Марго Генер – Трое из Леса возвращаются. Меч Томаса (страница 16)

Люсиль выдохнула с возмущением:

– Да вы невозможны!

– Сам удивляюсь, – снова согласился Олег. – Но это правильно, нечего молодым женщинам тяжести таскать. Тебе еще род человечий продолжать.

– Пастор Олег, я не собираюсь продолжать ничей род!

Олег покачал головой.

– А вот это зря. Женщине природа дала ценный дар и возложила великую ответственность. Благородные мужи защищают вас, а вы в ответ продолжаете их род. Без этого человечество давно вымерло бы.

С неба моросит мелкая водяная взвесь и приятно холодит кожу, но от Люсиль валит жаром негодования и возмущения.

– Вы будто из каменного века, пастор Олег! – воскликнула Люсиль.

– И то верно, – вздохнул он.

Олег в хмурой задумчивости напряг лоб, между бровей пролегла глубокая морщина. Женщина уже чувствует новые веяния, они всегда все улавливают быстрее мужчин, потому как думают не головой, а интуицией, где бы она у них не находилась. Но пока для этих веяний рано. Незрело человечество и скудно на умы, которые способны совершать прорывы. И раз уж не появляются в каждой семье мудрецы, стало быть, не мытьем так катаньем – надо брать массой. Глядишь, среди этой массы найдутся светлые головы.

Дорожка пошла вверх, грязь стала суше и плотнее, народ в этой части города состоит целиком из моряков и направление ведет прямиком к постоялому двору. А изголодавшимся по хорошей еде да красивым девкам матросам только того и надо.

Постоялый двор приближался, и чем дальше они с Люсиль отходили от порта, тем отчетливее у Олега укреплялось ощущение, что за ними следят. Он бросил взгляд по сторонам, но вокруг только оголтелые моряки и девицы в откровенных нарядах по углам, что вышли на вечерний приработок.

– Гляди в оба, – сказал Олег.

Недовольство и дерзость с лица Люсиль моментально слетели, глаза стали испуганными, а вся она напряглась.

– Что-то не так? – спросила она.

– Пока не знаю, – ответил Олег. – Но нутро мое неспокойно.

– Может, это после качки на корабле? – с надеждой поинтересовалась Люсиль.

Олег отозвался, хмуря брови:

– Да если бы.

Несмотря на тревогу, на постоялый двор они вошли спокойно, обойдя троих крепких и поджарых коней у коновязи. Хозяин дал им комнату с чистым бельем, Люсиль даже не стала возмущаться по поводу одной кровати и осталась немного поспать после морского путешествия.

Олег сел за стол в таверне, после отравления телу нужно восстановить силы. Разносчик – рослый и коренастый детина, косой сажени в плечах и с русыми волосами ниже ушей, такому мечом махать, а не еду подавать. Он принес тарелку с дымящимся куском гусиного бедра. Золотистая корочка пахнет одуряюще, капельки ароматного жира стекают по бокам. В отдельной миске подлива из тыквы, чеснока и лука, а в кружке чистая и холодная вода.

– С моря вернулся? – спросил разносчик и изучающе вперился в Олега ясными синими очами. Такие глаза Олег помнил только у одного человека, ну и у всех его потомков.

Олег понюхал воду в кружке, запаха нет, только вера в то, что и незаметный носу яд там тоже отсутствует. Разносчик посмотрел на действия Олега и протянул ему широкую длань.

– Дай-ка.

Олег молча протянул кружку, разносчик сделал глоток и вернул ее Олегу со словами:

– Не боись. У нас отрава не принята. Ну, в этой таверне. Мы не бабы какие, чтобы яд сыпать. Ежели драться, то по-честному, один на один. Или стена на стену.

Олег с сомнением заглянул в кружку – не плюнул ли, затем перевел внимательный взгляд на разносчика. Тот стоит румяный, крепкий и здоровый, был бы в кружке яд, лицо уже побледнело бы. Да и не стал бы пить, зная, что в воде. С другой стороны, если в течение многих лет по капле пить яд, тело к нему привыкает и на более высокие дозы не реагирует. Да и яды бывают разные.

Олег с напряжением выдохнул и сделал глоток, прислушиваясь к каждому удару сердца.

