Марго Генер – Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья (страница 3)

Я снова пошевелилась, и боль жгучей волной прокатилась по всему позвоночнику, я закусила губу и заныла.

– Зараза…

Дверь тем временем опять открылась. И я опешила. Не потому, что в проходе Тихон во фраке. Его я уже видела. А из-за того, что в руках он бережно держит нечто длинное, толстое и похожее на гигантскую пиявку. Только пиявка переливается всеми цветами радуги и светится. Её тело медленно сокращается и расслабляется, кольца света проходят по сверкающей коже, а голова… Да, у существа есть голова. Она покрыта пухом и напоминает бубон от шапки.

Глаза мои выпучились, я вдавилась в подушку и услышала собственный очумевший голос:

– Что это… такое?..

Тихон выпрямился так, будто стоит на приёме перед королевой и деликатно приподнял пиявку.

– Это Калудия, – сообщил он тоном, каким мог бы докладывать об ужине какому-нибудь герцогу. – Она уважаемый член семьи и прекрасный лекарь.

– Чего???

Как человек медицины, я верила только в науку и все, что можно потрогать руками. Калаудию, потрогать технически можно, но сознание отказывалось верить в существование обошедшего эволюцию животного.

Я вцепилась в одеяло, как в последний оплот спасения и проговорила, не веря глазам:

– Что оно за зверь…

То, что произошло дальше, разбило привычную реальность на осколки, которые собрать можно уже во что-то иное, но никак не в прежнюю картину мира. Калаудия повернула пушок головы и проговорила вполне человеческим, похожим на директорский, голосом:

– А вот за зверя я могу и обидеться. Тихон, ты сказал, что девушка нормальная. А она обзывается. А ты мне её лечить предлагаешь.

Пока я в тихом ужасе таращилась на радужную пиявку-переростка с человечьим прононсом, Тихон торопливо ответил ей:

– Все так, дорогая наша. Девушка нормальная. Просто очень напугана. К тому же ей больно. Не вредничай, помоги ей. А я за это дам тебе бидон медового пудинга.

– Бонусом? – уточнила пиявка, задрав на него пушистую голову.

Тихон кивнул.

– Всенепременно!

Послышался полный снисхождения вздох пиявки. Под моим обалделым взглядом Тихон поднёс её к кровати и опустил на одеяло. Меня настигло оцепенение. Вблизи пиявка ещё больше, размером с собаку. Или даже козу. Её кожа переливается цветными сполохами, что вообще не вяжется с образом пиявки. Я пялилась, дрожа молча и нервно, но когда из-под брюха Клаудии появились длинные пухлые ручки, тоже радужные, и потянулись ко мне, я снова самозабвенно заорала.

Клаудия одёрнула пальцы и завопила в ответ:

– Тихон, да она полоумная! Ты к кому меня привёл!

Побледневший Тихон засуетился, забегал вокруг кровати, не зная, кого в первую очередь успокаивать – меня или пиявку. Потом остановился в изножье и командным голосом крикнул:

– А ну тихо!

Мы с Клаудией в раз замолкли, а Тихон проговорил со строгостью:

– Так. Клаудия, ты сию минуту лечишь Софью, иначе пожалуюсь хозяину на твое непослушание. Он сразу на тебя найдет управу. Софья, вы позволяете Клаудии привести себя в порядок и не орете, как деревенщина на базаре. Иначе я не буду больше возиться с вашей спиной и лечите ваше смещение, как хотите. Все понятно?

Мы обе притихли. Если у меня смещение позвонков, то дело дрянь. Непонятно, как собралась лечить меня эта паранормальная пиявка. Но Тихон смотрит сурово, лучше не спорить.

Я молча кивнула. Клаудия демонстративно вдохнула, её тело засокращалось кольцами и она подползла ко мне. Теперь я смогла рассмотреть её лицо. Факту его наличия постаралась не удивляться, хотя сложно не обалдевать, когда смотришь на физиономию громадной сияющей радугой пиявки с лицом вроде Марфы Прокоповны. Она работает в колледже на проходной, всегда строгая, с высокой причёской с проседью. К своему турникету относится так, будто он из золота. А тому, как произносит фразу «пропуск показываем», позавидует любой театрал.

У пиявки Клаудии выражение лица похожее, а пушок-бубончик – это её прическа. Пиявка деловито сморщила мордочку и проговорила так, будто она сюда не собиралась, её заставили, а я теперь её должница:

– Одеяло поднимаем.

Первым моим порывом было скинуть её с постели. Но строгий взгляд Тихона заставил выполнить её приказ.

– На левый бок переворачиваемся, – с той же интонацией продолжила Клаудия. – И не шевелимся.

