Марго Генер – Трое из Леса возвращаются. Меч Томаса (страница 41)

Олег сказал:

– Всякие секты и культы любят селиться в городах. Там легче послушников вербовать. Так что идем в ближайший. Чует мое нутро, что мы близко к цели.

Люсиль снова осмелела и влезла с вопросом.

– И почему? Точнее я понимаю, вы пастор, говорите со всевышним, вам разные откровения бывают, хотя я уже ни в чем не уверена. Но откуда вы знаете, что мы близко?

Олег вздохнул и пожал плечами.

– Я же человек духовный, – многозначительно отозвался он. – Потому и знаю.

Савмак и Люсиль сразу присмирели – власть религиозных персон пока сильна. Его они приписали к пасторам, потому и слушают беспрекословно, даже если прикажет сигануть с обрыва во имя церкви. Волхв покачал головой собственным мыслям. Человеку нужен порядок, и правила нужны, но думать ему пора самостоятельно. Только для этого надо обучиться этому самому думанью, а на это еще мало кто способен.

Лес пропускает их дружелюбно и мирно, в хвойном бору приятно пахнет смолой, такой воздух самый полезный, потому как убивает всякую заразу. Радостно чирикают птахи, солнце освещает дорогу теплыми лучами. Люсиль отогрелась, идет рядом и пышет здоровьем и молодостью. Юный организм быстро справляется с испытаниями, она уже и забыла думать о страшном холоде, который испытала в небе.

Савмак тоже на вид немного оправился, кусты смягчили падение и ушибся он не сильно. Передвигается размашистыми шагами, мощный и уверенный, даром что похрамывает немного, но это скоро пройдет. Особенно если подлечить малость.

– Долго нам еще? – поинтересовалась Люсиль.

Олег повернул голову правым ухом вперед, острый слух того, кто вырос в лесу, уловил скрип повозки.

– Впереди дорога, – сообщил волхв. – А значит, город близко.

Не пытаясь скрыть облегчения, Люсиль выдохнула, лицо стало мечтательным, зашагала она бодрее, как молодая лошадка, почуявшая близкий дом.

Дорога выпрыгнула перед ними из высоких зарослей крапивы, через которую они пробирались, закрывшись рукавами. Тракт широкий, с двумя глубокими колеями, указывающими на то, что ездят здесь часто и много. По одной стороне дороги лес, из которого они выбрались, по другой – широкое ржаное поле, а сам тракт вьется в обе стороны грунтовой лентой.

– Только что как раз проехала телега, – заключил Олег, глядя на свежие следы от колес в пыли.

Люсиль горестно вздохнула.

– Эх, не успели. А так бы на ней доехали.

– Это если бы возница согласился нас взять, – заметил волхв.

– Согласился бы, – уверенно сообщила Люсиль и сложила руки под грудью. – Приличные люди не отказывают леди в просьбе.

Олег хмыкнул.

– Так то приличные, – проговорил он. – Кто знает, какие люди ездят по этому пути.

Задор Люсиль немного угас, он отстала и пошла рядом с Савмаком, он большой, сильный и не обижает правдой.

В одиночестве по дороге они шли недолго, когда солнце передвинулось немного к западу, продолжая сиять все так же бодро, позади послышался стук копыт и скрип колес.

– Переждать бы в кустах, – предложил Олег. – Пускай себе едут с миром.

Савмак возмущенно стукнул себя могучим кулаком в грудь и воскликнул:

– Я не стану сидеть в кустах, как какой-нибудь трус тонкошкурый!

Люсиль окинула волхва победным взглядом, гордо расправив плечи и вышагивая рядом с таким смелым и отважным ратником. Олег пожал плечами.

– Трусость не всегда трусость, – заметил он, – но еще и осторожность, и предусмотрительность.

– Не полезем мы в кусты, – решительно сказал Савмак.

Олег согласился.

– Ну, как знаешь.

Кибитка догнала их быстро. Пыль поднялась высокая и густая, лошадь в яблоках взмыленная, глаза красные, а на губах пена, из чего ясно – гнали животину яростно и беспощадно. Сама кибитка серая от пыли, а возница на козлах сидит хмурый и угрюмый, шляпа с широкими полями наползла на глаза, тело закутано в безразмерное тряпье, а сидит, как нахохленный воробей.

– Доброго дня, мил человек! – поприветствовал его Савмак и помахал широкой дланью.

Возница смачно сплюнул в пыль и рявкнул, во рту сверкнул золотой зуб:

– Прочь с дороги, рванина! Дай проехать!

Ратник вмиг потемнел лицом, Люсиль спряталась за него, выглядывая из-за плеча.

– А чего ты грубишь? – поинтересовался Савмак. – Я тебя разве обидел?

Пальцы возницы стиснулись на уздечке, другая рука легла на пояс, он нервно оглянулся и прорычал снова:

– Я сказал, прочь! А то мало не покажется!

Из кибитки донесся слабый писк, какая-то возня. Этого хватило, чтобы ратник с места сиганул к козлам и вцепился мощными пальцами вознице в горло. В этот же момент из-под полога кибитки вывалился десяток головорезов, у каждого в руках по длинному изогнутому ножу, у троих длинные эспиньоли, которые стреляют быстро и разрушительно.

