Марго Генер – Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья (страница 4)
– Если бы хотели причинить вред, – сказала я себе, – не стали бы лечить.
После этого развернулась и подошла к шкафу с платьями. Зачем нужно переодеваться не знаю, обычно мне комфортней в широких туниках, чем в платьях. Тем более, обычно одежда моего размера на мне сидит, как мешок, а я кажусь ещё больше.
Полная скепсиса и иронии, я достала первое попавшееся. Оно сдержанного серого цвета, примерно до середины голени длинной. Покрутила головой в поисках зеркала, но не нашла. Осталось только пожать плечами и приняться за переодевание.
В комоде, как и предполагала, нашла белье. Как ни странно, своего размера. Пожав плечами, надела. Если уж предложили одежду, значит надо пользоваться. Мало ли, сколько мне осталось её носить. Платье село хорошо, во всяком случае, в нем удобно, несмотря на в-образный вырез и поясок на талии. Рукава длинные, летящие, но тоже вроде смотрятся нормально. Было бы зеркало, посмотрела бы по-человечески, а так только личные ощущения. А я им никогда не доверяла.
Из обуви нашла удобные закрытые тапочки с приподнятой пяткой. В таких ноги долго не будут отекать. Затем накинула на плечи кашемировый палантин, потому что в доме прохладно, и вышла из комнаты.
Коридор встретил меня голубым светом бра, золотистой лепниной на стенах и запахом сандала. Видимо, специально ароматизируют помещение. Я прошла прямо до лестницы и спустилась по мраморным ступенькам, которые потрудились покрыть тёмно-синим сукном, прямо в гостиную.
Там у овального стола перед огромным камином, где во всю полыхает, меня ждал Тихон.
– Софья, вы быстро, – сказал он с улыбкой и пригласил к столу, отодвинув стул с резной спинкой.
Меня разрывало от противоречий и сомнений, но, за неимением других вариантов, пришлось кивнуть и сесть на предложенный стул.
– Завтрак сейчас подадут, – сообщил Тихон, выглядывая из-за спинки и крикнул в строну: – Пашка, командуй!
Где-то звякнуло, а через несколько секунд, в гостиную, покачиваясь под весом громадных подносов в обеих руках, вошёл Пашка.
Тихон покачал головой.
– Не можешь без кривляний, – сказал он. – А если уронишь?
Счастливая улыбка на губах Пашки стала шире, он ответил с задором:
– Не уроню. Я упражнялся!
– Упражнялся он… – проворчал Тихон. – Ставь и улепетывай, пока хозяин твоих выделываний не увидел.
При упоминании о хозяине Пашка сразу присмирел, быстро поставил накрытие крышками подносы и сквозанул куда-то. Я второй раз за утро слышу об этом хозяине и оба раза им пугают других. Возможно, и мне стоит бояться. Хотя за последние сутки я и итак только и делаю, что трясусь и ору.
– Приятного аппетита, Софья, – с дружелюбной улыбкой сказал Тихон и открыл крышку подноса.
Одуряющие запахи жареных куриных ножек, ароматных тостов, сладкого пудинга и каши с фруктами закружили мне голову. В желудке голодно квакнуло, а рот наполнился слюной. Обведя это благолепие взглядом, я шумно сглотнула и проговорила:
– Мне все это нельзя…
Тихон вытаращил на меня темно-карие глаза и поинтересовался:
– И кто же вам запретил?
– Я…
Спина Тихона резко выпрямилась, во взгляде засветилась решимость, а он сказал уверенно:
– Немедленно начните разрешать себе больше!
Мне снова померещилась насмешка. Подруги Алины, те самые, которые не берут меня в компанию и тусуются с парнями с физкульт-курса, регулярно это делали. Я даже как-то привыкла. Хоть и не смирилась. Иначе не продолжала бы воевать с лишним весом и мучится диетами.
Даже не знаю, откуда во мне взялась смелость с укором посмотреть на Тихона и ответить:
– Вроде взрослый человек, а издеваетесь.
Лицо Тихона вытянулось, седые виски сверкнули в свете камина, а выражение лица стало изумлённым.
– Издеваюсь? Да как вы могли…
Он не закончил. Огромные напольные часы пробили девять утра, и в прихожей громко чиркнул замок. Тихон моментально вытянулся по струнке и прошептал:
– Хозяин приехал.
Глава 3. Хозяин не знаю чего
Показалось, весь дом на секунду замер. Застыли шторы на окнах, маятник в часах замедлил ход, время застыло. А через секунду вновь потекло, но уже чуть иное. Будто на мир пахнуло морозом и сделало его свежее.
Тихон засуетился, подбежал к центральному стулу за столом и отодвинул его. В прихожей шуршало, как если бы кто-то снимал и вешал пальто, затем послышались глухие шаги о покрытый сукном пол. Они приближались к винтажной арке гостиной, а мое сердце почему-то стало биться в унисон с каждым ударом каблука.
Когда в голубоватом свете прохода появился высокий мужчина с белыми волосами до лопаток, я и вовсе застыла с открытым ртом. На вид ему между двадцатью и тридцатью годами. Точнее не знаю. Белый приталенный пиджак, сидит идеально, хотя на такие широкие плечи сложно подобрать размер. Белые брюки держатся голубым поясом, а бляха на нем сверкает мелкими камешками. Рубашка под цвет пояса аккуратно заправлена, а белые лаковые туфли наполированы и почти светятся.
