Марго Генер – Ворг. Успеть до полуночи (страница 53)

С ощущением безнадежности я наконец понял, что произошло. В груди защемило от сладкой тоски и одновременно печали, потому что до тех пор, пока ворг не нашел себе пару, он свободен.

Я шагнул к принцессе, взяв за плечи, посмотрел в лицо.

– Вас никто не найдет, – пообещал я так, словно этим могу обезопасить. – А если найдет, клянусь собственным оборотом, перекопаю всю Мертвую степь вместе с нежитью и верну.

Кажется, она поверила, потому что кошачий глаз снова стал человеческим, а щеки покрылись легким румянцем. Я чуть не застонал – как давно не видел этого румянца.

Рядом послышалось легкое покашливание. Оглянувшись, увидел изумленные глаза Шамко. По лицу ясно – его обещания не впечатлили. Но это не важно, главное – принцесса доверяет.

Я приподнялся над травой. Теперь уже три черные точки маячат на горизонте. Все еще далеко, но если приглядеться, можно различить фигурки.

– Перенесу вас подальше от следа, – сообщил я.

С этими словами повернулся спиной к Изабель, чтобы она не видела моего лица. Клыки моментально вытянулись, руки удлинились вместе с пальцами и когтями. С такими хорошо не только рвать врага, но и опираться при беге. Холку выгнуло дугой, но под плащом не видно, как дыбится шерсть.

– Садись, – сказал я принцессе охрипшим голосом, выглядывая из‑под капюшона. – Держись крепко.

Она чуть отшатнулась, но через секунду уже вскарабкалась на спину и крепко обхватила меня ногами. Тонкие пальцы вцепились в плечи, как маленькие крючки. От ее тепла и сладкого запаха помутился ум. Чуть не забыл, где нахожусь, зачем и почему. Рыжий локон свесился у края капюшона. Хотел понюхать его, но голос Шамко привел в себя.

– Мне кажется, – проговорил он, выглядывая из травы, – на горизонте появились фигуры.

Человечье зрение хуже ворговского. Если даже парень их заметил, значит, уже совсем близко.

– Готова? – спросил я.

Принцесса кивнула, шурша волосами о капюшон.

– Тогда вперед! – хрипло скомандовал я себе и сиганул с места.

Чтобы не оставлять лишних следов, пришлось прыгать без разбега, а это даже для зверя непростая задача. Но следующие прыжки дались легче из‑за разгона. Лишь когда пробежал полверсты, остановился.

Солнце наконец провалилось за горизонт, на сиреневом небе зажглись несколько звезд. В такое время видно только самые яркие. В быстро сгущающихся сумерках появились голубоватые светляки.

Трава тут еще выше, даже мне до груди доходит. Рядом несколько деревьев, маленькие, но в сумерках крона замерцала синевой, почти как в Изумрудном лесу.

Изабель аккуратно сползла с меня и остановилась возле одного из них.

– Жди здесь, – приказал я. – Из травы не высовывайся. Не знаю, видит ли нежить в темноте. Но проверять не хочу.

Она быстро закивала, а я тем же путем помчался обратно, стараясь приземляться ровно на то место, куда уже наступал.

Когда прибыл, обнаружил Шамко, сидящего в траве. Парень обхватил колени и уткнулся лбом, будто смирился с участью. Он медленно покачивается и что‑то бормочет.

– Молишься? – спросил я рычащим голосом.

Он вздрогнул, словно не слышал моего приближения, лицо искривилось в гримасе ужаса. Через секунду он выдохнул и проговорил с облегчением:

– Я думал, это нежить.

– Угу, – буркнул я, разворачиваясь спиной. – Нежить с горящими глазами.

Парень неловко вскарабкался мне на спину. Костлявые колени уперлись под мышки, в щуплом парнишке оказалось достаточно силы, чтобы сдавить ребра. Я недовольно зарычал, парень запоздало спохватился и ослабил давление.

– Просто вас долго не было, – пояснил Шамко, цепляясь за воротник.

Застежка больно впилась в шею, я зарычал и рванул вниз. Она звякнула, но выдержала.

– Аккуратней, бестолочь, – гаркнул я – За плечи держись. Или задушить пытаешься? Так я мигом разберусь.

– Что ты! Что ты! – поспешно проговорил перепуганный парень. – Извини. Просто не доводилось ездить на ворге.

– Вот и не привыкай, – сказал я сурово и изготовился для прыжка.

Шамко вцепился в плечи и проговорил вдохновленно:

– Кому расскажи – не поверят!

– Попробуй только, – пригрозил я, отталкиваясь от земли. – Тогда точно голову оторву.

