Марго Генер – Слуга Жнеца (страница 28)

Стражи, наконец, приблизились. У одного синяк на пол лица, такой через пару дней стечет на щеку и еще неделю будет расползаться. Другой с распухшим носом и свежими следами крови под ним. Оба перепуганные, будто демона подземелья увидели.

– Был щит, – согласился один, тяжело дыша. – Да только он мерцать начал, а потом и вовсе исчез. Думали, ничего страшного, а он…

Страж закашлялся, но второй продолжил:

– Он что-то бормотать начал. Потом руками пошевелил. Мы ему, мол, не дергайся, а то зарубим.

– Ну? – поторопил Страг.

– Да чего, раскидал нас, как котят. Двое до сих пор в пыли валяются. Но живые, я проверил. Только ребра поломаны. Но это заживет.

Теонард пробормотал:

– Как знал. Специально подгадал.

Он выступил вперед, убрав осколок Талисмана под воротник. Остальные последовали его примеру и попрятали кристаллы кто куда. Гнур растерянно завертел головой, все еще сжимая пальцами осколок. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но Теонард опередил.

– Куда побежал? – спросил Глава.

Один из стражей сокрушенно покачал головой.

– Не видели, ваше главшество, – проговорил он. – Он как начал драться, у нас в уме все побелело. Сам не понял, как на земле оказался. А как встал, так его и не было. Только стражники в пыли.

Глава Совета глянул на ворга. Тот, похоже, только и ждет, как бы поскорей отсюда убраться, потому, что в кармане пусто, вкусные косточки кончились, а Каонэль отвернулась и запахнула плащ.

Теонард спросил его:

– Сможешь по запаху определить?

Ворг сдвинул плечами.

– Если он пахнет, – ответил он, – смогу. На вид этот безымянный был странным. Но все чем-то да пахнут. Даже эльфы. Не обижайся, Каонэль. Ты почти не пахнешь, мне надо до пяток напрягаться, что бы тебя учуять.

Теонард кивнул и проговорил, поправляя ворот, чтобы осколок не выглядывал:

– Тогда спеши. Сбежавший пленник никогда к хорошему не приводил. Лучше взять живым, но если не дастся… Знаешь, что делать.

– Да с удовольствием, – прорычал Лотер и снова ударился со всего размаху о землю.

Тело с ног до головы покрылось шерстью, конечности укоротились, зато морда вытянулась, превратившись в волчью. Когда портки свалились, он цапнул их в зубы и помчался ворговскими прыжками в сторону замка Страга.

Страг стоит, чернее тучи, брови сшиблись, кулаки со скрипом сжимаются, а губы что-то бормочут. Стоящая неподалеку эльфийка расслышала про гвоздь и про пятку.

Потом сказал:

– Это я виноват.

Каонэль приблизилась и аккуратно положила пальчики ему на плечо, но поединщик окатил угрюмым взглядом, и эльфийка отшагнула.

– С кем не бывает, – проговорила она тихо. – Кто же знал, что он такой сильный.

– Мог бы догадаться, – пробубнил Страг. – Не просто так над ним магический щит повесили. Надо отряд собрать.

Эльфийка собиралась сказать что-то еще, даже лицо сделала участливое и скорбное, но Страг замахал руками и, развернувшись, быстро пошел вслед за воргом. Стражи пару секунд смотрели на удаляющуюся спину господина, затем переглянулись и бросились догонять.

Видя, что Хранителей не достаточно, остальные начали потихоньку отходить, коситься на свои резиденции, а те, у кого нет своих – на те, где их великодушно приняли погостить. Только Гнур все еще стоит, сжимая кристалл и хлопает редкими ресницами.

Когда мелкинд развернулся, чтобы под шумок вернуться в башню, гоблин завопил:

– Маг! Это ты виноват!

Виллейн застыл с занесенной в воздухе ногой.

– Это в чем же? – поинтересовался он через плечо.

– Надо было щит нормальный делать! – зло произнес Гнур. – Тогда бы и пленник не сбежал, и резиденцию мне, наконец, построили. А теперь что? По Цитадели бегает неведомо кто, а мне даже отдохнуть после славных битв не где.

Мелкинд опустил ногу и демонстративно поправил плащ, словно советник при каком-нибудь королевстве. Потом вскинул голову и проговорил:

– Вины моей тут нет. Я предупреждал, что зелий мало, вот они и кончились. А ты со своей резиденцией уже итак всех замучил. Пожить на открытом воздухе будет в назидание.

