Марго Генер – Хранители рубежей (страница 19)

– Повелитель могуч и всевластен! – прогремело гулкое эхо со всех сторон. – Он полетит, как великий туман, и под его тенью закапит багровая роса! Ахаха! Ты, глупая тля, ничего не знаешь! Ничего не понимаешь, ахаха!

Все снова загрохотало, очередной залп камнепадов грянул с такой силой, что будь у меня уши – заложило бы барабанные перепонки. Завыл ветер, что-то страшно затрещало, а мое нутро содрогнулось в ужасе. Но все это не важно потому, что свечение девочки сползло на склон скалы и сияние больше не приклеено к вершине. Мне не осталось ничего другого, как сосредоточиться и со всей силы навалиться на свечение пленницы.

Меня скала не отпустила, зато шар девочки отскочил в сторону и медленно поплыл между летающих камней, а канал между ней и скалой разорвался.

– Получилось, – прошептала я.

Оставалось только придумать, как выбраться самой.

Я надеялась, что собственной натуги будет достаточно, ведь тварь и сейчас все еще не сосредоточена. Но не тут-то было.

– Где?! Где она! – заревела тень. – Ты украла у меня сосуд!

Я покосилась на свет девочки, который вдруг вспыхнул, всосался в какую-то воронку и исчез, оставив меня наедине с этой потусторонней гадостью.

– Пусти меня! – приказала я, попытавшись звучать грозно, но тварь уже присосалась ко мне и наверняка считает, что настоящей угрозы я для нее не несу.

– Ни в коем с-случае! – прошипела проклятая душа. – Теперь ты займешь ее мес-сто! Ты мерзкая гадюка…

Острая боль пронзила тело. Будто в каждую клетку в один миг вонзились миллионы крошечных игл. Боль оказалась такой сильной, что меня буквально обездвижило, а откуда-то снизу навалилась вязкая слабость. Сквозь эту боль до меня с запозданием дошло – это пик скалы. Он вонзил в меня свое острие и стал медленно вытягивать сознание. Твою ж кочергу! Она меня так сожрет! И не будет никакой Ярославы Воронцовой!

Мой ужас, видимо, передался и тварюке, она хрипло захохотала:

– Я чувствую твой с-страх! Ахаха! Ты вся дрожишь! Правильно! Бойс-ся меня! Ахаха!

Спорить трудно, когда какая-то черная тень высасывает твое сознание и собирается завладеть телом. Неужели это все? Глупо. Очень глупо так бесславно погибнуть в самом начале карьеры, которая открылась передо мной совершенно неожиданно.

– Только попробуй! – выкрикнула я.

– Я уже пробую, ахаха!

Инструкций по взаимодействию с таким тварями мне не выдавали. Придется импровизировать, иначе никак. Только как это делать, если тень меня схватила и держит, как клещука, еще надо придумать.

Пока я предавалась панике, меня медленно, но верно вытягивало понемногу куда-то в скалу. Слабость и вялость становились ощутимее. Срочно надо что-то предпринять. И мне на ум не пришло ничего лучше, чем вспомнить довольно известную книгу, где герой засовывал кулак в пасть волку, чтоб тот его не съел. По логике того героя тварь стоит заставить подавиться. И хотя как конкретно она жрет не понятно, попробовать стоит. Поэтому я сосредоточилась и со всей силы рванула прямиком к пику.

В первую секунду меня снова ошпарило болью, кто бы мог подумать, что пик такой колючий. Но он содрогнулся. От моего натиска, который удался именно потому, что тварь всеми силами пытается меня притянуть, он загудел, а в воздухе прозвучало гулкое:

– Что ты зате-е-яла, гадина!

– А сейчас посмотрим, – пробормотала я и еще сильнее навалилась на пик.

В книге говорилось, что при внедрении в сознание не только тварь чувствует мое, но и я ее. Значит, в теории я тоже могу атаковать. Правда оружия у мня нет, но и у нее, вроде как, мечей и копий не заметила.

Не долго думая я снова рванулась вперед. Грохотнул очередной залп камнепада, а я вдруг увидела огромную каменную пустошь под красным небом. Вдали массивный замок, а над ним переливается малиновый шар, размером почти с этот замок.

– Не смей смотреть! – заверещало откуда-то в панике и я поняла, что умудрилась влезть в память твари.

– Да уж, конечно, – усмехнулась я победно. – Ну-ка, показывай, что тут у вас за тайны.