Они ринулись на Олега всей толпой, оставив возницу сражаться с Савмаком. Волхв оттолкнул Люсиль в кусты, оттуда послышался писк, а Олег тут же приложил кулаком в чью-то физиономию. Смачно хрустнуло, раздался вопль боли и безысходности, видимо удар раздробил челюсть.

После трех ударов волхва, раскрошивших чьи-то кости, нападающие трусливо отпрыгнули назад и окружили Олега. Трое нацелили ему в грудь дула эспиньолей. Крупный, с перевязанным глазом, головорез оскалился и положил палец на спусковой крючок.

– Сегодня удача нам улыбается, – прохрипел головорез. – Добычи будет в два раза больше. Стреляю первым, хе-хе!

Он прицелился, но нажать на спусковой механизм не успел – ему на голову с тупым звуком обрушилось бревно, что-то хрустнуло. На лице головореза отразилась искренняя растерянность и неверие в то, что на сегодня он уже исчерпал все запасы удачи. Глаза его закатились, колени подкосились, и он грохнулся лицом в пыль, подняв густые серые клубы.

Позади него с широкой дубиной в руках, перепуганная и растрепанная Люсиль. Глаза бешеные, лицо бледное, но смотрит так решительно и страшно, что ни один из головорезов не решается напасть.

– А ну разойдись! – прокричала она тоненьким голосом и замахнулась дубиной.

Звук ее нежного голоса вывел разбойников из ступора, но напасть на нее они не успели. С воинственным криком сверху налетел Савмак и приземлением уложил сразу двоих. Под козлами в пыли осталось неподвижное тело возничего, ратник тем временем стал молотить направо и налево, раскидывая налетающих на него головорезов.

– Подходи! – ревел он, как разъяренный тур. – Всем достанется!

Олег бился молча. Двоих, у кого остались эспиньоли, он обезвредил быстро, уже не поднимутся, так и останутся валяться в пыли, пока коршуны не растащат останки. Мысленно он уже далеко, пытается заглянуть за Край и приоткрыть завесу, что скрывает тайну блага для всего человечества. Но кулаки работают четко и уверенно, под ними хрустит, в лицо брызгают горячие багровые капли. После падения тело все еще болит. Мышцы уже срослись, но связки еще в процессе, надо бы отдохнуть, а не кулаками махать. Да и головорезы эти – болваны, что сбились с пути. Кто знает, что толкнуло их на большую дорогу. С другой стороны, у каждого есть выбор, и только он решает, по какому пути пойти. Правда не все это осознают, тем более когда над душой стоят узурпаторы культов и не дают возможности глянуть по сторонам.

Как добил последнего – Олег не помнил, что-то вязкое и теплое растеклось под пальцами, он сдавил, раздался вопль боли и ужаса, а потом тишина. Волхв отбросил бывшего разбойника в куст и огляделся, глубоко вдыхая и выдыхая.

Кибитка на дороге стоит неподвижно, уставшая лошадь склонила голову и смотрит в пустоту остекленевшим взглядом. Вокруг безжизненные тела в неестественных позах, над ними Савмак с налитыми кровью глазами дышит, как разбуженный медведь. Рядом Люсиль с дубинкой, таращится перепугано на Олега и на все, что они вместе здесь учинили.

– Да как же это вышло… – прошептала она неверяще.

Волхв стер ладонью с лица чужую кровь и вытер о штанину.

– Настоящая женщина, – похвалил он. – Амазонка!

Люсиль шумно сглотнула и выдавила неуверенно:

– Я леди…

– Значит, леди тоже амазонки, – убежденно сообщил Олег. – Правда, некоторые стесняются.

Савмак с силой потер щеки и сдул с брови каплю чужой крови.

– Где это видано, чтоб на мирных путников средь бела дня нападали? Пастор, кто это такие, а?

– Да разбойники обычные, – сообщил волхв. – Неотесанные, неумелые. Вон даже Люсиль с ними справилась.

Савмак окинул ее взглядом, в котором соединились уважение и досада – красиво, когда женщина способна за себя постоять, но стыдно, когда ей самой приходится это делать, когда рядом сильные и могучие мужчины. И ладно пастор, он человек возвышенный, ему положено сражаться за души людей на духовном поле битвы. Хотя пастор с таким плечами и кулаками за целый отряд в бою сойдет. Но воин должен биться по-настоящему и бросаться в самую гущу сражения. А не ждать, когда на помощь придет хрупкая и нежная дева.

– Во всем есть свой смысл и прок, – с задумчивым миролюбием произнес Олег и подошел к кибитке. – Дальше можно на колесах.

В три шага преодолев расстояние до лошади, Савмак обхватил ее морду могучими ладонями и заглянул кляче в глаза.

– Что за твари так загнали животину? – поговорил он жалостливо. – Бедная моя. Запыхалась. Я тебя выхожу, вычищу.

С задней стороны кибитки донесся голос Люсиль: