Марго Арнелл – Дочь Пустоты (страница 11)
Смешно, правда? Сидеть взаперти, уже зная, что это – ловушка, но не имея возможности заставить себя уйти. Я долго сидела так. Долго надеялась, что ты вернешься. Что туман рассеется. Что я проснусь.
Однажды я нашла в себе силы подойти к входной двери. Она не поддалась. Именно тогда я поняла – я действительно в ловушке.
Часть меня чувствовала – я могу все изменить. Могу заставить тебя вернуться. И та же часть меня понимала: это будет иллюзией. Неправдой. А я не хотела сладкой, долгожданной, но лжи.
Я хотела правды.
Я по крохам собирала собственные воспоминания, пытаясь понять, что последнее о тебе хранит моя память. Не годовщина, нет… Было что-то после. Я записывала все. Все наши ссоры и примирения, все брошенные тобой когда-то слова. Вспомнить, что было после момента, в котором я безнадежно застряла, оказалось… больно. Трудно описать словами, но казалось, будто я пытаюсь разрушить преграду, которая отчаянно не желает быть разрушенной. В виски словно вкручивали штыри, и чем больше я пыталась вспомнить, тем больнее становилось. Иногда я обхватывала голову руками, и, отнимая ладони, боялась увидеть на них кровь.
Но я вспомнила. Я вспомнила, как умерла.
Я не плакала. Где-то глубоко внутри я давно уже знала, что случилось на самом деле. Возможно, подсказал ирреальный туман, возможно, мой родной дом, ставший мне клеткой. Но я давно уже подозревала, что мертва.
Я жалею лишь об одном – что не могу увидеть тебя, любимый. Не могу коснуться тебя, не могу вспомнить, каково это – когда твои руки обнимают меня. Будто само знание от меня ускользает. А в тех воспоминаниях, что я бережно лелею, не хватает тепла. Это как смотреть на черно-белую фотографию прекрасного в реальности пейзажа: снежных пиков с зеленеющим океаном леса внизу, восхода солнца или малинового заката. Ты знаешь: то, что перед тобой – красиво, восхитительно. Но этого не ощущаешь.
Меня пугает мысль, что место, в котором я оказалась, заберет мою любовь к тебе, как понемногу забирает тепло из моих воспоминаний. Я раз за разом повторяю себе – это невозможно. Я верю, Костя, что даже смерть не разлучит нас.
С любовью, твоя Вера».
Я вспомнила, как умерла.
Выходит, этот отель – вотчина мертвых.
«Это не по-настоящему», – напомнила себе Ася.
Но все спуталось в ее голове. Как убедить себя в иллюзорности происходящего, когда все кажется таким… реальным? Ясно одно – явь это или нет, ей нужно выбираться отсюда.
Вселенная, обычно равнодушная к ее желаниям, на этот раз откликнулась. И забрала Асю из этого безумного сна.
Глава шестая. Отшельник
– Ты в порядке?
Невинный тон, небрежно брошенные слова… и цепкий взгляд, готовый заметить любое колебание и самую незначительную ложь.
Ася глотнула чай, поморщилась – слишком горячий. И когда уже в кафе научатся спрашивать: «Вам не разбавить чай холодной водой?» Хоть специальное движение организуй, честное слово.
Вопрос повис в воздухе и потонул в нем, как в вязком киселе. Ася упустила момент, когда можно было улыбнуться и деланно беззаботно сказать: «Все хорошо». И чем дольше она молчала, тем настороженней становилось лицо Тони. Ася выдохнула, словно страдающий талассофобией перед тем, как войти в морскую воду. Мелькнула дельная мысль: что, если между слишком острой правдой и наглым враньем выбрать золотую середину?
Полуправда звучит красиво, даже при том, что на пятьдесят процентов состоит из лжи.
– Мне снился странный сон… Кошмар… Не знаю.
Ася помолчала, раздумывая, как облечь свои ощущения в слова. Кошмар – это коктейль из липкого ужаса, мерзких, кровавых кадров, сердца, остервенело бьющегося в груди. В снах об отеле ничего этого не было. Но было что-то другое. Предчувствие беды. Той, что подступает тихо, незаметно, но ты знаешь: от нее не убежишь. Она всюду – в воздухе, в стенах.
В тумане.
Было в том месте что-то плохое, неправильное. То, что не давало покоя Асе даже сейчас. А ведь она надеялась, что для того, чтобы все закончилось, ей достаточно просто проснуться.
«Но ведь дело не только во сне, правда?» – спросил внутренний голос. Глухой, с терпкой ноткой тревоги.
«Нет, – послушно ответила Ася, как человек, который говорит с собственным отражением, воображая, что у него берут интервью. – Не только».
– Там были трупы? Призраки? Монстры? – оживилась Тоня.
Что для Аси – ужасы, для нее – лакомая конфетка. Фильмы подобного жанра она пересмотрела, наверное, все – от классики до самых свежих новинок. Ася увлечение подруги не разделяла. Взять хотя бы фильмы про призраков, остервенело мстящих живым… Даже понимая, что происходящее ирреально, после подобных картин она еще долго выискивала в полумраке искаженные очертания теней. Пусть призраки и иллюзия, но страх-то вполне настоящий! И она была не из тех, кто любит щекотать себе нервы почем зря.
– Нет. Ничего такого. Но все казалось таким настоящим…
– Знаю, – кивнула Тоня. Откусила добрую половину эклера и, ничуть не смущаясь, продолжила говорить с набитым ртом: – Вот снился мне один сон… Вылитая мелодрама! Иду я, знаешь, в таком роско-о-ошном платье, в белой шляпке, деловая по самое не могу. А навстречу мне идет просто шикарный парень в смокинге и с букетом роз. Он, видите ли, увидел меня по телевизору, влюбился и пересек весь континент, чтобы меня найти. А потом была такая драма! А в конце мы уехали на его кабриолете.
Несмотря на не покидающее ее напряжение, Ася рассмеялась. Мир будет рушиться, низвергнется в пылающую бездну, а Тоня будет все так же мечтать о любви.
– Серьезно, все было совсем по-настоящему! Мне кажется, я даже немного влюбилась.
– В парня из сна, – уточнила Ася.
– В парня из сна, – невозмутимо кивнула Тоня.
Ася рассмеялась, но тут же укоризненно себе напомнила: «Ты сама хороша. Сколько раз за сегодняшний день ты успела подумать о своем Рыцаре?»
На ее взгляд – непростительно много. К досаде Аси, мыслям о нем было отведено не меньше места, нежели мыслям обо всем происходящем в ее на редкость странных сновидениях. Однако разговор с беспрестанно щебечущей Тоней помог немного отвлечься. Вернувшись домой, Ася выпила таблетку (в висках зарождалась тупая ноющая боль) и решила лечь спать пораньше. Но вместо сна пришел… холод. Сказать бы «адский», но бытовало мнение, что в аду как раз таки ой как горячо.
Асю трясло. Не просто знобило, трясло крупной дрожью. Она натянула одеяло до подбородка, но это не помогло – оно казалось невесомым и набитым снегом. Какое-то время Ася пыталась уснуть, но поняла, что сделать это, когда буквально стучишь зубами от холода, невозможно. Резко выдохнула, и изо рта вырвался парок.
– Что за…
Дрожа, она дотянулась до торшера на тумбочке. Зажгла свет. Окно закрыто, за ним – октябрь, так откуда такой мороз, пробирающий до костей? Инстинктивно Ася растерла плечи, но ее пальцы оказались чуть теплее льда. Закуталась в халат, но и это помогло мало. Оставалось последнее, самое действенное средство против любого холода – горячий душ.
Кафель в ванной неприятно холодил босые ноги. Ежась и громко стуча зубами, Ася пустила воду. Теплее, еще теплее… На лице расплылась блаженная улыбка. Прожила она недолго – всего несколько секунд. А потом ее смыла льющаяся сверху ледяная вода. Взвизгнув, Ася отскочила в сторону, насколько позволяло пространство душевой кабины. И только потом, с шипением втягивая воздух сквозь сжатые зубы, потянулась вперед и закрутила кран с холодной водой.
Пусть лучше кипяток, чем…
Ледяные капли ударились о кафель и разбились на мириады микроосколков.
– Какого… – изумленно прошептала Ася.
Дзинь. Дзинь. Дзинь.
Настоящий град, в который превращалась вода, льющаяся из душевой лейки.
– Черт, черт, черт!
Паникуя, Ася до отказа выкрутила кран. Выскочив из душа, растерла покрасневшую кожу полотенцем и поспешно натянула ночнушку. Ее по-прежнему трясло, но уже сложнее сказать, от чего – холода или пережитого шока. Не каждый день на тебя из душа льется ледяной дождь вперемешку с градом.
Ася шагнула вперед и с вскриком отдернула ногу. Разбившаяся на полу ледяная капля ожила, явно вдохновленная идеей заморозить все окружающее пространство. По кафелю во все стороны растекались инеевые ручейки, сопровождаемые приятным уху похрустыванием. Пол в ванной стремительно превращался в некое подобие ледяного катка.
С каждой секундой иней отвоевывал все больше пространства. Веточки изморози перекинулись на стены и бойко поползли вверх, к потолку. Ася будто примерзла к полу – стояла, не шевелясь. Да и что она могла сделать? Приказать творящемуся вокруг беспределу прекратиться?
Ася уже ничего не понимала. Может, она каким-то образом умудрилась заснуть? Может, сейчас она настоящая ежилась от холода в своей постели, ворочалась, пытаясь плотней закутаться в одеяло?
Стены покрывались инеем буквально на глазах. Камень превращался в тонкий и прозрачный лед. И когда все вокруг заледенело, раздался громкий хруст. Стены не рушились, нет. Они ломались – как ломается под ногами хрупкая ледяная корка. Ася обхватила себя руками за плечи. Бежать? Но куда? Просыпаться? Но как? Еще в блужданиях посреди неведомой Туманности она убедилась, что пытаться очнуться от такого рода снов бесполезно. Почему? Кто бы рассказал…