Сглатывая нервный комок, я перевернулась и откинула позади себя одеяло. Тихон при этом деликатно отвернулся, а я ощутила, как пиявка задирает мне тунику, затем прикосновение холодных пальцев. Они быстро пальпировали мою спину, будто рентгеном изучая позвонки.

– Ну да, ну да… – забормотала Калудия. – Смещение в поясничном отделе… Небольшая гематома… Угу… Вот тут пережато… Сейчас починим.

У меня вырвалось изумленное:

– Как???

Клаудия позади меня ответила нехотя:

– Как надо. Радуйся, что ситуация несложная. Угораздило же тебя… Лежи смирно. Сейчас будет немного больно. А потом не будет.

Я не успела спросить, что конкретно собирается делать радужная пиявка. Кожу в районе поясницы укололо, я ойкнула. Боль растеклась по всей спине, но через пару секунд сменилась на холодок. А затем я перестала что-либо чувствовать.

Пиявка Клаудия возилась за моей спиной, что-то бормотала, Тихон стоял неподалёку все так отвернувшись лицом в окно. А я пыталась осознать – не сплю ли. И если сплю, то когда этот безумный сон закончится? Ведь не может же на самом деле быть, что меня увезли в какой-то дом, где радужная пиявка вправляет мне позвонки? Потому что если может, то я вообще ничего не знаю о мире.

Позади что-то щелкнуло, послышался довольный выдох Клаудии.

– Ну вот, – сказала она. – Готово. Онемение спадет через пару часов, но уже можешь прыгать и скакать.

Я усмехнулась про себя, потому что прыгать и скакать я не могу из-за своего расчудесного веса. Во-первых, болят колени, а во-вторых у соседей снизу с потолка обычно сыплется штукатурка. Потом подумала – я ведь всерьёз размышляю о словах пиявки. А значит признаю факт её существования.

Какая дичь.

По приказу Тихона явился Пашка и унес Клаудию, чье тело засияло ещё ярче, подбородок поднялся, а на лице отразилась печать возвышенности.

– Ну вот, – сказал Тихон, – теперь, когда вы в порядке, мы можем покормить вас и объяснить ситуацию. Но прежде предлагаю переодеться.

Он встал и прошел к резным дверям с голубыми ангелочками, которые трубят в горны. Когда распахнул, моему вниманию предстал ряд невероятных платьев на вешалках, две полки обуви, и комод, в котором по моим подозрениеям, спрятано белье.

– Выбирайте любое, – проговорил Тихон и отошел в сторону.

Я оглядела все платья разом. Они все висят боком, но мне и так хорошо видно, какой у них покрой.

– Я это не надену, – сообщила я.

Левая бровь Тихона приподнялась, он поинтересовался мирно:

– Почему же?

Я усмехнулась. Видимо, издевательства и насмешки по поводу веса – это непрерывная зараза, которая распространяется по воздуху. Иначе предложение Тихона расценить нельзя.

Я уточнила:

– Вы же понимаете, что я в них не влезу?

Лицо мужчины стало спокойным, на губах появилась сдержанная улыбка, он ответил:

– Вы сперва попробуйте. А потом спускайтесь в гостиную, вас там будет ждать завтрак.

– И объяснения? – добавила я.

Тихон кивнул.

– И объяснения.

После чего коротко поклонился и вышел, плотно затворив за собой дверь.

Я осталась одна. Снова. Но теперь моя спина не болит. А значит план побега опять в силе.

Распахнув одеяло, я спустила ноги на пол, мрамор обжёг стопы холодом, и я зябко передёрнулась. Но все же пошла к окну. После лечения пиявки Клаудии меня немного покачивает, пришлось активно подышать, чтобы насытить кровь кислородом. Если я на первом этаже, то могу вылезти и убежать. Главное найти ботинки, босиком в конце ноября по улице не походишь.

Но план мой рассыпался в труху, когда выглянула в окно. Дело даже не в том, что на улице снег и весь мир устлан белой периной. Загвоздка в том, что перина эта начинается метрах в ста от дома, а дом окружен водой. Это странно, потому что дом не может стоять на воде. Но он стоит. Словно игрушка, которую поставили на поверхность. Вдалеке вокруг заснеженные холмы, деревья облеплены белым бархатом, а с неба срываются крупные хлопья. Я пялюсь в стекло и пытаюсь понять, где я, зачем и почему. По воде убежать не получится – холодно. А лодок под окном нет. Да и лес на берегу заснежен на метр.

Сердце мое снова подскочило к горлу и забилось со скоростью отбойника, а от нервов захотелось погрызть каких-нибудь орехов или лучше печенья. Что если эти люди все-таки маньяки?

Дав себе несколько минут на панику, я тряхнула головой и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.