Марго Генер – Ворг. Успеть до полуночи (страница 60)

– Присоединяйся к нам… – пропел фантом.

– Присоединяйся… – повторил другой.

– Присоединяйся к нам… – загудели остальные.

Через секунду весь хоровод фантомов наполнился протяжным воем с предложениями стать одним из них.

Меня затрясло от бешенства, когти вытянулись на всю длину, тело покрылось шерстью, как если бы перекинулся, но остался на двух ногах. Принцесса замерла, словно лишилась чувств, но по дыханию слышу: в сознании и с ужасом смотрит на происходящее.

– Убирайтесь к Ильве! – прорычал я и кинулся на одного из фантомов.

Я полосанул когтями по призрачной фигуре, на пальцах осталось сияющее голубое облачко. Место, откуда выдрал, тут же заняла новая порция света.

Рванувшись вперед, попытался прорваться сквозь прозрачные тела – если когти прошли, то и я смогу. Но с разбегу врезался в прозрачную стену. Принцесса взвизгнула, в голове зазвенело от удара.

В этот момент порыв ветра принес порцию кислого запаха, в котором примешался еще один очень знакомый и тревожный. Охотники и правда очень быстро передвигаются. И с ними еще кто‑то.

Кровь в жилах забурлила, я вскочил, ставя принцессу рядом с собой, и прикрыл ее плащом.

– Если обидел чем, извини, – сказал я, надеясь, что прозвучало это не слишком жалко.

В душе порадовался, что другие ворги не слышат позорного и недостойного зверя признания.

Изабель крепко прижалась ко мне. Всем боком ощутил ее живое и нежное тепло, даже стук сердца уловил. Правы были в стае: таких, как я, нужно выгонять. Чтобы либо сам издох, либо заматерел.

Шамко отполз в траву и круглыми глазами таращится на происходящее. Сделать, понятно, ничего не может, разве что осколками ледяной травы швырять в призраков. Но это как медведю комар.

– Убегай, парень, – рявкнул я в сторону. – Приближаются охотники, с ними еще кто‑то. Прячься. У тебя есть шанс.

– А вы? – простонал Шамко.

– Мы? – сказал я. – Будем торговаться со смертью.

С этими словами я вскинул голову к ночному небу и издал звук, известный каждому воргу с момента рождения. Над Мертвой степью прокатился жуткий рычащий вой и эхом разнесся в разные стороны. Какая‑нибудь стая услышит и почтит память ворга, павшего в яростной борьбе с нежитью.

В горле потеплело, как в глубоком детстве, когда пил теплое лосиное молоко, в голове пронеслись картины из жизни.

Ярость достигла того предела, когда уже не горячит сознание, а наоборот – остужает. Я готов, твари. Готов.

Из грудных клеток фантомов ко мне потянулись десятки светящихся жгутов. На концах пульсируют небольшие шары, видимо, этим крепятся к телу жертвы.

Я округлил спину и зарычал в зверином оскале. Рука сама метнулась к жгуту, но когти снова прошли сквозь прозрачную массу.

– Присоединяйся к нам… – прогудел фантом.

– Будь нашим братом… – отозвались остальные.

– Лучше я себе голову оторву, – прорычал я.

Один из фантомов пропел:

– Будешь счастлив в объятиях Ильвы…

В меня словно молния ударила, я проревел:

– Вы не получите! Не получите! Я ворг! Я не стану прислужником королевы нежити!

В голове, как испуганные зайцы, заметались мысли, лапы затряслись от бессильной ярости. Пока я судорожно думал, как и что сделать, один жгут приблизился ко мне. Сделав небольшой замах, он устремился к животу.

– Не трогайте нас, – взмолилась Изабель, пряча лицо у меня на груди.

Жгут застыл в мизинце от кожи. Я с непониманием уставился на фантомов, которые с покорным видом качаются в воздухе. Лучи на головах обвисли и устремились в землю. Принцесса выглянула из‑под края плаща и похлопала пушистыми ресницами.

Круг из призраков неожиданно разорвался, фигуры расступились, пропуская нас вперед.

Все еще не веря в неожиданное спасение, я медленно двинулся между призраками, крепко прижимая Изабель к себе.