Конечно, увидеть что-то членораздельное у меня не получилось, потому что память твари, как оказалось, очень рваная и непоследовательная. И все же мне вполне сносно удалось разглядеть жителей этого мира – довольно напоминающих людей, только с красными глазами и клыками. Улицы, вытянутые дома, красное, затянутое тучами солнце, деревья с темно-малиновыми листьями. Я все это видела потому, что это видела тварь. К моему огорчению приблизиться к замку не получилось – видимо эта тень никогда не бывала рядом с ним.

– Так ты самое низшее сословие в твоем мире? – усмехнулась я.

– Не смей-й лезть в мою память!

– Да? А ты, значит, будешь лазать в чужую? Как-то не честно получается. Что тут у тебя еще есть интересного?

– Я с-сотру тебя в пепел! – прокричала она.

И стерла бы. Наверняка стерла бы, потому что инструментов, чтобы выбраться, у меня нет. А единственное доступное мне заклинание – это заклинание «эхо», которому научилась на занятиях в академии Парамагии. За неимением другого, его я и применила.

Не знаю, что это было, но в момент, когда я со всей страстью произнесла «э-э-хо!», пространство сотряслось, последнее, что я увидела – тот самый красноглазый, уперший мою сумку. А потом меня дернуло и понесло с такой силой, что закружилась голова. Я потеряла сознание.

Глава 10

Голова раскалывалась, в ушах гудело, а тело чесалось, будто по нему бегал целый муравьиный выводок. Сквозь пелену дурноты до меня донеслось:

– Воронцова! Воронцова, твою мать! Живая?

Я силилась ответить, сказать, что не надо так орать и я все прекрасно слышу. Но не получилось даже разомкнуть веки потому, что вообще не ощущаю своего тела и уж тем более не представляю, где конкретно у меня эти самые веки.

Знакомый голос снова проорал:

– Миха, чего стоишь! Неси ее к целителю! Соловей, вяжи тварь!

Послышалась возня, ругань, звуки потасовки, потом все будто бы затихло, наступила невесомость. Наверное, Миха меня все-таки куда-то понес. Пару раз я снова проваливалась в небытие, а когда с трудом смогла открыть глаза, увидела внимательное лицо Соловья. Он склонился надо мной очень близко и будто рассматривает поры на моем носу.

Я заговорила, голос получился хриплый и слабый:

– Отодвинься, ты слишком близко.

– О! – обрадовался Сол. – Проснулась.

– Конечно проснулась, – снова прохрипела я. – Ты сопишь, как конь. Мертвого разбудишь.

Сол усмехнулся, продолжая рассматривать меня близко и внимательно. Сквозь пелену мути в своей голове я даже смогла рассмотреть прожилки в его лукавых голубых глазах.

– Ну формально ты и так почти померла, – констатировал он. – Так что я почти некромант, если от моего светоносного лика ты вернулась в мир живых.

– Чего? – слабо спросила я и попыталась сесть, голова тут же закружилась и я бессильно рухнула обратно на подушку.

– Того, – отозвался Соловей и все же чуть отклонился от меня. – Ты, конечно, учудила. Тебя кто вообще надоумил?

Голова гудела, хотелось пить и спать, а вовсе не отвечать на вопросы этого жгучего блондина, но он сидит на краю кровати и отставать, похоже, не собирается.

– Никто не доумил, – ответила я.

– Хочешь сказать, сама додумалась соединиться с сознанием проклятой души из мира Небулан?

– Ну…

– Признавайся, Ярослава, – усмехнулся Сол, – за повинную не так костерить будут.

Сказать мне ему особо нечего. Во-первых, сил нет, во-вторых, мне действительно никто не подсказывал, я самолично подслушала их разговор.

– Да никто мне не подсказывал, – пробормотала я и все же нашла в себе силы покрутить головой. Оказалось, лежу в целительской, той самой, где гном поливал Алекса Хрома уртиканией. Правда сейчас здесь полумрак, только какие-то светлячки под потолком освещают помещение.

– А чего мы как в пещере? – спросила я. – Пробки выбило что ли?

В палату в этот момент вошла массивна медвежья фигура, тут же раздался зычный довольный голос.

– О, юморит. Значит в порядке. Ну девка, ну дала просра… Жару. Кто тебя отправил на такое, а?

Соловей чуть обернулся к медведю и развел руками.

– Не признается. Говорит, никто.

Миха хохотнул.

– Ну да, конечно. Заливай мне, что без году два дня агент, а уже лезет в башку к твари из Небулана. И сама. Ну, Ярослава Воронцова, сказывай, чего вдруг полезла в камеру к тени?

Соловей и Миха уставились на меня очень внимательно и с таким нетерпеливым ожиданием, что стало неуютно.

– Ну… – протянула я, – на самом деле, говорю же, никто меня не подговаривал…

Миха гаркнул:

– Да не заливай…