– Стена на стену? – спросил он. – Сдается мне, ты не кельт и не бритт. У них таких развлечений не встретишь.

Разносчик раскрыл руки, словно собирается обнять весь мир, широкие брови приподнялись, он проговорил:

– Уж точно не бритт и не кельт. И вообще не тутошний.

– Для тутошних ты крупноват, – согласился Олег и осторожно наколол меленьким трезубцем кусок гусятины, когда откусил, вкусный сок потек в горло, а живот звучно потребовал еще.

Разносчик усмехнулся и хлопнул себя по широкой груди.

– Да уж точно. Занесло меня на эти острова, уж третье лето не могу на родную землю уехать.

– Чего так? – поинтересовался Олег, медленно пережевывая мясо, вслушиваясь в каждый стук сердца и поворот кишки.

– Долг отрабатываю, – ответил разносчик. – Возвращался с царской службы домой, на Буян-остров. Служил ратником у нашего царя. Делали крюк морем. Да как попали в бурю, думал, все, одна дорога мне на корм рыбам. Судно в щепки разнесло. День болтался на обломке мачты среди воды, пока к вечеру меня судно не подобрало. Вот, отрабатываю в уплату долга брату того капитана, что жизнь мне спас.

– Все-то здесь за плату, – произнес Олег, отложив бестолковую вилку, и взял поджаристое мясо руками, сладкий жир тут же потек по пальцам. – Много еще отрабатывать?

– До полнолуния.

– Так это же скоро.

– Я и говорю, – растягивая губы в счастливой улыбке, согласился ратник. – А ты сам-то тоже, поди, не бритт.

– Да какая разница, – с вялым интересом отозвался Олег и впился крепкими зубами в сочное мясо гуся, отгрызенный кусок получился большим, но Олег продолжил с набитым ртом: – Бритты, кельты… Все мы люди…

Ратник хмыкнул с удивлением.

– Люди, – согласился он, – но эти-то не наши.

Молча Олег продолжал пережевывать непомерный кусок гусятины. Голубоглазому потомку великой скифии не объяснить, что все племена людские вышли из одного Леса. Однажды человечеству придется осознать, что «наши» – это все. Но пока оно еще в колыбели, пока еще борется само с собой, потому что не понимает.

Ратник вытер нос сгибом локтя и поинтересовался:

– Какая нелегкая занесла тебя в эти промозглые земли? Тумана тут хоть черпаком ешь. Я и в мороз не мерзну, а тут зябну, как дед.

Олег с трудом протолкнул кусок гусятины в горле и запил водой.

– Долг, – ответил он ратнику.

Тот вскинул брови и выдохнул:

– Как? И у тебя долг?

– У всех долг, – многозначительно сообщил Олег, поливая тыквенной подливой мясо. – Только разный. Ты, часом, тут женщину не видел? Волосы белые, одета в мужское.

Ратник упер сапог в соседний стул и закивал понимающе.

– Убежала? Понимаю, – сказал он. – У меня тоже невеста была, да как узнала, что я на службу пошел, в соседнюю деревню сбежала, к кузнецу. Меня Савмак звать, как и отца моего. И деда. И прадеда.

– У вас всех так именуют, что ли?

– А то, – согласился Савмак, кивая, – имя с самого начала передается по роду. По первому сыну. Ну так вот. Сбежала моя невеста. А твоя, стало быть, тоже?

Олег впился зубами в сочное мясо и обгрыз его до косточки, прожевал неспешно и вдумчиво, поскольку медленное жевание благоприятствует здоровью и долгой жизни, а ему, как человеку мысли, положено жить долго и здорово. Только тогда ответил:

– Та женщина не моя, но приходила по мою душу.

Савмак присвистнул впечатленно:

– Экая мощь. Издали разбередил девичью натуру?

– Не знаю, что я у нее разбередил, – отозвался Олег, запивая мелкими глотками, – но дорогу подпортила. Не видал такую здесь?

Савмак покачал головой и ответил с выдохом:

– Не серчай, не видал. Но тут полно других девок. Глядишь, какая ляжет до души.

Олег поморщился.

– Не до девок мне, Савмак.

– Ну, как знаешь. Сам-то я тоже новой не нашел, – сказал ратник. – Все некогда.