Марго Генер – Потерянная (страница 17)

Мы вошли в небольшое помещение с сиреневыми стенами и высоким потолком. Из углов разливается мягкий свет адуляров, и комната кажется матовой. Я одобрительно закивала, тут хотя бы не слепит.

В средине огромный стол с длинными башенками серебристых монет. На полу сверкают пирамиды цветных камней, не понятно – как не рушатся от собственного веса. Под потолком шныряют блестящие лопатки, периодически со свистом пикируют вниз, ловко перекладывают камни на огромные весы. Затем со звоном перебрасывают драгоценности в другую горку и снова взмывают вверх.

За движением из широкого кресла наблюдает синеглазый эльф, очень похожий на Лисгарда. Но у этого между бровей пролегла глубокая морщина, под глазами проступили темные круги. Руки подергиваются в непонятных пассах, будто мыслями находится далеко отсюда и видит тайные миры. А лопатками управляет как бы между прочим, механически бормочет и контролирует движение потоков.

Он даже не обернулся на нас.

Лисгард шагнул вперед, пролетающая мимо лопатка едва не угодила ему в лоб, белокожий ловко уклонился и проговорил почтительно:

– Отец, вот эта эльфийка. Не сомневаюсь, ты сможешь разобраться в ее происхождении и принадлежности.

Он склонил голову в коротком поклоне и отступил, пропуская меня вперед.

Тенадруин неспешно повернул голову и несколько раз моргнул, взгляд постепенно стал осознанным.

Когда синие, как сотни гаюинов глаза посмотрели на меня, по спине прошел озноб. Невидимый лед сковал тело, будто северный ветер проник в голову, заморозил мысли и остудил кровь.

Его брови дрогнули и удивленно поползли наверх, синие глаза округлились. Казначей встал, длинные полы одежды зашелестели, как листва, он медленно приблизился ко мне. Я замерла, не решаясь дергаться в присутствии того, от кого веет такой уверенностью и силой.

Я попыталась расправить плечи, унять внезапную дрожь в пальцах, но получилось лишь поднять голову и исподлобья взглянуть на казначея.

Высокородный подошел так близко, что услышала его дыхание. Нос уловил почти незаметный терпкий запах. Он плавно поднял руку, пальцы коснулись моего уха, гипнотический взгляд впился в глаза.

По телу пронеслись крошечные молнии. Лицо белокожего словно непроницаемая маска, смотрит холодно и бесчувственно.

Рука казначея опустилась, солнечный чуть отстранился и несколько секунд разглядывал лицо. Затем взгляд скользнул ниже и задержался дольше, чем нужно.

Сбоку послышалось нервное покашливание Лисгарда. Казначей поднял голову, на волевом лице смятение и озадаченность. Он сделал шаг назад, но взгляд остался пристальным и пронизывающим. У меня едва ноги не подкосились от его близости.

– В жизни не видел ничего подобного, – проговорил Тенадруин глубоким, как сама бездна, голосом.

От звука я совсем оцепенела. В голове трепыхнулась пришибленная мысль – это самый жуткий и таинственный белокожий из всех, кого встречала. Захотелось отскочить назад и спрятаться за Лисгарда. Но в последний момент взяла себя в руки и осталась на месте.

Лисгард промычал что-то невнятно, потом спросил смущенно:

– Отец, ты ли это?

С потолка спустилась лопатка, сделала вокруг мня пару кругов. Край больно ткнулся в лоб, я шикнула на глупую колоду. Лопатка обиженно повернулась черенком ко мне, взмыла вверх к подружкам-лопаткам. Под потолком вновь закружился дикий хоровод.

Я потерла ушибленный лоб, зло покосившись на лопатки. Казначей прошелестел по глянцевому полу и остановился возле горстки красных камешков.

– Видишь ли, – проговорил он задумчиво. – Твоя желтоглазая гостья удивительное явление природы. Мне такого не доводилось встречать. В ее глазах пламя источника, но она определенно не сияющий эльф.

– Это было и так понятно, отец.

Тенадруин дернул правым ухом, но дерзость сына проигнорировал.

Он продолжил:

– Кожа недостаточно темная, чтобы отправлять в Великий разлом. Для жителей снежного края она слишком высокая. Остаются странники. Но странники – выходцы Чумнолесья, лесные эльфы, которым пришлось покинуть дом и отправиться в скитания. Внешне они похожи скорее на нас с тобой, чем на нее.

Отец белокожего сделал небольшую паузу, давая переварить сказанное. Затем наконец посмотрела на Лисгарда, тот скрестил руки на груди, взгляд серьезный, сосредоточенный. Буквально слышу, как со скрипом перекатываются мысли в благородной голове.

Казначей взял с верхушки пирамидки камешек и подкинул в руке, его взгляд застыл на гладкой, как алебастр, стене.

В затылке потеплело, боковой линией ощутила неладное. Тенадруин резко развернулся и швырнул в меня камень. Сбоку донесся возмущенный вздох Лисгарда. Сама не поняла, как увернулась, спина прогнулась, руки взмахнули, мимо уха что-то просвистело. Я выпрямилась и замерла с круглыми глазами.