– Да хранит тебя вечная тьма, – прогудел ближний фантом.

– Да хранит тебя вечная тьма… – загудел хор фантомов.

Под гулкое эхо голосов мы выбрались из круга. Стараясь не оглядываться, я нашел паренька и взглядом указал следовать за нами. То, что произошло, не укладывалось в голове.

– Изабель? – произнес я сурово, шагая настолько быстро, что почти бегу, Шамко еле поспевает.

Она обхватила руками мою шею, ногами не всегда наступает потому, что почти несу. Хрупкое тело скрывается под плащом, которого с лихвой хватает на двоих.

– Что не так? – встревоженно спросила она, заглядывая васильковыми глазами мне в лицо.

Я покосился на нее. Надеялся увидеть вытянутый зрачок в левом глазу – признак тревоги и напряжения, но тот вполне человечий. Круглый и черный.

– Ничего не хочешь объяснить? – спросил я глухо.

Краем глаза заметил, как она побледнела, руки сильнее сжали меня, словно боится, что сейчас отпущу, брошу прямо тут и пойду дальше.

– Не знаю, – проговорила она дрожащим голосом. – Я ничего не знаю, Лотер. Все само происходит. Не оставляй меня, пожалуйста! Я буду смирной, я никогда не буду спорить. Я даже вещи буду твои носить, когда перекинешься. Только не оставляй…

Ее слова оборвались, я на ходу глянул на лицо Изабель. В глазах столько воды, что непонятно, как еще по щекам не бежит. Губы дрожат, взгляд беззащитный настолько, что сам сейчас завою.

– Глупая. Я не оставлю тебя, даже если сама попросишь, – сказал я утешительно. – Только не реви.

Она шмыгнула носом и смахнула слезинку, которая все‑таки прорвалась сквозь ресницы.

Ледяная трава кончилась, снова пошли уже ставшие привычными синие стебли. Вдалеке показалось что‑то серое, высотой с небольшого горного тролля. Тут их быть не должно. Насколько знаю, нежить с троллями не в ладах. Она со всеми не в ладах.

Шамко неожиданно прибавил прыти и поравнялся со мной.

– В тебя страх силы вселил, что ли? – спросил я. – Так быстро очухиваться даже гоблины не могут.

– Мне кажется, – проговорил он, задыхаясь на бегу, – впереди что‑то есть.

– Угу, – бросил я.

– Может, камень? Агатовый, – снова выдавил парень.

Я присмотрелся. То, что принял за тролля, и правда оказалось большим камнем. Даже отсюда видно, как гладко обточены грани. Свет месяца отражается на сероватой поверхности. Показалось, даже мерцает немного.

До него осталось всего около версты. Порыв ветра ударил в спину, принеся с собой резкий кислый запах вперемешку с горьким, пропахшим тиной и болотными испарениями. До ушей долетели обрывистые фразы и странный стук копыт.

Я не поверил, оглянулся.

С той стороны поля несутся четверо наездников на конях‑скелетах. Даже в самых диких мыслях не мог представить, что у нежити есть ездовые животные. Хотя слово «животное» созвучно слову «жить», а эти мертвее самих мертвяков. Разве что глаза горят синим.

Трое из преследователей – охотники. Даже отсюда чую, как злятся, что пришлось столько времени кругами ходить. Рожи перекошенные, в глазах бешенство.

А четвертый – живой. Нелепо подпрыгивает на блестящем в лунном свете позвоночнике, правая рука вцепилась в ребро, а в левой зажат длинный хлыст.

– Жамчин, – прорычал я, поставив принцессу на землю, и оскалился.

Шамко затравленно оглянулся и простонал:

– Гвардеец? Зачем он так далеко забрался?

Я наблюдал, как всадники стремительно приближаются. Из‑под костлявых копыт летят комья земли, трава буквально расступается перед ними. Горячая волна прокатилась по телу, приводя в боевую готовность все, от пяток до макушки.

Откинув края плаща, я присел и зарычал.

– У него личное, – проговорил я глухо. – Бери принцессу и беги к камню. Если погибну, у вас будет время спрятаться.