пожаловал? — стекла затемненных очков мужчины блеснули, когда он чуть склонил голову, чтобы взглянуть на наемника. — Ты посещаешь такие места только по работе, не так ли?

— Я здесь по твою душу.

— Надеюсь, не с той целью, с которой ты обычно приходишь по чьи-то души?

Оценив юмор, Бланко беззлобно рассмеялся. Пабло протянул ему сигару, предлагая закурить, но тот отказался.

— Давай мы вот как поступим, — Гутьеррес доброжелательно похлопал парня по спине, и они медленно двинулись в сторону покерного стола. — Насладимся этим замечательным вечером. Сыграем, а после поговорим. Идет?

Идти против желания человека, который служил одной из ключевых фигур на шахматной доске, было бы глупо. Потому Дамиан согласился и изобразил тот же кураж, что исходил от Пабло.

Около двух лет назад наемник стал свидетелем того, насколько хладнокровен мог быть Гутьеррес с теми, кто решался обвести его вокруг пальца. Изначально тот нанял Бланко, чтобы он отыскал в Марокко и притащил одну крысу, задолжавшую немаленькую сумму и целую партию товара. Подумать только, насколько безрассудными могли быть люди, представляя, что они смогли бы укрыться от наркомафии. Когда Дамиан выполнил свою работу и привез в багажнике связанного по рукам и ногам, с заклеенным ртом глупца, счет в тот же момент пополнился, и парень уехал. Но вечером ему вновь позвонил Пабло, пригласив на разговор.

Разговор оказался на деле представлением пыток. Полностью обнаженный и изнеможенный, предатель был подвешен к потолку металлическими цепями; на некоторых участках кожи багровели крупные гематомы.

— Меня не волнует, почему ты решил предать меня, ссыкунишка, — хрипло вещал Гутьеррес, почесывая дулом пистолета свою голову. — Деньги на лечение мамы, на учебу ребенка, потрахаться с компанией шлюх — ты мог просто попросить у меня их, и я бы дал. Да, ты бы потом отработал, но и я бы не отказал.

В глубине души Бланко насмехался над порядочностью наркоторговца, но внешне не показывал ничего, наслаждаясь спектаклем.

— Но ты меня предал, — громче прежнего произнес Пабло и развел руки в стороны, после чего резко направил одну, в которой находился пистолет, на подвешенного. — Непорядок.

Мафия всегда была честна друг с другом. А если кто-то наглел больше позволенного, последствия носили не самый приятный характер. Лучшим исходом было, если тебя просто застреливали, в худшем, как сейчас — сначала издевались, доводили до потери рассудка, и только после этого дарили смерть в качестве подарка.

Гутьеррес выстрелил три раза, а затем, через какое-то время, еще два, но то уже было показухой чистой воды. Мужчина отбросил пистолет и развернулся к Дамиану, довольно подмечая, что парень не выражал ни капли сочувствия или увиденное его хоть как-то встревожило.

Бланко выносил на себе и похуже. И дольше.

— Ты мне нравишься, — подметил Пабло, махнув одному из своих людей. — Удвой ему гонорар.

В зале царила атмосфера азарта и напряжения. За столом сидели семеро, каждый с несколькими стопками фишек перед собой. Крупье раздал карты, дав старт началу игры.

Дамиан, изредка посматривая на остальных игроков, сидел расслабленно, как если бы это была привычная для него обстановка, и неторопливо подтверждал ставки.

— Пас, — проронил один из игроков и отбросил карты.

Остальные переглянулись, оценивая шансы. Кто-то нервно курил, кто-то в кураже заказывал один коктейль за другим. Серьезность намерений подтвердил Пабло, кинув еще несколько фишек в центр стола. Сдаваться никто не собирался, и хоть сумма выигрыша возрастала, волновало это все тех же богачей, но по-прежнему не Бланко.

Парень никогда не считал, что у него хорошая рука, полагаясь лишь на аналитику. Он считывал мимику, жесты, взгляды остальных, как и всегда это делал. Умелые игроки манипулировали эмоциями соперников, искусно пряча свои, и в этом закладывалась часть успеха.

Одна женщина, в дорогостоящем черном платье, с переливающимися драгоценными серьгами, свисающими к плечам неровными треугольниками при каждом движении, вышла из игры, разойдясь смехом. То был спровоцирован не то алкоголем, не то нервным напряжением.

Дамиан взглянул на свои карты еще раз и поднял ставку, услышав, как это подстегнуло оставшихся игроков. В этот же момент рядом с его рукой приземлился стакан с небольшой порцией виски. Сидевший по правую сторону от Пабло мужчина рискнул и удвоил ставку, довольно откидываясь на спинку обшитого красным бархатом и золотом кресла.

Черт дернул Бланко поднять голову к столпившейся неподалеку кучке аристократов, распивающих шампанское. Они довольно приняли в свой круг подошедшую девушку, что искрилась приветливой улыбкой и кивала в ответ на какие-то балабольские речи. В ушах Дамиана зазвенело, все звуки слились воедино, когда взгляд заскользил по фигуре испанки.