Черные точки на горизонте размылись из‑за сумерек, теперь толком не видно – близко или далеко.

Но расстояния еще хватает, чтобы успеть перебить следы.

Я пронесся след в след и остановился возле деревьев. Не дожидаясь, пока Шамко очухается, скинул со спины.

Изабель сжалась комочком под деревом в траве. Два синих светляка кружатся над головой и норовят примоститься в огненной шевелюре. Я отогнал козявок прочь, чтобы не привлекали внимания.

– Сидите здесь, – сказал я. – Тише мышей. Я вернусь, как только уведу их на достаточное расстояние.

Шамко отполз к дереву и прислонился спиной к стволу, будто только что не верхом ехал, а с утопленниками бился.

– Возвращайся скорей, – сказала Изабель дрожащим голосом.

Белая кожа принцессы в свете мерцающего дерева показалась фарфоровой. В глаза постарался не смотреть, потому что в сумерках они стали казаться бездонными. Пришлось остановиться на вырезе.

Еле удержался, чтобы не обнять ее. Если б стая узнала, какие мысли посещают ворга, изгнали бы. Одно дело – таскать деревенских девок на сеновал, другое – думать о том, о чем думаю я.

Чтобы не испытывать судьбу и себя вместе с ней, я резко развернулся и огромными прыжками понесся через поле. На бегу приходится поглядывать в сторону берега, откуда медленно, но верно приближаются охотники.

Сумерки быстро перетекли в ночь. Перепрыгивая кротовьи норы, я крутил головой, даже в небо успевал таращиться.

Там уже вовсю горят звезды. Месяц молодой, не особо светит, так что можно не бояться быть замеченным. Да и тучки вон ползают.

Из травы повылезали светящиеся букашки, кусты и деревья засверкали еще больше. Когда добрался до места, откуда забирал спутников, ночной воздух заполнили мерцающие голубоватым сиянием точки. Среди синеватой травы и искрящихся кустов выглядит очень магично.

Я тряхнул головой, выгоняя посторонние мысли, и оглянулся.

Три точки на черном горизонте превратились в головы с блестящими в свете месяца черепушками. Ворговское зрение позволило разглядеть угрюмый оскал отвисших челюстей и провалы в глазницах.

Я раздраженно скривился, не веря, что убегаю от нежити. Во рту стало горько и противно от одной лишь мысли, что об этом могут узнать в бывшей стае. Злясь на себя, я лязгнул зубами и глянул под ноги.

Пришлось изрядно потоптаться, чтобы замести следы Изабель и паренька. Для пущей убедительности упал на спину и несколько раз прокатился туда‑сюда. Даже если видели три следа в начале, то здесь их попросту не найдут.

Отплевавшись от синей травы, я поправил сбившуюся набок лацерну. Затем вскинул голову, стараясь, чтобы капюшон не свалился, и издал самый узнаваемый звук ворга:

– Ау‑у‑у, Ау‑ау‑ау‑ау‑у‑у‑у!

Вой получился отменным. В памяти на секунду промелькнули картинки, в которых залезешь на холм и затягиваешь песню на полночи. Другие звери начинают отвечать в тон. Дикий хор разливается над лесом, очищая мысли и душу.

Я досадливо вздохнул и опустил голову, мгновение воспоминаний испарилось, как вода с жабьей спины.

Со стороны охотников послышалось оживление, уши различили топот костяных ног, раздались приглушенные голоса.

Колени согнулись, изготавливаясь для прыжка, когти уперлись в землю, усиливая сцепку с поверхностью. Я зарычал, как пробудившийся от спячки медведь, и оттолкнулся. В полете успел разобрать слова мертвяков.

– Я же говорил – ворг! – хрипел один. – А ты все: «Люди, люди…»

– С ним люди! – отозвался другой.

– Нет с ним никого, – рявкнул первый, – ворги умеют запутывать следы.

– Заткнитесь! – крикнул третий. – Я вижу его! Он убегает!

Я ухмыльнулся про себя. Трава и кусты замелькали по сторонам, рыхлая земля тихо ударяется в конечности. Пожалел, что не успел перекинуться волком, но потом подумал о штанах, лацерне и смирился.

Из‑за скорости светлячки и мерцающие растения превратились в яркие полоски. Иногда нерадивые козявки попадают в лицо, только отплевываться успеваю. Один светляк больно врезался в глаз. Роговицу обожгло, чуть не споткнулся об очередной кротовий холмик.

– Да чтоб тебя пауки сожрали! – прорычал я, переходя на три конечности, потому что левой рукой пришлось выколупывать горе‑козявку.