Затылок снова стал холодным, тревога улеглась. Я вытянула руку и разжала пальцы – на ладони багрово поблескивает ограненный камень.

Слева раздался негодующий голос Лисгарда:

– Я пришел за помощью, а ты…

Тенадруин недовольно вскинул руку.

– Хм. Удивительная ловкость, – проговорил он и наклонил голову. – Как зовут тебя, дитя?

Теперь казначей похож на удава, готовый проглотить маленькую меня.

Я резко выдохнула, так резко, что отец белокожего приподнял бровь. Он испытующе посмотрел на меня, пришлось выгнуть спину и поднять подбородок, но когда заговорила, голос предательски дрогнул.

– Не знаю, – выдавила я. – Не помню. И вообще ничего не помню. Лисгард не сказал те… вам?

Уголки губ Тенадруина чуть дрогнули в попытке изобразить улыбку. По спине пробежался очередной табун мурашек, я отшагнула, потому что казначей стал похож на ухмыляющегося тигра.

Он бросил суровый взгляд на сына. Тот недовольно хмурит брови, переминается с ноги на ногу, лопатки опасно шныряют мимо лица, он только брезгливо косится и шевелит ушами.

– Этот чрезвычайно важный факт Лисгард упустил, – заметил Тенадруин.

Лисгард еще больше нахмурился, лязгнул сапогом по мраморному полу, гневный взгляд впился в меня, как жало. Я растерянно улыбнулась и пожала плечами, мол, не виновата, он сам спросил.

От Тенадруина не ускользнула моя попытка оправдаться перед отпрыском. Он мягко улыбнулся, как если бы кот улыбался мыши, которую не собирается есть.

Широкая ладонь казначея вытянулась вперед, он поводил перед собой. В воздухе возникла толстая книга в кожаном переплете, страницы сами раскрылись и затрепетали, как крылья бабочек.

Казначей прищурился от мельтешения.

– Это не дело, – проговорил он наставительно. – Эльфу необходимо имя, как и любому живому существу.

Зрачки Тенадруина ритмично задрожали, взгляд затуманился, видно, как молниеносно проглатывает целые страницы. Прошло несколько секунд, прежде чем казначей оторвался от пожелтевших листов.

Он небрежным взмахом захлопнул книгу, фолиант моментально исчез, оставив лишь вихрь блестящей пыли. Высокородный поднял глаза.

Гипнотический взгляд приковал ноги к полу, попыталась шевельнуться, но тело застыло, как мраморное изваяние. Мысли начали медленно погружаться в блаженную синеву, где никто не потревожит, не обидит. Со всех сторон потянулась долгожданная нега и безмятежность.

Тенадруин, не глядя, отмахнулся от лопатки, которая настырно пытается всыпать в ладонь горсть блестящих монет, и потер пальцами подбородок.

– Я нашел несколько подходящих имен, – проговорил он задумчиво, – Миаль, Альшара, Галателис…

В голове синий туман, перед глазами все мерцает и плывет. Сейчас хоть бревном назови – соглашусь.

Тенадруин покачал головой:

– Нет, все не то…

Он устремил взгляд в окно, где мелькают цветные птички, и застыл. Показалось, время остановилось и превратилось в тягучую вязкую массу, из которой нет спасения. Уже смирилась с безвольным расслаблением, когда он вскинул палец и сказал:

– Вот что. Властью, данной солнечным источником, нарекаю тебя Каонэль – чужестранка.

– Каонэль, чужестранка, – повторила я, как зачарованная.

Казначей довольно прищурился, сиреневые одежды с шелестом всколыхнулись и медленно опали. Высокородный развернулся, с достоинством пересек комнату. Возле стола он строго зыркнул на лопатку, которая имела неосторожность пролететь перед лицом, и медленно опустился в кресло.

Я тряхнула головой, оцепенение слетело, как шелковая вуаль. Пришлось посчитать до десяти, изгоняя из тела позорную дрожь, которая возникла от простого взгляда.

Сделала несколько шагов назад и уперлась в колонну. Мысли ползают полудохлыми муравьями, в голове словно древесный пух, Тенадруин хитро щурится и поглядывает на сына.

Тот облокотился на выступ в стене, вертит в руке цветной камешек и с интересом наблюдает. Несколько секунд будто решал, стоит ли продолжать возиться со мной, затем оторвался от стены и швырнул камень в сторону.

Серебристая лопатка моментально подхватила драгоценность и бережно опустила на рубиновую горку. Белокожий подошел к казначею, оперся рукой на мраморную столешницу и пробарабанил пальцами.

– Так что делать с миледи Каонэль? – спросил он неуверенно.

Тенадруин откинулся на спинку кресла, взгляд поднялся к стайке лопаток, он закинул ногу на ногу.

– Полагаю, все уже знают о ее прибытии, – ответил он равнодушно. – Если не представим королю, воспримет как неуважение. А нам неприятности не нужны.

Лисгард провел пальцем по гладкому мрамору, затем растер невидимую пыль между подушечками.