Глаза гоблина вытаращились, будто его обвинили в краже крашара, он спрятала осколок и сказал резко:

– Какое такое назидание? У меня полторы сотни собратьев бездомными ходят. Вон, Теонард орал, мол, почему гоблин строит хижину рядом с человеком. Только какая разница? Ее все равно сожгли.

Теонард поднял с земли камешек со сквозным отверстием в середине, посмотрев через него на Гнура проговорил угрюмо:

– Я не про хижину орал, а про то, что поджигателя кто-то кинжалом пырнул.

Гоблин сделал удивленное лицо и развел руками.

– Не представляю, кто это мог быть. Но рад, что справедливая месть настигла негодяя. И вообще, не переводите тему. Мы тут зачем собрались? Мне резиденцию строить. А из-за мелкинда, мне опять под звездами спать. Ночью, вообще-то холодно.

Виллейн, который порывается удрать и закрыться в башне, сказал обижено:

– Обратитесь еще ко мне. Вот не буду больше помогать, поймете цену магии.

Каонэль, переводящая взгляды с одного Хранителя на другого, быстро приблизилась к магу. Тот поднял на нее непонимающий взгляд, мол чего нависла, а серая произнесла, шевеля ушами:

– Не обижайся на него. Я видела, как ты старался при битве с огнетроллями. Это он от бездомности такой злой.

Глава делал вид, что не слушает Хранителей и разглядывает диковинный камешек, но сам время от времени косится, то на одного то на другого и проверяет арбалет с мечем.

Пока гоблин и мелкинд обменивались обвинениями, к Теонарду подошел Керкегор, несколько секунд наблюдал, как тот изучает камешек. Затем наклонился и сказал:

– У нас такие птенцам на шею вешают. Чтоб злых духов отгонять.

Теонард оглянулся.

– Помогает?

Птеринг по жал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Но те, кто без камня, чаще выпадают из гнезд. А дети, они почти без перьев. Так и расшибаются. Жалко, но что поделать. Зато кто выживает, становятся настоящими птерингами.

– Может, за ними лучше следить надо? – предположил Глава.

Лицо Керкегора стало таким, будто человек учит его молиться птичьему богу. Кулаки уперлись в бока, а грудь выпятилась.

– Ты бы главствованием занялся, – сказал он с издевкой. – А то вон, гоблин и мелкинд сейчас подерутся. Я, так и быть, сделаю пару кругов, посмотрю, сверху. Если замечу этого вашего незнакомца, покричу Брестиде. Она ближе всех.

С этими словами он развернулся и важной, как у бойцовского петуха, походкой направился в сторону своего насеста. Вслед за ним ушла Брестида, точнее убежала, красиво играя мышцами на загорелых ногах и спине.

Теонард проводил ее взглядом. Через пару минут, после того как амазонка скрылась в стойле, оттуда выехал небольшой конный отряд в сопровождении Брестиды. Она что-то быстро скомандовала на своем языке, лошадь пошла быстрой рысью, а девушки последовали за ней, держа луки наготове.

Когда за ними осталось лишь облачко пыли прозрачное и легкое в солнечных лучах, Теонард невольно улыбнулся. Хранители хоть и ругаются, но после того, как сражались спина к спине, иногда способны к слаженной работе, что значит, не все потеряно. Потом перевел взгляд на море.

Поверхность исходит крупной рябью, ветер несет свежесть и соль. Солнце льет теплые лучи на Цитадель и ее жителей, но с запада быстро ползут тучи. Он глубоко вдохнул. Даже человеческий нос смог уловить влагу в воздухе.

Стоявшие чуть поодаль гарпия и горгона одновременно приблизились. Эвриала потупила глаза и проговорила мягко:

– Мы с Аэлло тоже можем сверху посмотреть. Я хоть и плохо летаю, но дополнительные глаза вам не помешают. Нам все равно заняться не чем. Своих резиденций пока нет, а у Каонэль в Дереве хозяйничает солнечная.

Гарпия кивнула.

– Хозяйничает, – согласилась она бодро. – Каждую купель проверила, даже ко мне в покои напросилась. Выпроваживала, как могла. А сейчас, вроде пошла ствол вокруг осматривать. Но как вернется, снова спасу не будет.

Пушистые ресницы Эвриалы затрепетали, она вздохнула и глянула на Главу.