Селии шел красный. Но не кричащий о вульгарности, не отдающий дешевизной, а именно тот глубокий, уходящий в бордо, коим было окрашено облегающее платье, подчеркивающее каждый изгиб женского тела. Горячая волна прокатилась по телу наемника, стоило Веласкес повернуться к нему спиной — вырез, берущий начало от плеч и достигающий поясницы, спровоцировал грязные образы в голове.

— Señor? — как сквозь вакуум пробивалось к Дамиану, и он, дернув головой, посмотрел на карты в своих руках, затем — на центр стола, где была видна обстановка.

Он вновь повысил ставку. Но вовсе не в игре.

Пабло, уловив переменившуюся вокруг парня атмосферу, проследил за его взглядом и усмехнулся, а после наклонился к наемнику, чтобы вынести вердикт:

— Хороша.

В представлении Бланко этого слова было недостаточно. Как первозданная красота, как бархатная тьма, как бездонное небо, Селия кружила Дамиану голову, и боле он не собирался противиться властному зову.

Взлететь, чтобы затем пасть.

Заканчивая разговор, Веласкес, смеясь, повернулась так, что теперь стояла лицом к парню. Ее взгляд мгновенно потемнел, улыбка сошла с лица, сменившись оцепенением. Судорожный вздох, и девушка устремилась прочь, что послужило спусковым крючком для наемника. Не глядя, он отбросил свои карты, одним глотком осушив стакан с алкоголем, и быстрым шагом направился за Селией.

Веласкес сдавливали невидимые путы. Ей стало одновременно жарко и холодно, плохо и чертовски хорошо при виде Дамиана. Неправильно, безумно, и желанно до потери пульса. Она бежала от смерти, бежала с безнадежным отчаянием, затерявшись в ворохе чувств, и начала испытывать облегчение, лишь оказавшись наедине с собой в уборной, но виновник всего этого буквально ворвался следом. Единственное, что пронеслось в голове девушки — громкий, душераздирающий вопль:

— Нет!

Дверь за Дамианом закрылась, и он, схватив Веласкес за талию, прижал ее к деревянной поверхности. Щелкнул замок.

— Зачем? — прошептала Селия, бегая взглядом по лицу парня, на котором вовсю ходили желваки.

Он дышал тяжело, и складывалось впечатление, что ему с трудом давалась сдержанность. Его пронизывающий взгляд, темнее самой ночи перед рассветом, выражал лишь одно.

Желание.

— Не могу, — хрипло обронил Бланко, и его губы впились в ее.

Он целовал Веласкес так, как если бы это было долгожданное возвращение домой, как если бы делал глоток воды после нескольких суток, проведенных в пустыне. Настойчиво и ненасытно, его руки блуждали по девичьему телу, что поддавалось на каждую ласку, не отталкивая и не сопротивляясь.

Селия ответила на его желание своим.

Обхватив лицо Дамиана ладонями, девушка углубила поцелуй. Наемник гортанно простонал, упиваясь мучительной страстью, и сжал упругие ягодицы в ладонях, прижимая Веласкес к себе еще ближе. Она застонала в ответ, почувствовав обжигающее возбуждение под натянутой ширинкой парня, и этот звук сорвал все оставшиеся петли самообладания Бланко.

Ему было мало.

С усилием оторвавшись от пьянящих губ, Дамиан стянул через шею девушки верхнюю часть платья, и тут же припал к оголенной груди. Несколько обжигающих поцелуев на глубокой ложбинке, заставивших розовые соски напрячься до предела, и Селия запрокинула голову, томно выдохнув. Сначала зубами, затем языком, Бланко игрался с одной горошиной, свободной рукой сминая мягкую плоть, пока Веласкес, запустив пальцы в шевелюру парня, в исступлении оттягивала жестковатые волосы.

Дверная ручка дернулась, свидетельствую о том, что они находились не в том месте, где сполна удалось бы насытиться друг другом, и Дамиан нехотя отпрянул.

Любуясь раскрасневшейся, потрепанной, полуобнаженной испанкой, Бланко улыбался самой нежной улыбкой, которую только видела девушка.

— Что? — выдавила Селия, возвращая себя к человеческому виду. Ноги подрагивали от возбуждения, уголки губ предательски дергались.

Веласкес также была счастлива в этот момент.

— Ты великолепна, — Дамиан по-хозяйски обнял девушку со спины, пока та поправляла себя, смотрясь в зеркало.

Селия повернулась к наемнику лицом и поправила ворот расстегнутой на верхние пуговицы черной рубашки, поверх которой был накинут такого же цвета черный пиджак. Веласкес словила себя на непристойной мысли, что ей хотелось бы сорвать все пуговицы и наплевать на какие-то там нормы приличия, отдавшись чувствам без остатка.