Марго Генер – Ворг. Успеть до полуночи (страница 61)

– Серьезно? – спросил парень изумленно. – Считаешь, что без тебя у нас есть шансы?

– Предложи другое, – гаркнул я, вцепившись когтями в землю.

Шамко растерянно замычал и приблизился к Изабель. Та посмотрела на меня глазами, полными ужаса.

– Они убьют тебя, – прошептала она еле слышно.

Может, и убьют, подумал я, но прежде оторву голову этому мерзкому гвардейцу, который умудрился облапошить меня, как щенка.

– Бегом, – скомандовал я, не обращая внимания на молящий взгляд принцессы.

Шамко вцепился мертвой хваткой в локоть Изабель и потащил в сторону камня. Поначалу она сопротивлялась, но, видимо, вид приближающихся мертвяков вернул здравый смысл – она сбросила руку Шамко и побежала с почти заячьей скоростью.

Когда между мной и всадниками осталась пара ворговских прыжков, я взревел и кинулся в атаку. За спиной звонко шлепнуло – хлыст Жамчина ударился в место, где только что стоял.

Кувыркнувшись через плечо, я проскользнул под брюхом костяной лошади, рискуя быть раздавленным, и дернул мертвяка за ногу. Нежить разъяренно завопил, в воздухе сверкнул блестящий клинок. Он попытался пырнуть меня, но потерял равновесие и полетел на землю.

Это дало несколько секунд. Вскочив, я шлепнул лошадь по костяному заду. Зверь гулко заржал, хотя чем непонятно – внутренностей‑то нет. Сорвавшись с места, он понесся в степь, взбивая копытами рыхлую землю.

– Наконец‑то я тебя догнал, – прокричал Жамчин, размахивая хлыстом. – Готовься, ворг. Сегодня последний день твоей свободы!

Хотел ответить что‑нибудь резкое, но вспомнил, что не разговариваю с теми, кого собираюсь убить. А нежить – не в счет, они и так мертвые.

Двое мертвяков стали кружить вокруг меня на лошадях, вскинув вверх кривые мечи. Тот, которого скинул, уже на ногах и осторожно крадется слева, выжидая удобный момент, чтобы напасть.

Я пригнулся и зарычал, отведя правую руку назад для удара. Мертвяки интересуют. Но в первую очередь – гвардеец.

Он крутанул хлыстом, в воздухе сверкнуло блестящее. Я успел отскочить в сторону, но руку все же обожгло.

– Что, ворг, – усмехнулся Жамчин, – трудно быть смелым, когда перед тобой настоящий противник?

В глотке заклокотало, на глаза поползла красная пелена. Я попытался проморгаться, не давая безумию завладеть сознанием, но безуспешно: дымка медленно, но уверенно застилает мир.

Жамчин продолжил издеваться:

– Где же наша красавица? Сама пришла к темнейшеству? Ах нет, это ведь ты ее сюда привел. Стоит спасибо сказать, Ильва будет довольна.

Хотел нарушить собственное правило не разговаривать с потенциальным трупом и спросить – зачем ей принцесса, но ноги уже отпружинили от земли. Я прыгнул на гвардейца, на лету извернувшись, чтобы зацепить когтями незащищенную шею. Но Жамчин ловко пригнулся и подал лошадь вперед.

– Что‑то ты не слишком умел, – проговорил он, когда я приземлился с другой стороны. – Слышал, что ворги – опасные и умелые бойцы. Видимо, ты бракованный.

Пелена накрыла глаза, мерцающая степь превратилась в сплошное красное месиво. Даже мертвяки на своих костяных клячах перекрасились в багровое. Ощутил, как теряю контроль.

Человечье сознание пискнуло и тихо свернулось калачиком в районе пяток. Дальше все в красном тумане. Я бил, резал, рвал и падал, снова поднимался. Меня тоже кромсали. Несколько раз острая боль резанула по плечам, лезвия пытались достать живот, но я успевал уворачиваться.

Кто‑то орал. Сквозь гулкую завесу слышал проклятия и приказы. Но пробудившийся зверь не разбирал речи, только кидался на всех подряд с единственным желанием – вырвать глотку.

Не знаю, сколько так продолжалось. Спустя вечность бешенство понемногу стало отступать. Когда мир из красного превратился в розовый – начал различать детали.

Во рту сладковатый привкус мертвячей слизи и человеческой крови. В душе шевельнулась суровая радость: все‑таки добрался до Жамчина.

Я повертел головой. К глубокому сожалению, обнаружил гвардейца стоящим на земле. Ноги широко расставлены, хлыста нет, но зато в руках кривой меч. Краем глаза в траве я заметил резную ручку с огрызком кнута и злорадно ухмыльнулся.

Снова перевел взгляд на гвардейца. У того лицо в крови, щека рассечена до самого рта, теперь кажется, что он криво улыбается на одну сторону. Руки ободраны до самых плеч.

В эту секунду за спиной хрустнуло, Жамчин прокричал не своим голосом:

– Давайте!

Я резко развернулся, но, видимо, недостаточно быстро, потому что лишь увидел, как сверху упала сетка. В нос ударил знакомый сладковатый запах. Веревки резко стянулись, меня повалили на спину. Пытаясь разорвать плен, я задергался, как лиса в капкане, но в глубине души понял: ничего не получится. С канатами, пропитанными батлоком, не справиться.

