Марго Генер – Сестра ветра (страница 38)
Август сообщил:
– Все они, в общем, пока там еще. Вокруг Лии этой кудахчут. С одной стороны, в темницу ее надо, да судить по всей строгости. Хоть и не умышляла такого злодейства, а все же. Но она им вроде как своя стала, да и божится, что дитенка носит…
– Стротин! Вот же тварь!
– Заметь, на тебя отчего-то зубы точит, – задумчиво сказал Август, соглашаясь. – Ну что, идем?
– А зачем я ему? Причем здесь, – осеклась Аэлло, а затем вспомнила, что и давешних душегубов, по всему видать, на нее натравили по наущению дрекавца…
Аэлло упрямо выставила вперед подбородок.
– Знаешь, что Август… Ты иди, а мы с Бруни тебя догоним. Но все-таки, зачем я сдалась поганому дрекавцу? Да мы и не знакомы почти…
– Как?
– Да, еле-еле парой слов перекинулись!
– Да я не об этом!
– А о чем?
– Как это иди? Никуда я без тебя не пойду! Куда ты еще собралась?
– А что ты думал? Уйдем, и оставим эту… Насью умирать? Причем смерть ее нарочно была к нашему приходу подстроена? На моей совести она, Август. Ну, Стротин, ну гадина! Только попадись мне! А все-таки, что-то здесь не то… Только не пойму пока, что именно…
– Аэлло, ты с ума сошла!
– Не сошла. У Бруни есть травы, противоядие от этой самой илески, правда Бруни?
Фэйри хлопнул глазами-блюдцами.
– Есть, – сказал тихо и юрк в сумку.
Страшно ему к людям опять идти, поняла Аэлло. Но молчит.
– Там у нее в комнате ведь только лекарь, верно?
– Да, – ответил Август, понимая, что Аэлло ему не переспорить. – Вроде никого не пускал.
– Вот и хорошо!
Гарпия потерла ладошки.
– Теперь бы разобраться, где ее окно.
– Пойдем, – обреченно сказал Август и повел Аэлло кругом.
По пути им встретились двое стражников, причем один из них, тот самый, с усами, и Аэлло спряталась за Августа, привычно прижавшись к огромному теплому боку. Сердце так и зашлось. Надо думать, от испуга.
Но стражники лишь мазнули по Августу безразличным взглядом и прошли в трактир.
Створка окна на втором этаже приоткрыта. Занавеска чуть колышется.
– Жди здесь, – сказала Аэлло.
– А что мне остается? – кисло спросил Август и вздохнул.
Аэлло оттолкнулась от земли, сделала пару взмахов крыльями, и вот она уже осторожно привстала на подоконник. Пригнулась, отвела руками занавески, спрыгнула в опочивальню Насьи. Не заметила горшок с цветком, неосторожно задела крылом.
Лекарь обернулся на грохот, так и застыл с открытым ртом, уставившись на незваную гостью во все глаза, но не закричал, не принялся звать на помощь.
– Не бойтесь, – тихо сказала ему гарпия. – Мы хотим помочь.
Лекарь понимающе закивал, махнул рукой, мол, идите сюда, идите.
– Я помню, ваш фэйри сказал, что у него есть противоядие, – сказал он. – Но разве им объяснишь? Дура Лада лучше отправит дочку на тот свет, чем признает свою неправоту. Им лишь бы кого-то наказать. Вроде как есть преступление, есть и наказание. А как они связаны между собой, и связаны ли вообще, никого не волнует. Есть, кого наказать, и хорошо.
Аэлло осторожно поставила сумку на пол, и фэйри внутри зашелестел своими травами.
– Почему они такие? – тихо спросила Аэлло, осторожно приближаясь к кровати. На Насью смотреть оказалось почему-то страшно.
– Люди, – развел руками лекарь.
– Вы тоже человек, но вы другой.
– Я человек ученый, образованный. Я и мыслю по-другому
– Я видела чародея, – сказала Аэлло. – Он тоже другой.
– Чародея? – переспросил лекарь и задумчиво прищурился.
Видно, хотел спросить еще что-то, но подбежал Бруни, дернул его снизу за штанину, поднимая вверх охапку синих стебельков.
