Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 33)

— Дурацкая вещица, — проворчал он. — В жизни бы не надел.

— Выглядишь ты и впрямь ужасно глупо, — улыбаясь во весь рот, охотно сообщила я.

Даэлин лишь усмехнулся и оставил нас. Эсба проводила его долгим взглядом.

— Он по уши в тебя влюблен, — забавно наморщив нос, сказала она.

— Даэлин — несносный, высокомерный принц с любовью к «мимолетным связям».

И почему эта фраза так прочно въелась в мою память? С какой стати это вообще должно меня волновать?

— Одно другому не мешает, — философски заметила Эсба.

Я тяжело вздохнула.

— Лучше расскажи, что происходит с деревней.

— Все плохо, Авери. Выживших все меньше.

Я покачала головой.

— Если бы только я могла убедить их принимать мои зелья…

Точнее, снадобья готовила Эсба. Я же добавляла в них свою кровь, о чем никому, конечно, не говорила. Вот только ими все равно пользовались лишь те немногие, кто мне доверял.

— Они просто глупцы, — процедила она. — И всегда были глупцами.

Я опустила голову на руки. Усталость, копившаяся дни и недели, вдруг навалилась на плечи.

— Как думаешь, сколько они еще продержатся? — тихо спросила я. — Орро и те, кто принимают снадобья с моей кровью?

— Несколько недель. Может, полгода, если нам очень повезет.

Я закрыла глаза. Как же мало… А у меня не осталось ни плана, ни надежды, ни даже возможности пожертвовать собой ради спасения других. Ведь уничтоженный Даэлином кинжал, судя по всему, был важной частью ритуала. А ярость Оберона говорила о том, что его уже не воссоздать.

Непривычно было видеть Принца Теней, пользующегося дверью, как обычные смертные. Вероятно, он все же решил не рисковать, исчезая в клубящейся тьме.

Но мое внимание прежде всего привлекла неестественная бледность и заострившиеся черты его красивого лица.

— Что? — насторожилась я.

— От самой почвы вашей деревни исходит знакомая мне энергия, — медленно произнес он. — Кто-то вытягивал саму силу жизни из этих земель.

— Не понимаю…

Даэлин взглянул мне в глаза.

— Чума, что убивает твою деревню, Авери… Она не появилась сама по себе. Ее сотворили. Кто-то наслал на ваши земли саму смерть.

32. Двор Пепла

— Авери, мне нужно, чтобы ты снова пошла к Источнику.

Покусывая губы, я смотрела на Даэлина. А там, в полумраке за стенкой, спал Орро. И Эсба вскоре отправится к нему, чтобы охранять его сон.

«Передышка» продлилась куда меньше, чем я рассчитывала. Но у Даэлина определенно было что-то на уме.

— Печати Оберона все еще на нас. Барьер тебя пропустит. Я попробую задержать стражу — так долго, как это возможно.

— Что требуется от меня?

— Я хочу, чтобы ты попыталась… наладить связь с Каприадой. Спросить ее, как нам все исправить.

— Исправить? — усмехнулась я. — Ты будто говоришь о сломанной игрушке, а не о чуме, которая унесла десятки жизней и продолжает делать это по сей день.

— И все же Каприада — ваш единственный шанс.

— Но я не понимаю, она же — первородная фэйри… Какое отношение она имеет к нам?

Даэлин помедлил.

— Я подозреваю, что чуму на смертных наслали фэйри.

Эсба издала звук, похожий на шипение разъяренной кошки. Я сжала кулаки.

— Зачем? — выдохнула я. — Зачем им это?

— Вряд ли это было сделано намеренно. Я имею в виду, эта чума — лишь следствие. Следствие фэйских чар.

Я тряхнула розовой копной.

— Но я все еще не понимаю. Что это за чары и для чего они?

— Фэйри жаждут могущества, — глухо отозвался Даэлин. — Это наша суть. Фэйри того или иного двора рождаются с одним «клановым» даром и умирают с ним. В некоторых случаях, при достаточной силе и упорстве, получается развить несколько способностей. Но все они, так или иначе, вращаются вокруг «кланового» дара.

— Ты управляешь тенями и энергией мира мертвых, — с усилием кивнула я. — Кэлен манипулирует туманом и владеет способностью становиться незаметным и даже почти невидимым, как, полагаю, и его король… Маски — величайшие фокусники, иллюзоры или творцы…

— Да. Вот только немало тех, кто больше всего на свете жаждет выйти за пределы собственных возможностей. Удается это немногим. — Даэлин помолчал. — Полагаю, кто-то из фэйри, ступивших через брешь на вашу землю, решили преодолеть это досадное ограничение…

— За счет смертных, — прошептала я, глядя на Эсбу. — Они сделали это за счет нас.

Я вернулась к кровати Орро. Он спал, его дыхание было ровным, но на висках все еще блестела испарина. Я осторожно убрала прядь волос с его лба, задержала ладонь на щеке.

— Я найду способ тебе помочь, — шепнула я. — Обещаю.

Но, в отличие от Даэлина, я не стала обещать, что вернусь к нему.

Я тепло попрощалась с Эсбой, и вскоре тени принца перенесли нас к роще Источника.

Стражи у барьера насторожились, едва завидев Даэлина. Пики из яркого золотого света сформировались в их руках быстрее, чем я успела моргнуть.

— Ни шагу дальше, — предупредил страж.

Даэлин не остановился. Шагнул вперед, разводя руки в мирном жесте. На его лице появилась та обезоруживающая усмешка, которую я видела в день нашей первой встречи.

— Вы должны помнить меня. Я был здесь с Верховным Королем. А она, — кивок в мою сторону, — носительница печати Каприады. Единственная, кто может пробудить Источник.

Стражи колебались. Кто-то из них мог помнить, как сам Оберон накладывал печати на наши ладони. Но тогда они помнили и то, чем все закончилось.

Я не стала ждать. Шаг, другой, и барьер расступился передо мной. Под аккомпанемент возмущенных криков стражей я шагнула на поляну у Источника. Подбежала к нему и опустилась на колени перед сияющей, пульсирующей жилкой энергии. Прижала ладони к земле и закрыла глаза.

«Каприада… Я не знаю, слышишь ли ты меня. Ты дала мне эту метку, чтобы защитить меня, и я бесконечно тебе благодарна. Ведь Орро жив во многом благодаря тебе. Но он сейчас нуждается не в защите, а в исцелении. Прошу… Если Даэлин прав, и в случившемся с деревней виноваты фэйри… Неужели ты не захочешь нам помочь?»

Тишина. Но я чувствовала — где-то там глубоко, не в земле, а в этом умирающем свете, за потоком истощенной магии кто-то есть. Дремлющий, но живой.

Я потянулась к нему всем своим существом, всей своей волей, всей отчаянной надеждой, что еще теплилась в груди.

«Пожалуйста».

И вдруг я ощутила легкое, невесомое прикосновение. А после в меня вплелись нити чужих эмоций и чувств. Это было похоже на пробуждение от долгого сна. Чье-то внимание — древнее, неторопливое — медленно обратилось ко мне. Я почувствовала невероятную усталость, смешанную с… удивлением? Интересом?

«Авери».

Мое имя прозвучало внутри меня, как звон хрустального колокола. Я слышала его не ушами, но всем телом. Каждой клеточкой, каждой звездной точкой на запястье.

Но этому нечеловеческому, эфемерному звону тут же вторил хорошо знакомый мне голос.

— АВЕРИ!