Марго Генер – Йага и аферист (страница 1)
Марго Генер
Йага и аферист
Глава 1
Дом стоял в глубине леса. Такого плотного, что перемещаться по нему представлялось возможным только пешком. В крайнем случае на квадроцикле повышенной проходимости. Дополнительный запас топлива с собой взять тоже требовалось, поскольку в непроходимых дебрях Кологривских лесов Костромской области заправочные пункты отсутствовали, как класс.
Зато дом среди сосново-лиственного буйства возвышался добротной деревянной статью, с двускатной крышей, щедро укрытой мхом и с коньком. Конёк имел форму черепа без нижней челюсти, зато в глазах эффектно торчали два натуральных изумруда, которые ночью светились так, что освещали не только крыльцо, но и часть территории за забором. Забор являлся элементом номинальным и скорее обозначал территорию двора, чем реально что-то отгораживал.
Находился дом, вроде как в деревне, вернее, в месте, которое когда-то ею было. Теперь же здесь стояло всего три дома, давно пустующих, потому как жители давно побросали эту глушь и переехали в города в поисках лучшей жизни.
Однако дом с черепушкой жил и процветал, насколько процветание уместно для территорий, во круг которых на ближайшие пару десятков километров не встретить даже курьера. Построен он был задолго до появления деревни, которая стихийно образовалась вокруг него, а потом, спустя пару столетий исчезла.
Проживала в нём женщина неопределённого возраста, на вскидку от тридцати до шестидесяти лет. Обитала она здесь со времён постройки, когда гвоздями было пользоваться неприлично, и брёвна, аккуратно подогнанные, лежали впритирку. Седина в волосах у женщины появилась совсем недавно, но пока только на макушке, что не мешало ей носить волосы распущенными, как завещала матушка-природа. Одежду носила удобную, то есть, длинные панталоны, а поверх них несколько юбок и чёрное с вышивкой платье, чтобы не мёрзнуть, когда не протоплена печь.
Правды ради стоило отметить, что печь в доме стояла добротная и грела исправно. Но топила женщина её, только когда наступали морозы, а в остальное время закаливала организм. К тому же громадный чёрный кот с зелёными глазами и густым мехом отлично грел ей спину.
Промышляла женщина делами сельскохозяйственными, а также потусторонними. Потому как выполняла задачи по охране границ между миром живых и мёртвых. Несмотря на то что людей она не видела с тех пор, как в начале века отсюда уехали последние сельчане, и связи с внешним миром не имела, недостатка в общении она не испытывала: белок в лесу полно, а белки, как известно, ужасные сплетницы. Если кто-то из них заглядывал в гости, то болтовня затевалась на полдня.
Раз в седмицу наведывался Леший с новостями с окраин необъятного леса. На Купалу, Велесову ночь и Дни солнцестояния они ходили в гости к Водяному. В заглавной трясине тот устраивал отменные праздники с костюмированными русалками, конкурсами и подарками. Поскольку дом и деревня эта давно затерялись в глубине Кологривских лесов, то и в писцовых книгах дом нигде не числился. А потому женщина не платила налогов – если в писцовой книге дома нет, стало быть, его и нет, даже ежели он есть.
– Сметанки бы, Йага, – сладко прогнув спину под боком у женщины, протянул котяра и сел на печке.
– Кому Йага, а кому Йага Велесовишна. Сметана только по седмицам, – строго сообщила она и сдвинула кота в сторону, откидывая покрывало.
После чего лихо спрыгнула с лежанки, попав стопами прицельно в массивные башмаки. За окном начал срываться первый ноябрьский снег, мелкий, как ячневая крупа. И женщина накинула большой пуховой платок на плечи, который в прошлую весну ей приволок Леший.
– Пойду теплицу проверю, – сообщила она коту и пошагала к дверям. – А ты, хитромордый, чтобы в банку не лазил. Ясно? Вылакаешь сметану, отправлю к Лешаку на профилактику.
Загадочная морда кота, чей нацеленный на банку взгляд красноречиво говорил о нежелании отступать от сметаны, вытянулась.
– Чего к Лешаку сразу-то? – обиженно отозвался он и отвернулся к стене с видом, будто знать не знает никакой сметаны. – Я просто так…
Йага усмехнулась, обнажив удивительно ровные, к тому же белые зубы.
– Знаю, я, Прохор, что у тебя за «просто так». Отвернусь, а банки нет, как нет. В прошлый месяц кто утащил из подвала окорок?
– Не знаю ни про какой свиной окорок, – клятвенно заверил кот Прохор и уставился честными желтющими глазами на хозяйку.
В отражение на отполированной до гладкости тарелке на стене. Тарелку женщина использовала в паре с яблоком для обзора лесных угодий, мелькнуло её отражение – длинноносое, поджарое, с ясными зелёными глазами и тёмными, пышными волосами до колен. В роскошной копне блеснули несколько серебристых волосинок.
– Не знаешь? А кто тебе сказал тогда, что он свиной? – фыркнула она.