– Вот, разделить нужно на три части, – нетерпеливо пропищал фэйри. – Одну – приложить к ране прямо сейчас. Эти – заварить и поить по глотку каждый час. Последнюю измельчить, настоять на спирте и приложить компрессом к порезу.
Аэлло осторожно осмотрелась, по-прежнему остерегаясь смотреть на кровать с высокой деревянной спинкой. Взгляд захватил лишь край покрывала, кто-то заботливо подоткнул умирающей Насье ноги. Аэлло сглотнула и поспешно уставилась на маленькую зачарованную печку, что задорно горит, потрескивая синими искрами.
Хорошо, что у лекаря оказалось все с собой, – подумала Аэлло. – Не надо бежать вниз, или звать на помощь, не дай вихрь, Ладу. Как лекарь сказал о ней – дура? Правильно сказал.
Лекарь же с Бруни двигались быстро, размеренно, успевая переговариваться по ходу дела о различных ядах и противоядиях, смысл разговора ускользал от Аэлло, и спустя минуту она перестала натужно пытаться понять. Рассеянно отметив про себя, что пушок на макушке фэйри как будто подрос, да и руки сухими ветками уже не выглядят, Аэлло призналась себе, что одновременно и хочется, и страшно взглянуть на Насью, что лежит на кровати.
Сделав над собой усилие, Аэлло взглянула, наконец, на кровать.
Бледная, как простыня, на которой она лежит, с окровавленной повязкой на горле. Глаза, щеки запали, из обескровленных приоткрытых губ раздается тихий, почти невесомый сип. Аэлло заморгала, прогоняя слезы. Насья, даже умирая, осталась ослепительной красавицей. Этот Агар наверно, не очень-то виноват. Ослеп, как есть ослеп.
Бруни дернул Аэлло за подол платья, и раздался предательский треск. Дыра, что приоткрывала одно колено, открыла оба. И на груди прореха… Аэлло смущенно приложила руку к груди, а лекарь деликатно отвернулся, и сказал куда-то в сторону
– Сердечно благодарю.
– Да, нам пора, – сказала Аэлло.
– Вы не останетесь у нас на ночь? – все тем же ровным тоном уточнил лекарь, и сам же спохватился: – Ах, о чем я!
Аэлло перекинула через плечо сумку, взобралась на подоконник, и, нырнув в окно, спорхнула на землю.
Оказывается, Август успел вывести Цепеса из стойла.
Никто их не задерживал, лишь облаяла выскочившая из-за угла шавка, и ее поддержал нестройный собачий хор, доносящийся из-за заборов вдоль улицы.
Хлопнула дверь и сквозь истошный лай раздалось чье-то обещание содрать с проклятой псины шкуру, если не замолчит, и с соседнего двора человека поддержал сердитый женский голос.
Какое-то время раздавалось тявканье, затем и оно умолкло.
Поселение жило обычной ночной жизнью, и, если бы не рваное, в подпалинах платье и запах гари, ничто не напоминало бы Аэлло о том, что произошло.
– Отойдем подальше и заночуем в роще, у ручья, помнишь, видели по дороге, – сказал Август.
Аэлло рассеянно кивнула, глядя на белую, мерцающую в чернильном небе, луну. Отсюда, с земли, она выглядит такой же родной, но очень далекой. Каждый шаг давался Аэлло с усилием, вот-вот споткнется, да еще тело налилось свинцом, и крылья принялись тянуть назад.
Кажется, если бы Август сказал ей, что придется заночевать прямо здесь, на пыльной укатанной земле, она бы не сказала ни слова. Свернулась бы калачиком, укрылась крылом, и, вихрь, до чего было бы славно!
Август, не говоря ни слова, подхватил Аэлло на руки, встретив довольно вялое сопротивление, и усадил на Цепеса.
– Держись здесь, – сказал он и положил ее руку на луку седла. – Постарайся не уснуть, а если уснешь, сделай милость, падай в мою сторону.
– Угу, – пробурчала Аэлло.
Мягкая пружинистая поступь Цепеса укачивает. И не надо перебирать ватно-свинцовыми ногами самой, какое счастье!