Марго Генер – Цитадель (страница 18)

– Варда действительно нашел бы выход, – прошептала Каонэль. – Он всегда знает, что делать.

Ворг громко сглотнул и с трудом отвел взгляд от соблазнительных форм серой, быстро оглядев прибывших.

Все, кто собрался на плато, смотрели в их сторону. Будто ждали подходящего момента, чтобы напасть и отобрать осколки. А сейчас не подходили лишь потому, что опасаются. Их трое. Или четверо, если считать ихтионку. После того как увидела гнома, она как-то подобрела. Тогда и гнома надо считать. С гномом пятеро.

– Тьфу ты, – выругался Лотер собственным мыслям и с шумом поскреб когтями подбородок.

Солнце уже переползло на другую половину неба и медленно пошло вниз. Золотые лучи падают на верхушки деревьев и делают листву похожей на изумруды. Несмотря на то что лес начинается намного дальше, а тут лишь роща, кроны образуют плотную тень. Зато плато полностью залито светом.

Территория у деревьев занята разномастным народом, оружием и пожитками. Одни ковыряются в котомках, другие точат ножи. Кто-то вообще делает вид, что дремлет, хотя на самом деле тщательно прислушивается к разговорам.

Эльфийка на солнце выходит не охотно, зато мелкинд – коротышка чуть выше гнома с широким ртом – с удовольствием подставляет лучам то один, то другой бок.

Каонэль проследила за взглядом ворга и наконец перестала бегать.

– От него пахнет магией, – сказала она, кивнув на мелкинда.

– Откуда знаешь, как она пахнет? – удивился Лотер.

Серая многозначительно хмыкнула и перевела взгляд на человека.

– Наученная, – проговорила она и подскочила к Теонарду, когда тот отвернулся к голубям. – Что ты там все время пишешь?

Она быстро выхватила пергамент из рук человека. Тот даже опомниться не успел, а эльфийка принялась бегать взглядом по строчкам. К ее сожалению, язык письма оказался неизвестен. Серая разочарованно надула губы.

Пользуясь моментом, Теонард забрал пергамент и что-то пробурчал. Затем открыл замок на клетке и вытащил голубя, который больше всех ворковал. Немного повозившись с лапами, человек привязал письмо и подбросил птицу.

Крылья расправились, голубь взмыл вверх и быстро помчался прочь.

– Вообще-то, да, – произнес Теонард, провожая голубя задумчивым взглядом. – Надо что-то делать. Раз у каждого по осколку, значит, в сумме должен быть Талисман. Это если представить, что все здесь. Уж не знаю, что там и как, но я бы попросил у всех в долг куски. Потом бы отдал. Честно. А потом делайте что хотите.

Когда птица скрылась из виду, человек опустил голову и прямо посмотрел на Каонэль.

– Больше не трогай моих писем, – раздельно сказал он.

– Не могу обещать, – бросила эльфийка.

Она отошла подальше, потому что хоть человек и не выглядит опасным – кормит птичек и карябает закорючки на льняном пергаменте, – но внешность обманчива.

– А ты попробуй, – настойчиво проговорил Теонард и сделал вид, что чешет спину, но серая заметила, что проверяет арбалет.

Она скривилась, словно увидела слизняка у себя на животе, и проговорила:

– Кому-кому, а тебе обещать ничего не буду. Ты врун. К тому же человек, что, в общем-то, одно и то же. Сначала голуби, потом письма, а дальше что? Знаю я, на что вы способны.

Теонард добродушно улыбнулся.

– Правильно, – проговорил он, поправляя замок на клетке. – Бойся. В гневе я страшен. Сам не видел, но говорят, зрелище не для слабых. Как я рвал врага в той славной битве… Сколько крови пролилось. А я стоял на горе трупов с яростным лицом и хохотал, потому что в одиночку сразил целый отряд.

Лицо человека стало мечтательным, он сунул край пера в рот, взгляд устремился в небо. Каонэль посмотрела на него с недоверием и отошла еще на пару шагов.

– Я не боюсь, – проговорила она и отвернулась.

Из расщелины с берега высунулась белая мордашка с красными глазами. Ихтионка недовольно сморщила нос и что-то прошипела. По лицу видно: устала от воздуха. Слишком долго приходится сидеть на берегу, даже с учетом постоянных ныряний. Из всех прибывших она оказалась самой покладистой. Воргу даже показалось – наивной.

Селина довольно быстро согласилась с тем, что надо сидеть и ждать, как она выразилась, «у моря погоды», потому что осколки Талисмана в разных руках. Теперь грелась на теплом камне, периодически погружаясь в воду, потому что чешуя на солнце быстро пересыхает.

