Марго Генер – Сестра ветра (страница 37)
Август поскреб макушку
– На свадьбе! – гаркнула ему в лицо гарпия. – В трактире, Август! Почему ты сказал, что им не до нас уже? Почему погони не будет?
– Аэлло, – прошипел Август, видно, начал злиться. – Расскажу по дороге! Не здесь и не сейчас!
– Нет, именно здесь и именно сейчас! Или я никуда не пойду!
– Ты с ума сошла! А если кто увидит!
– Сам же сказал, бояться нечего, – упрямо ответила Аэлло. – И вообще, чуть что – мы с Бруни улетим.
Она взяла из рук Августа сумку и, перекинув длинную ручку через голову, надела ее на плечо.
На улице темно и пусто. В окнах трактира свет, слышны людские разговоры, время от времени переходящие на крик, потом бас начальника стражи, и снова потише. По противоположной стороне улицы прошла компания смеющейся молодежи, а из трактира вышло двое стражников. На них мельком взглянули, но ничего не сказали.
– Ты всегда такая упрямая, или только со мной? – обреченно спросил Август.
– Теряем время, – напомнила ему Аэлло.
– Ладно, крылатая. Будь по-твоему.
Август вновь нарочито громко вздохнул, мол, самообладание в присутствии Аэлло дается ему нелегко, и начал рассказ.
– Значит, начали они совещаться. Меня не трогают. Ну и я паинькой, а ушки на макушке. Видел, как вас в подпол столкнули и все думал, как туда подступиться. Сначала, помнишь, они все тебя подозревали, а потом подозрение на фэйри перешло.
– Так он со мной был! В сумке.
Август отмахнулся.
– Да им без разницы. Хозяйка вообще талдычить начала, мол, ты спрятала своего уродца, прости, Бруни. А потом, видать, выпустила, перо свое поганое подсунула. Он-то Насьюшку-то мою и порешил… Твари! Сжечь, сжечь, значит, обоих. Дура!
Фэйри засопел.
– Вот кастрюля! – негодующе воскликнула Аэлло.
Август озорно улыбнулся и махнул рукой:
– Да что там! Ржавая! – добавил он.
Бруни прыснул.
Аэлло нетерпеливо дернула Августа за рукав рубахи.
– А дальше?
Лицо Августа снова стало серьезным, даже лоб нахмурил.
– Э нет, думаю, не на того напали, – продолжил он. – Помнишь, ты мне сказала, что девчушка та, Лия, как будто что-то знает?
– Помню, – подтвердила Аэлло. – Она такой несчастной казалась, когда внизу сидела, не ела ничего, а потом, между прочим, непонятно как, наверху очутилась. И Бруни оговорила, гадина!
– Да погоди ты, – перебил ее Август. – Никого она не оговаривала. Я приметил, что она все повторяет «все он, все он виноват». Но не «он убил, он зарезал», а это важно, заметь.
Аэлло кивнула и сосредоточенно склонила головку набок.
Август продолжил:
– Опять же ты про какого-то дрекавца рассказывала! А Лия эта ничего толком сказать не может, то рыдает, то икает, ей-богу, а все ее утешают, воду суют. Я тоже рядом присел. Спрашиваю – а что у тебя на рукаве? Никак кровь? Она как завизжит, и ладонями рот зажала. На меня все, понятно, набросились, мол, чего обижаю бедную-несчастную девицу, ей итак досталось, и все такое. А на рукаве платья этой разнесчастной и вправду бурое пятно!
Бруни так сосредоточенно слушал Августа, перевесившись через бор сумки, что не удержался, выпал, и Аэлло, взвизгнув, поймала его на лету.
–Тихо! – цыкнул Август.
– Обалдел? – возмущенно фыркнула Аэлло. – Он же мог расшибиться!
– Да я не тебе, – пробормотал Август. – Цыкнул я тогда на этих сердобольных, значит, и говорю этой Лие, та как раз ладони от лица отвела, сидит на ступеньках, раскачивается. Говорю ей: милая, ведь вовек себе не простишь. Из-за тебя они мою невесту убьют.
Аэлло бросило в жар, щеки запылали, и Август запнулся на полуслове. Фэйри пискнул, как показалось Аэлло, одобрительно.
– А она что? – тихо спросила гарпия.
– Она как услышала про невесту-то, в голос завыла. Кричит, простите, люди добрые, а ведь эта гадина жениха моего приворожила. Без моего Агарчика свет мне не мил!
– Я?! – воскликнула Аэлло во весь голос, опешив от подобной наглости. – Кого это я без жениха оставила?!
– Да ты при чем!
Август махнул рукой, и Аэлло насупилась. Но продолжила слушать очень внимательно.
– Нася, хозяйкина дочь, – пояснил Август. – Лия с женихом своим в Ладу приехали на поселение. Хотели тут свадьбу справить. Жених у нее овец разводит да шерсть продает купцам. Да только он как Насю эту увидел, все.
– Что – все?
– Пропал совсем.
– Как пропал? Почему?
– Ну, это так говорят, Аэлло! Голову потерял от любви. С мужчинами так бывает.
– А, – ехидно протянула Аэлло, и Август закашлялся.
– Не перебивай! – сказал строго, откашлявшись, и продолжил рассказ.
– Время к свадьбе, а Агар на невесту свою и не глядит, все вечера в трактире этом просиживает. А как Лия услыхала, что он Насе предложение сделал, то-то разум у нее и помутился.
Август снова прочистил горло и принялся всматриваться в серебряный диск луны.
– Ну же! Не томи!
– Так дальше самое интересное и есть! Встретился этой Лие некто маленький, верткий, юркий. Не приходит на ум, об ком речь?
– Ага, – прошипела Аэлло. – В лесу встретился?
– А то где же. Она, значит, топиться побежала, на лесное озеро, а он неизвестно откуда – погоди, девица, знаю, как горю твоему помочь.
– Стротин, сволочь, – прошипела Аэлло.
Август кивнул, продолжая рассказ.
– Твой жених, говорит, ни в чем не виноват, приворожила его соперница. Тут не с ним говорить, а с ней нужно, к разуму ее воззвать, к совести! Лия спрашивает, как же это сделать? Тот ей отвечает: люди во все времена силу уважают! А если мы силу с чародейством совместим, вот то-то результат и будет! И знаешь, что ей дал?
– Догадываюсь, – процедила Аэлло сквозь зубы.
– Ага, – довольно сказал август. – Перо стальное. Ты говорит, ее только припугнешь, ну, может, для виду немного оцарапаешь… не сильно. А я чары наведу, и она как пить дать, устрашится.
Аэлло икнула и шумно сглотнула. Август подмигнул ей, мол, вот, что самое интересное.
– А время, когда лучше всего это сделать, я, говорит, тебе укажу. Ты сама главное не суйся раньше, а то ничего не получится.
– Что? – тихо спросила Аэлло.
– То, – коротко ответил Август. – И отмашку дал ровненько, когда мы с тобой за ворота трактира выбежали, его же, поганца, ловить.
– Не может быть!
– Может, – печально подтвердил Август, кивая. – А то, что перо отравленным оказалось, это потом обнаружилось.
Аэлло скрипнула зубами от злости.