Пока я, лишённая опыта общения с такими мужскими особями, хлопала ресницами и пялилась на его чёткие нордические скулы, субъект обвёл гостиную хозяйским взглядом. Мне даже показалось, его синие глаза сверкнули.
Тихон услужливо поклонился и пригласил вошедшего к столу.
– Доброго утра, Окамир Баженович, – проговорил Тихон и чуть сильнее отодвинул стул. – Изволите завтракать?
Мужчина, который Окамир Баженович, приподнял брови и проговорил низким, но приятным голосом, проходя к столу:
– Тихон, что за официоз? Ты чего? Почему из просто Окамира я вдруг стал ещё и Баженовичем?
Он сел за стол и с вопрошанием оглянулся на Тихона. Тот поднял подбородок и проговорил с видом глубокой важности:
– Хозяин, вы ведь и правда Баженович. Отец ваш Бажен.
– Я знаю, как зовут моего батю, – кивая, ответил блондин. – Ты мне скажи, с чего вдруг ты стал расшаркиваться? Сам-то есть будешь? А то поди с утра на ногах. То Пашку гонял, то от метели убегал.
На щеках Тихона проступили красные пятна, но на его невозмутимом лице не дрогнула ни одна мышца. И все же он сел на соседний стул. Я продолжала пялиться на этого вышедшего из сказки Окамира и по моему позвоночнику катилась крупная капля. Вообще потею я быстро, особенно если учесть мои габариты, поэтому всегда пользуюсь самыми сильными антиперспирантами. А сейчас не помазалась и позору будет вагон, если рядом с таким мужчиной от меня будет разить. Ужасно захотелось помыться, но вскочить и убежать из-за стола не позволило воспитание.
Окамир на меня не смотрел, будто перед ним пустой стул. Зато с довольным видом поднял крышку своего подноса, и густой пар облачком поднялся под самый потолок. Блондин шумно втянул носом аромат и улыбнулся.
– Отлично. Хороший завтрак – залог продуктивного дня, – сказал он и поставил перед Тихоном две тарелки. – Ешь. А то мне одному столько каши и мяса много.
– Вы как всегда щедры, Окамир Баженович, – поблагодарил с поклоном Тихон.
Блондин всплеснул руками и выдохнул:
– Тихон, да прекращай уже. В самом деле. Какой я тебе Баженович? Ты мне в отцы годишься. Ну… Визуально. Что ты заладил-то?
Тихон опустил голову и исподлобья указал взглядом на меня.
– Гостья же у нас, – сказал он выдержано и тихо. – Я демонстрирую уважительное и почтительное отношение, чтобы подать правильный пример.
Блондин впервые за все это время поднял на меня взгляд, его синие глаза вперились в меня, и по всему моему телу прокатилась жаркая волна. Волнение, смущение и страх перемешались и вызвали тахикардию в моей грудной клетке.
Когда этот древнеславянский бог заговорил, у меня пропал дар речи, как на зачете по сдаче манипуляций. Там я тоже от ужаса долго не могла объяснить, как стерилизовать биксы. Снова захотелось вцепиться в зубами в печенье, овсяное или пусть даже самое обычное, топленое, и быстро дробить его зубами, чтобы сладость песчинок прогнала страх и ужас. Мой взгляд на автомате скользнул по столу в поисках выпечки, хотя и так знаю – её не приносили.
– Тихон, – проговорил блондин, не сводя с меня взора, – ты считаешь, что я не вижу гостью?
– Видите… – согласился Тихон, его голова опустилась сильнее.
– Так расслабься и завтракай, – усмехнулся блондин и сказал уже мне, от чего на моей спине снова выступили горячие капли: – И ты ешь. А побеседуем после. Чего голодными сидеть?
Самооценка моя упала окончательно, потому что рядом с таким самцом я себя ощутила даже не бочкой, а целой цистерной. Куда мне ещё есть? Зато блондин принялся за большую тарелку каши, он методично зачерпывал её ложкой и отправлял в рот. Я молча наблюдала. Потом принялся за тушёные куриные ножки, а закончил куском серого хлеба, которым вымакал подливку.
Вытерев губы тканевой салфеткой, он отложил её и снова пронзил меня взглядом синих глаз.
– И почему не едим? – спросил он мягко, хотя за этой мягкостью я ощутила каменную твердыню.
Я сглотнула нервный комок. Под таким взглядом не то, что есть, дышать побоишься. Так что ответ мой застрял где-то в районе грудной клетки. Окамир бросил обеспокоенный взгляд Тихону, затем снова глянул на меня и спросил:
– Ты что, немая? Тихон, ты чего не сказал, что она немая, я бы подготовился иначе.
Тихон замотал головой и ответил торопливо:
– Нет, хозяин. Нет, она очень даже разговорчивая. Видать с перепугу язык проглотила. Да? Софья, кивните, если согласны.
Теперь уже они оба вперились на меня своими глазищами. Нервы мои лопнули, как струны на старой балалайке и я хоть и с трудом, но поднялась, чтобы с грацией асфальтоукладочного катка сбежать из гостиной. Но только развернулась, как в спину прилетело спокойное, но уверенное: