Марго Генер – Йага и аферист (страница 2)

Этот белозубый ни на княжича, ни на королевича, ни уж тем более на Ивана-дурака не походил. Кого-то он Йаге смутно напоминал, но, кажись, недотягивал. И она продолжала с оценивающим интересом его разглядывать.

Статный, высоколобый, что говорит о большом уме, ну или на крайний случай хитрости. В плечах широк, в бёдрах узок, настоящий оплот богатыря, который малость не доработал с мышцами, но берёт природой. Волос тёмный, чуток вьётся, бровь густая, из-под ресниц зорко и цепко стреляют глаза цвета пожухшей листвы. Щёки выскоблены до гладкости и, судя по всему, смазаны чем-то блестящим. Йага из наблюдений за миром сквозь тарелочку с яблочком подозревала, что нынче молодцы ухаживают за собой не хуже, чем девицы, в чём срама не видела. Но безбородый молодец казался ей малость женоликим. Впрочем, в данном случае облик это не портило.

– Значит, – с задумчивостью протянула Йага, оглядев молодца сверху вниз и обратно, и сложила руки на всё ещё высокой и вполне достойной груди. – Из жилищно-коммунального хозяйства, говоришь?

Улыбка молодца засветилась так, что Йага поморщилась.

– Да не слепи ты так, – проворчала она. – Всех тараканов мне так разгонишь.

Молодец Пётр воодушевлённо вскинулся и заозирался, определённо разыскивая тараканов.

– У вас тут и тараканы? – с участием поинтересовался он. – Не переживайте. Разберёмся и с ними.

– Эт правильно, – кивая, отозвалась Йага, – а то от рук отбились. Работать не хотят, только живут на дармовщине. А как слежку какую совершить надобно или мелочь какую отнести, так это сразу, корми их, голодных и несчастных.

– Кого? – не понял молодец Пётр.

Йага театрально отмахнулась.

– Таракашей этих. У них же, как у болотных жильцов, семь пятниц на неделе. Никакой последовательности и постоянства.

На лице молодца проступила заинтересованность, брови приподнялись, а губы задумчиво вытянулись.

– Хм. А у вас и на болотах кто-то живёт?

– А то! – хмыкнула Йага и подтянула к столу тяжелый стул из крупных, необтёсанных брёвен, после чего по-хозяйски уселась, опершись на спинку. – У нас и на болотах, и на Серебряном озере, и ближе к холмам, где скальники, народа живёт ого-го. А на лугах вообще бывает не протолкнуться. Особливо на Купалу.

Пару мигов молодец смотрел на Йагу так, будто понял из сказанного не больше половины, то есть широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Потом шумно прочистил горло и, достав из кармана пиджака плоский прямоугольник, стал быстро тыкать по нему пальцами.

Делал он это с особым энтузиазмом, Йага даже вытянула шею в попытке разглядеть, что происходит в его руках.

– Эт ты чего там делаешь? – поинтересовалась она.

Пётр от чего-то вздрогнул, но тут же растянул губы в ослепительной улыбке, которую Йага определила, как ненастоящую и покривилась: экий ладный молодец, а на лице его печать плутовства. Но это не страшно, у поляниц морды тоже плутливые, а ничего, девки они весёлые. Другое дело, что за этим плутовством стоит.

– Пометки делаю, – быстро найдясь, сообщил Пётр. – Чтоб навестить ваших соседей.

Йага с одобрением закивала.

– Это хорошо, – произнесла она веско. – С соседями надо жить в ладу.

– Угу, – быстро кивнув, отозвался молодец и положил ладони на стол, уверенно чуть наклонившись вперед. После чего быстро пробежался взглядом по бумагам перед собой и снова поднял улыбчивое лицо к Йаге. – Тут, видимо, опечатка в документах. Вас зовут… Инга? Ирина? Яра? Не могу разобрать.

– Йага, – поправила его женщина. – Велесовишна по батюшке.

– Йага? – переспросил молодец. – Затейники у вас родители.

– И то правда, – задумчиво почесав подбородок, – согласилась Йага.

Молодец огляделся деловитым и цепким взором, что говорит о его обстоятельности и додельности. На кота покосился с опаской, потому как тот недобро щурился и кривил морду, продолжая сидеть на печке и иногда выпуская невесту длинные когти почему-то блестящие, как если бы их выкрасили металлическим лаком.

Передёрнув плечами, молодец Пётр снова сделал улыбку пошире и спросил:

– Значит, вы тут одна живите, Йага Велесовишна?

Разглядывать ей молодца надоело, и так понятно – затейливый он, и теперь в самую пору слушать, что скажет, да деяния его оценивать по заслугам. Дабы определить, что с ним делать потом. Потому Йага с грохотом подтянула дубовый стул и, чинно возложив на него ноги, проговорила философски:

– Ну почему одна? Ещё вон, Прохор.

Она кивнула на кота, чья морда стала совсем уж недовольной, а из желающих глаза засквозило недоверием.