Ворг тяжело выдохнул и поднялся с земли. Он с хрустом потянул позвоночник, морда демонстративно оскалилась. В два прыжка Лотер оказался на небольшом камне в середине лагеря, если их сборище можно так назвать. Затем выпрямился во весь рост и заговорил глухим рычащим голосом:

– Народ! Мы тут собрались стараниями чародея. У каждого припрятан осколок. Думаю, все хотят, чтобы он заработал. По словам все того же чародея, куски должны быть вместе. Я понятия не имею, как это работает, но старец очень рекомендовал построить Цитадель. Зачем – только великой медведице известно. На плато много разных рас, и не пойму, почему еще не перебили друг друга. Вон, огр смотрит голодными глазами на берег с ихтионкой, а гоблин косится на мелкинда. В непростой ситуации мы. В общем, у кого какие мысли – высказывайтесь.

Повисла гнетущая тишина. Несколько десятков глаз остановились на ворге, который терпеть не мог внимания. Хищникам положено таиться и нападать из засады, а не выступать перед толпой.

Солнце медленно поползло к закату, расплескивая оранжевые лучи на облака. В вечернем воздухе появился первый намек на прохладу. Такое лишь звери и эльфы могут заметить.

На море поднялись волны, хотя ветер стих. Вода с шумом накатывалась на каменистый берег, гравий шелестел, как лес во время дождя. Волны ударялись о каменную стену и булькали, попадая в вымытые течением пещерки.

Теонард и Каонэль с интересом смотрели на ворга. Видимо, не ожидали, что и впрямь полезет вещать. Когда Лотеру надоело стоять истуканом посреди разношерстной публики, он повернулся, чтобы уйти.

В этот момент раздался тихий, чуть шипящий голос:

– Почему ты командуешь?

Ворг обернулся и увидел прямо у камня низкорослого мелкинда. Тот стоял, скрестив руки на груди, до живота свисали амулеты и обереги. Под мантией в районе сердца дрожание, видимо, там осколок. На плато собралось столько осколков, что они вибрируют постоянно.

– Потому, что этого больше никто не делает, – огрызнулся Лотер. – Думаешь, мне очень хочется со всеми возиться? Терпеть не могу возиться.

Для пущей убедительности он по-звериному тряхнул головой, глаза сверкнули, словно рубины. В лучах вечернего солнца его шерсть казалась смазанной чем-то жирным и блестела, как антрацит.

Жуткая пасть ворга приоткрылась, он издал звук, похожий на фырканье лошади и медвежье рычание одновременно. Но кидаться на коротышку не стал.

Мелкинд еще больше осмелел и упер руки в бока, переступив с каменной плиты на лесную почву.

– Так, может, слезешь оттуда и пустишь меня? – предложил он, угрожающе теребя зеленый амулет. – Я Виллейн, выходец пустынь. Как известно, только пустыни рождают великих мудрецов.

Над плато прокатились ироничные смешки, ворг произнес раздраженно:

– Тут каждый может сказать, почему именно он, такой прекрасный, должен править королевствами и вообще – мирами.

– Вообще-то не каждый, – бросил мелкинд.

Полузверь к дерзости не привык. Пусть даже от мелкинда, который, видимо, просто не знает, с кем говорит. Обычно воргов если не уважают, то боятся, считая многодушными, злыми и коварными. Лотер отличался от сородичей некоторой мягкостью, но в сравнении с остальными оставался опасным хищником, с которым лучше не связываться.

Только он присел, чтобы зарычать в лицо нахальному мелкинду, да погромче, чтоб наземь сел от испуга, из толпы раздался скрипучий голос:

– А чем ты лучше?

Из-за небольшого валуна шагнул северный гоблин. Лицо зеленое, как недельный гороховый суп, нос длинный, даже для гоблина. Но больше всего привлекают внимание глазки – маленькие, бегающие, словно украл что-то или только собирается. Но обязательно украдет.

Из одежды портки, жилетка из старой кожи да сапоги по самые колени. На поясе дорожная сумка. Гоблин постоянно прикладывал к ней ладонь, словно проверяя – на месте ли. С другой стороны кривой ятаган в ножнах. Ветерок теребил реденькие волосы на макушке, и те выглядели как ожившие червяки.

Ворг бросил короткий взгляд на человека и эльфийку. Видя, как быстро накаляется обстановка, он быстро оглядел всех оценивающим взглядом, на случай если понадобятся союзники.

Теонард оперся спиной на клетку и делал вид, что дремлет. Однако Каонэль напряженно наблюдала за сборищем из-за обкатанного камня возле деревьев. Пальцы еле заметно подергивались, будто готовится выхватить антрацитовый клинок. Но эта точно не кинется, если не будет уверена в победе.

Когда с моря подул легкий бриз, все инстинктивно потянули носом, даже люди, у которых обоняние слабое. Воздух стал влажнее, предвещая непогоду. Словно шторм идет где-то далеко в море, а им заметны лишь отголоски. Потом народ покосился на ихтионку, полагая, она должна быть в курсе, что там творится. Но морская дева не поняла намека и продолжила ковыряться в пучке водорослей на колене.

– А почему нет? – воспользовавшись паузой, вставил мелкинд. – Талисман – предмет магический. Я с магией на короткой ноге, так что логичнее всего, если осколки будут храниться у меня, как у самого подкованного в вопросе колдовства. Ну и верховодить, естественно, мне.