Марго Генер – Варвара. Наездница метлы (страница 15)

Он бросил подушечку кошке. Та сначала дернулась и хотела убежать, но любопытство пересилило страх. Осторожно переступая лапками, кошка приблизилась и понюхала подарок. Затем лизнула и захрустела кормом, послышалось тихое мурчание.

Я оперлась плечом на стену и прижала метлу к груди. Почему-то теперь она кажется родной и любимой, словно всю жизнь была со мной.

– Почему инквизиторы охотятся на ведьм, если даже ангелы с ними сотрудничают? – поинтересовалась я у белобрысого.

– Кто? – изумился он. – Ангелы с инквизиторами?

– Ангелы с ведьмами.

Чистое лицо Кафриэля стало печальным, ангел поднял глаза к небу и сложил руки.

– Вот что я расскажу тебе о них, – произнес он, глядя куда-то вдаль. – Прежде они назывались иначе. И вообще, у инквизиторов было много названий. Охотники, ассасины и куча других. До нынешних времен дошло только первое. Это не важно. Дело в том, что они обычные люди, считающие любое превосходство потенциально опасным для миропорядка. Ведьмы, колдуны, волшебники, чародеи, по их мнению, представляют угрозу для простого человека, который не может защитить себя.

– А человек и правда не может? – решила уточнить я, вспомнив водителя «хаммера» и бывшего мужа.

Кафриэль подозрительно покосился, словно понял мои мысли.

– Недостойно желать людям зла, – сказал он с укором.

– Один мерзавец протаранил мне машину и едва не отправил на тот свет, – напомнила я, чувствуя, как внутри начал закипать праведный гнев. – А второй ушел и даже не явился на развод. Такие люди должны нести ответственность.

– И ты считаешь себя в праве карать?

Я подняла на него недоумевающий взгляд и сказала:

– Карать? О чем ты? Я вообще-то полицию и суд имела в виду. Уж не знаю, как муж умудрился все так быстро провернуть. Наверное, нашел себе молодую дурочку и сбежал. Мужчинам сложно соображать, когда видят грудь, а у этой, видимо, четвертый размер.

– Ты должна простить, – наставительно произнес Кафриэль.

– Я никому ничего не должна.

Из-за угла вышла другая кошка и угрожающе уставилась на первую. Пятнистая зашипела и выгнула спину, готовая к атаке. Кафриэль прикрикнул на обеих и замахал руками, а кошки с мяуканьем бросились врассыпную, высоко задрав хвосты.

– Вообще-то, – сказал он, беря меня под локоть, – если вернуться к теме защиты людей от ведьм, существуют некоторые способы. Раньше вешали смоляные крестики на дверь. Говорят, помогало. Некоторые, сыпали мак. Думали, что ведьмы собирают зернышки. Когда рассказал об этом членам Круга, те неделю по полу от смеха катались.

– Так, значит, от ведьмы защититься нельзя?

– Можно, но об этом потом, – проговорил Кафриэль. – Пойдем, пройдемся. Негоже стоять возле отходов.

Мы двинулись сквозь дворы мимо пустых лавочек и светящихся окон. На некоторых нет занавесок и можно наблюдать, как хозяйки копошатся на кухнях, толстопузые мужики тыкают пульт телевизора, кто-то таращится в монитор.

Когда двор закончился, перед нами зашумел проспект. Целую вечность ждали светофор, наблюдая бесконечный поток машин, непонятно откуда взявшийся в такое время. Даже хотела применить метлу, но Кафриэль положил ладонь на черенок и покачал головой.

– Слишком много свидетелей, – сообщил он.

Наконец, когда светофор изволил зажечься зеленым, мы быстрым шагом перебрались на другую сторону.

Я пробормотала:

– Водители совсем охамели.

– А что не так? – поинтересовался ангел.

– Заезжают за стоп-линию. Вот сейчас с удовольствием применила бы ведьминские штучки.

Кафриэль проговорил:

– Лучше пока не торопиться.

Пройдя еще немного, вошли в парк, который в темноте кажется настоящим лесом, правда лавочки и фонари портят эффект. Впрочем лишь это напоминает, что я нахожусь в мегаполисе, а не в выдуманной фантастической стране. Парк давно опустел, только влюбленная парочка обнимается на дальней скамейке. Деревья тихонько шелестят кронами, шум проспекта остался позади, и теперь тоже кажется далеким и нереальным. Воздух свежий и немного сырой, видимо, где-то овраг.

Повернув на пустую аллейку, засыпанную мелкой крошкой, мы двинулись вперед. Фонарей мало и кажется, тропинка теряется где-то во тьме.

Я прислушалась к ощущениям. В отличии от Асмодея, который будоражит кровь, баламутит мысли, ангел вызывает чувство безопасности и покоя. Но я твердо решила следовать совету каркуратора даже относительно белобрысого.

Под ногами тихо шуршит гравий, волосы колышет ночной ветерок, рядом вышагивает Кафриэль с видом благородного достоинства.