– Ещё всяких гостей, прошеных и непрошеных порой набежит, не знаешь, как спровадить, – многозначительно добавила Йага, глядя на молодца Петра.

Тот усмехнулся простовато и дежурно, из чего Йага снова сделала вывод о лукавстве с его стороны, и отмахнулся со словами:

– Ну, ваш Прохор не считается. А вот о гостях хотелось бы поподробнее. Часто они к вам приходят? В каком количестве? Вы с ними как поддерживаете связь?

По тому, как вздыбилась шерсть Прохора и распушились усы, нетрудно догадаться о предельной степени негодования кота, но Йага всё ещё желала утолить любопытство. Потому в останавливающем жесте подняла ладонь в сторону Прохора, а сама ответила:

– Приходят, как же не приходить. По праздникам всё чаще. На солнцестояния каждые, это точно. Бывает и просто без упреждения заглядывают. – Она снова красноречиво поглядела на Петра. – Но чаще я в гости наведываюсь. Люблю я это дело: по гостям ходить.

– Угу… – пробубнил под нос молодец и снова сделал пометку в блестящей пластине. – Это может вызвать… Гм, корректировки. Ладно, Йага Велесовишна, давайте приступим к главному.

– А чего ж не приступить, – одобрительно кивая, отозвалась она. – Давай, приступать.

Глава 2

Бодро вскинувшись, Пётр разложил на столе бумаги и заговорил, тыкая на каждую в хаотичном порядке.

– Видите ли, Йага Велесовишна, ваш дом подлежит сносу. Через эту территорию будут прокладывать скоростную трассу и постановлением постановлено постановить, что все имеющиеся постройки жилого и нежилого фонда требуется немедленно демонтировать.

О том, что через дебри Кологривских лесов могут протянуть хоть мало-мальски приличную дорогу речи быть не могло. Во-первых, земли эти спрятаны в глубине заповедника и испокон веков значатся за государством, а оно, как известно, дороги выдаёт крайне умеренно. Тем более в заповеднике, обозначенном природным наследием. Во-вторых, конкретно уезд Йаги, Горыни, Водяного и остальных старожилов находятся под укреплённой защитой Лешака под пологом, что значит пробраться сюда, не заплутав, невозможно. А появление на пороге этого чернобрового удальца Йага могла связать только с Горыней и Лешаком, которые нет-нет, да любят выкинуть какую-нибудь шутку. Последний, ко всему прочему, давеча веселился у Водяного. А тот умелец по изготовлению горячительных напитков, от которых Лешак при определённой концентрации начинает проверять себя на смелость. Именно это и могло помочь убедить хозяина леса закрутить такую штуку, да ослабить заградительные чары. И в-третьих, ну не могло так повезти этим непроходимым дебрям, чтобы появилась ровная, широкая дорога.

Потому Йага сделала самое удивлённое лицо и всплеснула руками, выдохнув:

– Это как так, подлежит сносу?

Довольный произведённым эффектом молодец участливо покивал, продолжая указывать в документы.

– Понимаю, какой для вас это шок, – проговорил он с дружелюбием.

– Не знаю, что за шок, – согласилась Йага, – но диво точно дивное.

– Но вы не переживайте, – с ещё бо́льшим воодушевлением произнёс Пётр и быстро потыкал пальцем на своей чёрной пластинке. – У меня для вас хорошие новости.

– Ну эт славно, – кивая, хмыкнула Йага.

– Если вы подпишете официальный отказ от переселения и также подпишите требование о запрете сноса вашего жилья, – чеканно затараторил молодец, сверкая тёмными очами и выбеленными зубами, – то мы с вами сможем избежать всех этих неудобств с переездом и остальным.

Лихость, с которой молодец перешёл из позиции ворога в позицию союзника Йагу впечатлила, она одобрительно причмокнула в целом молодыми губами. Ещё в пору царей и императоров на больших дорогах мастерство плутов и хитрецов среди потусторонней братии считалось явлением занимательным, а потому на действия сии они смотрели, как на представление. Важной особенностью оставался факт безобидности, что означало: не ведающая сторона в итоге пострадать не должна ни при каких обстоятельствах. А это ещё попробуй организоваться. Ибо если дела принимали иной оборот, потусторонний наблюдатель мог и вмешаться, дабы не портили безобразием дух на территории. Поэтому на вираж молодца Йага спросила, кивая и вскидывая брови в самом невинном манёвре, на какой способны брови женщины, которая помнит эти земли ещё до крещения Руси:

– Как славно. Значит, можно не переезжать?

– Совершенно верно, – расплывшись в улыбке, как сытый кот, проворковал Пётр. – Но вы должны обязательно подписать документы. Иначе заявку не создать и не отправить. Давайте поскорее это сделаем. Вы ведь не хотите потерять ваше жильё? У вас ведь нет ближайших родственников, которые могут на него претендовать, верно?

Положив перед собой черный, пушистый хвост, кот Прохор фыркнул и с глубокой увлеченностью стал вылизывать лапу, время от времени поглядывая на молодца. Тот кошачий взгляд тоже заметил и потянул воротник, делая его свободнее.