Сердце забарабанило, как у загнанного кролика, из груди вырвался бессильный рык, Жамчин с мертвяками обступили меня и ухмыляются с насмешливыми рожами.

У одного охотника напрочь оторвана челюсть, у другого в груди сквозная дыра размером с репу. Что с третьим – вообще не сразу сообразил, только присмотревшись, понял, что спина у него на месте живота и мертвяку приходится смотреть на свой костлявый зад.

– Бешеный зверь, – прохрипел гвардеец, вытирая губы от крови. – Ты и правда страшен. Но с зачарованными охотниками не справиться в одиночку.

Мертвяки хрипло захихикали, на костлявых физиономиях появилось что‑то вроде улыбок. Они одобрительно закивали гвардейцу, сотрясая мослами.

В голове пульсируют всего две мысли: Талисман и Изабель. Видимо, это отразилось на лице, потому что Жамчин пнул меня в бок и проговорил:

– Ты не переживай, ворг. С принцессой все будет хорошо, даже лучше, чем представить можешь. И с тобой, в общем‑то, тоже, когда пополнишь славные ряды нежити.

Тут я не выдержал и взвыл. Кровь в жилах вскипела, словно смола в гномьем котле, я вцепился в сетку и стал дергать веревки. Пропитанные батлоком волокна лишь тихонько зашуршали, под натиском лап выступили бордовые капли.

– Не вой, – бросил Жамчин, отплевываясь кровью. – Тебе уже никто не поможет.

В эту секунду по земле прошелся легкий гул, такой бывает, когда переселяются олени или антилопы. До ушей долетело множественное тяжелое дыхание. Ветер поменялся, нос уловил резкий мускусный запах. Самый лучший запах в мире.

Гвардеец и мертвяки синхронно развернулись в сторону, откуда приближается нарастающий гул. Из травы мне не видно, но по вытянувшимся лицам понял: ничего хорошего не ждут.

На секунду все затихло, показалось, Мертвая степь стала на самом деле мертвой, только легкий ветерок посвистывает среди стеблей. Вцепившись в пропитанный бетелем канат, я застыл в тревожном ожидании.

Глухой рык обрушился на мир и заполнил все вокруг. В этот же момент надо мной пронеслась огромная лохматая туша, за ней еще и еще, пока не оказался окруженный целой толпой меховых гор. Мертвяки захрипели и подняли сабли, Жамчин побелел и попятился.

Веревки ослабли, кто‑то заботливо развязал стяги. Я моментально выпутался из сети и вскочил на ноги.

Целая стая в медвежьем облике окружила меня и голодными глазами смотрит на мертвяков. Глаза горят, с клыков капает, боевой медвежий вид пышет готовностью разорвать любого, кто сунется с мечом.

Один из медведей развернул ко мне огромную голову с красными глазами. В середине лба седое пятно и такие же белые уши.

Я быстро присел на колено перед вожаком, коснувшись когтями земли, в знак покорности и благодарности. По стае прокатилось одобрительное рычание, ворги закивали головами, один даже сам согнул колени, демонстрируя восхищение моей свирепостью и знанием законов.

– Но как? – вырвалось у меня, пока поднимался.

Ворг прохрипел по‑медвежьи:

– Мы слышали твой вой.

– Да, – согласился я. – Но я ведь чужак.

Вожак оскалился, черная шерсть на загривке вздыбилась, из пасти вывалился клуб пара.

– Чужак, – снова прохрипел он по‑звериному. – Но слухи расходятся быстро. До нас дошла весть о твоей борьбе. Значит, это и наша борьба. Так что иди и закончи что начал.

– А вы? – не унимался я. – Зачарованных охотников нельзя убить.

Ворг поднял верхнюю губу, обнажив огромные, даже по меркам воргов, клыки, которые все еще продолжают удлиняться.

– Все можно убить, – прорычал он. – Нужно только знать слабые места.

В груди все возликовало: вот это вожак! Всем вожакам вожак.

Я ухмыльнулся и кивнул. По нему видно – не первый раз охотится в Мертвой степи. Взгляд упал на Жамчина, который, пока мы разговаривали, отошел на несколько шагов и прикидывает, как бы поскорее сбежать.

Спрашивать вожака, почему не разорвали его на лохмотья, не стал. Вместо этого, словно пружина, я метнулся к нему, пробежав мимо изумленного вожака, и вцепился пальцами в глотку. Он не ожидал, что нападу на него в такой момент, даже меч не вскинул. Клинок упал в траву, лицо гвардейца посинело, он стал хватать меня за руку в попытке освободиться.

– Пу‑сти, – прохрипел он, суча ногами. – Лорд бу‑дет ис‑кать меня.

На секунду я задумался. Убить его сейчас, и часть проблем будет решена, не убить – снова начнет гоняться и мешать жить. С другой стороны, если все‑таки заберу Талисман, плевать будет на лорда. Пускай хоть сам король Центральных земель ищет.

Пальцы стали сжиматься на горле гвардейца, он еще сильнее задергал ногами, глаза вылезли из орбит, щеки напухли. В момент, когда в глазу лопнул сосуд, я швырнул его в траву. Абергудец, задыхаясь от кашля, упал на колени.