– Значит, – произнесла я задумчиво, когда мы в очередной раз повернули, огибая заросли кустарников, – я могу испускать огненные шары, телепортировать предметы и швыряться лазерными лучами?

Ангел поправил воротничок и смахнул с плеча невидимую пылинку.

– Не совсем так, – ответил он, помогая мне спуститься с высокой кочки. – Ты говоришь о, так называемой, мужской магии. Она, как правило, очевидна и больше похожа на науку. Этим занимаются колдуны, волшебники, чародеи и прочие маги. Сила ведьм скорее природная. Это мудрость и управление стихиями.

– Ну вот, – фыркнула я. – Даже тут дискриминация.

– Ты просто еще не понимаешь, какая это мощь. Инквизиторы не просто так гоняются за вами не одну тысячу лет. Хотя есть некоторые женщины, которые неплохо овладели мужской магией. Но ведьмы из них никудышные. Но ты нарожденная. Это значит – бесконтрольная огромная сила, которую все хотят перетянуть на свою сторону.

– А инквизиторы? – поинтересовалась я.

Кафриэль искоса посмотрел на меня и произнес:

– Инквизиторы, как огня, боятся нарожденных. Хотя встречаетесь вы редко. Да и сила долго спит. Не каждая может вытащить ее из глубин себя. Потому до инициации нужна охрана.

Хотела спросить, как получилось, что женщины получили доступ к мужской магии, но промолчала, решив, что информацию, которая разрушает привычную картину мира, следует получать дозировано.

Ангел поднял голову и посмотрел на ветки, затем повертел головой. Лицо стало сосредоточенным, в голубых, как топазы, глазах мелькнула тревога. Он придержал меня за локоть, светлые брови сшиблись на переносице, ангел оглянулся и проговорил с напряжением:

– Что-то не так.

Я с озабоченностью покрутилась. Вокруг лишь темные деревья и одинокие фонари, которые плохо справляются с мраком.

На парк опустилась гнетущая тишина, даже шелест деревьев прекратился. Когда ветер стих, возникло ощущение, что мы в каком-то вакууме, а у меня в животе похолодело. Через миг из темноты аллеи послышались шуршащие шаги – кто-то движется прямо на нас и совершенно этого не скрывает.

Кафриэль задвинул меня за спину и опустил руки, растопырив пальцы. Шляпа с подушкой упали на землю и остались одиноко лежать у его ног. Шаги приближались, а мне все сильнее хотелось оказаться где-нибудь подальше от этой мистики, которая плохо укладывается в голове.

Через несколько мгновений из темноты вышел тот самый невысокий мужчина с сумкой наперевес, который зыркал по сторонам в клубе. Он остановился под фонарем и взглянул на ангела. Губы незнакомца скривились в ухмылке, шрам под глазом некрасиво изогнулся, потом он сложил руки на груди и заговорил низким голосом:

– Вот и наш ангел-предатель.

Он откинул короткую челку, всем видом говоря о презрении и ненависти, хотя сложно представить, как можно ненавидеть ангела.

Кафриэль выглядит спокойным, только пальцы немного подрагивают, выдавая напряжение.

– Это вы считаете меня предателем, – сказал он, глядя в темноту позади него.

Незнакомец кивнул и стал прохаживаться из стороны в сторону, словно учитель на уроке литературы.

– Считаю, – проговорил незнакомец с нажимом. – Тебя и остальных лицемеров, которые прикрываясь именем Его, славят грехи и пороки.

Лицо чужака покраснело, шрам налился так, что, кажется – сейчас лопнет. Он тяжело задышал, нагнетая ярость, руки опустились, пальцы сжались в кулаки, человек схватился за сумку и застыл в нерешительности.

Ангел поглядывает на него, но внимание приковано к темноте, словно отлично видит во мраке, как и Асмодей.

Пару секунд он молчал, потом произнес:

– Ты глупец, инквизитор. Мы все дети Его. У людей есть свобода выбора, но нам он не подвластен. Нелепо обвинять птицу за умение летать, а рыбу за способность дышать под водой.

Инквизитор криво усмехнулся и достал из сумки деревянную пластинку с отверстием. Я осторожно выглянула из-за плеча ангела, поддавшись любопытству, хотя сердце ухает, как кувалда.

Человек со шрамом поднес пластинку к лицу и глянул в отверстие прямо на меня. Когда подул ветер, добавляя еще больше мистики происходящему, стало совсем тревожно. Деревья зашумели голыми ветками и протяжно застонали, вторя моим страхам.

Жутковатое лицо инквизитора искривилось ухмылкой. Он убрал пластинку и сказал, оставив ладонь в сумке:

– Отдай нам ведьму. Мир должен быть гармоничным и чистым от всего, что нарушает естественный ход вещей.

Кафриэль улыбнулся и сложил ладони перед грудью. Видимо, это его любимый жест.

– Если считаешь застой естественным, вам следует перебраться в болота, – сказал ангел. – Там спокойно, каждый день как предыдущий. Нет, инквизитор. Моя задача защищать. Ведьму не отдам.