– Интуиция, – с ещё бо́льшим жаром сообщил Прохор и вытянул палкой хвост. – Самая что ни есть кошачья. У нас она, знаешь, какая? Ого-го!
– Хитромудрость у тебя ого-го, – одёрнула его Йага. – Пойдём, мохнатый. Поможешь мне теплицу укрепить. Ночью ветрище был. Позвизд с Переплутом соревновались, кто сильнее волны поднимет.
Прохор нехотя спрыгнул с лежанки и бесшумной поступью массивных лап пошёл к хозяйке.
– Эт где волны? – не понял он.
– На Ладоге.
– А мы-то при чем? – изумился Прохор. – Ладога она вон где. А мы – тут.
Йага кивнула.
– Так и я об том, – согласилась она. – Говорю, дуйте где-нибудь на окияне. Чего мне рассаду ломать?
– А они?
– Они хором завыли, де у них договор, и что в окияне нынче суден много, топить несподручно. А на озере особо никого ночью нет. А что для разгона надо над моей рассадой лететь, это издержка.
Кот облизал лапу розовым языком и поинтересовался:
– А издержка – это кто?
– Да пошто я знаю? – отмахнулась женщина. – За неё обещали на зимнее солнцестояние на праздник в Чертоги пригласить.
Прохор оживился.
– И я пойду?
Покосившись на лохматого питомца, женщина хмыкнула.
– Да куда ж я без тебя.
После чего стражница границ толкнула дубовую дверь. Послышался глухой удар, какая-то возня, а когда створка полностью раскрылась, на деревянном крыльце застыл молодой мужчина, держась пальцами за нос. То ли подслушивал, то ли собирался постучать, да не успел. Одет в серый классический костюм приталенного кроя, на ногах чёрные лаковые туфли, а подмышкой дипломат.
Пару секунд оба смотрели друг на друга и хлопали ресницами. Добраться до этих мест крайне затруднительно, потому любопытство стражницы границ разыгралось больше, чем недовольство.
– Это откуда к нам такого доброго молодца занесло? – поинтересовалась она и сложила руки под платком на груди.
Молодец держаться за нос мигом перестал, открыв на обозрение красный, как помидор, пятак, и расплылся в улыбке во все тридцать два отбелённых зуба.
– Из жилищно-коммунального хозяйства, – бодро отрапортовал он и протянул ей открытую ладонь.
Обычно рук Йаге не целовали, всё чаще опасались и обходили стороной, так что она упускать момент не стала и подала её. Правда мужчина целовать не стал, а крепко сжал и зачем-то начал трясти.
– Меня зовут Пётр, – бодро представился он, продолжая трясти ей руку. – Я прибыл сюда специально по вашему вопросу. Не беспокойтесь, мы всё очень быстро уладим. Глазом моргнуть не успеете.
В следующий миг, не дожидаясь приглашения, Пётр шагнул в избу и громко плюхнул дипломат на стол. Прохор рядом с его ножками угрожающе зашипел и вздыбил шерсть.
Молодец Пётр покосился на него с опаской и с искусственной лаской протянул:
– Хорошая собачка.
От вопиющего оскорбления кот перестал шипеть и послал женщине негодующий взгляд. Та, всё ещё заинтригованная появлением незнакомца, приподняла ладонь в успокаивающем жесте. На что кот обиженно фыркнул и, задрав хвост, демонстративно прошагал к печке, где запрыгнул на лежанку и стал прицельно наблюдать за пришлым.
Йага шагнула обратно в дом, продолжая с озадаченным интересом наблюдать за молодцем, который резво раскладывал бумаги по столу. Обычно молодцы к ней приходили что-нибудь получить: то яблоки молодильные, то дорогу спросить, но всё чаще за невестами. Будто она этих невест на конвейере выпускала. Кто пустил слух о том, что у неё здесь кладезь царевен, принцесс и разных других сударынь она не знала наверняка, но подозревала Горыню. Потому как с десяток веков назад сговорили они его свадьбу с её племянницей. А он в последний момент взял и передумал. Хочу, говорит, вольным полетать. Племянница в слёзы, Йага и обнародовала в отместку весть о том, что Горыня бабник. Люди охотно подхватили её, и вот уже через век утвердилось мнение о Горыне, что он не только бабник, но и девок крадёт.
Тот в ответ пустил слух отом, что Йага заманивает девиц и использует как бесплатную рабочую силу в качестве служанок, которых непременно надо спасать.
С тех пор к ней повадились королевичи, принцы и всякие княжичи выручать несуществующих царевен. Правды ради, иногда Йага действительно брала себе помощниц, но исключительно по их согласию. Те помогали по хозяйству, а взамен получали незабываемый опыт. И это всё с проживанием и питанием.
Отдельного внимания стоили Иваны-дураки. Эти своей простотой и смекалистостью заметно выделялись на фоне самовлюблённых княжичей, потому, видимо, и влюблялись её помощницы в этих Иванов по уши, да уходили с ними.