Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 26)

На несколько минут в спальне воцарилась тишина.

— Авери… Расскажи мне про тот свет, который ты видела.

— В какой-то момент мне показалось, что это не просто сгусток света, а чья-то фигура, которая излучала серебристо-белое сияние. В сказках, которые рассказывала в детстве мама, так описывали ангелов.

Даэлин покачал головой.

— Это был не ангел, Авери. А дух Каприады. А раз она наградила тебя своей силой… В тебе — магия первородной дочери богини Фэй. Частица звездного света, из которого она была сотворена.

26. Ценный трофей

Мне потребовалось несколько минут, чтобы принять тот факт, что во мне течет кровь дочери богини. А значит, частица силы самой Фэй.

Эсба знала, что я особенная, чувствовала это всей своей колдовской сутью. Но мы обе думали о чем-то вроде благословения лесной нимфы или некой печати судьбы. А не о звездном семени, попавшем в человеческую плоть по воле первородной фэйри.

Не знаю, понимал ли Даэлин, что творилось сейчас в моей душе. Но дать мне время на то, чтобы прийти в себя, не захотел.

— Каприада издревле славилась своим состраданием к тем, кто… несовершенен. В ком есть изъян, как и в ней самой. Болезненным от рождения фэйри. Увечным. Тем, кого считают ошибками природы и превращают в изгоев. Вероятно, она присматривала за кровавыми фэйри, существование которых наш народ предпочитает отрицать.

— Что-то вроде ангела-хранителя? — улыбнулась я.

Или доброго полубожественного духа.

Взгляд Даэлина был предельно серьезен. И вновь его сковало уже знакомое мне напряжение. По невидимому каналу оно передалось и мне.

— Что? Что не так? — насторожилась я.

— Никто не знает, почему Каприада заснула. Да и сама Фэй давно не откликается на наши мольбы. Но среди нас ходят легенды, что душа, отмеченная печатью Каприады, способна ее пробудить. Потому что такая душа — мост между ней, совершенной, но бесконечно одинокой, и нашим несовершенным миром. И когда это произойдет, Источник вновь наполнится ее силой.

Я похолодела. Подавшись вперед, обеими ладонями впилась в край кровати. Неужели все это время путь к магии Источника был у меня в руках? Точнее, заключался во мне самой? А что делала я? Бродила по пустым залам, играла в кошки-мышки с принцем, собиралась пойти на сделку с его врагами ради призрачного шанса добыть чудотворные воды Источника… Я теряла драгоценное время, пока брат угасал.

Но хуже всего другое. Если бы я сразу рассказала Даэлину правду о том, что спасло меня от обрушившейся на деревню хвори… Я бы узнала о Каприаде еще несколько дней назад.

Моя злость на саму себя не укрылась от принца. Порой мне казалось, что он читает меня как открытую книгу. Так произошло и сейчас.

— Не кори себя и не мучай. Пусть меня и не порадовало то, что ты до последнего мне не доверяла и за моей спиной сговорилась с Двором Тумана… Я ведь и сам немало поспособствовал этому. Своей скрытностью, своим страхом открыться.

Слово «страх» звучало так странно в его устах… Как будто совершенно ему не подходило.

Я вскинула голову, горящими глазами глядя на Даэлина.

— Знаешь что? Хватит этих игр в вопросы, недомолвок, полуправды и скрытых мотивов. Полагаю, я теперь для фэйри — ценный трофей. Или то самое действенное орудие.

— Не говори так о себе, — нахмурился он.

— А разве это не так? Разве не прославится тот, кто найдет способ пробудить Каприаду и возродить Источник? Ведь все дворы, насколько я знаю, объединены под властью Верховного Короля?

— Когда ты успела узнать наши порядки?

— Когда понемногу расспрашивала твоих сестер о мире, который меня окружает. Неужели ты думал, что все это время я попросту бездействовала?

Даэлин одобрительно фыркнул.

— И все же… К чему ты клонишь, Авери?

— Я предлагаю тебе полноценный союз, — выдохнула я. — Пользуйся силой Каприады во мне, как захочешь. Так, как тебе будет выгодно. Но доведи меня до Источника.

— Хорошо, — без раздумий отозвался принц.

Я покачала головой.

— Не так быстро. Это главное условие сделки, но не основное. Ты узнал правду обо мне. Теперь твоя очередь. Даэлин… Я хочу тебе доверять. Но для начала я хочу узнать больше о тебе.

Он оценивающе смотрел на меня. Потом пересек комнату и опустился в глубокое кресло у окна, забросив ногу на колено. Небрежная поза, вот только напряжение в плечах выдавало его.

— Что именно тебя интересует? — с холодком спросил он.

— Все. В чем именно заключается твоя сила? Где Король Теней? На что способен Ключ? И… что произошло с твоим двором?

Даэлин невесело усмехнулся.

— Как многое тебе рассказали во Дворе Тумана?

— Это неважно. Я хочу услышать правду от тебя.

— И как ты поймешь, что я ничего не утаил? — спросил он, прищурившись. — Мы — мастера в этом, ты же знаешь. Подавать правду ровно с той стороны, с какой она выгодна нам.

Я пожала плечами.

— Решу в процессе.

Он помолчал, будто подбирая слова.

— Что ж… Мой отец славился своей способностью уходить в мир теней, мертвых, и черпать там знания и магическую силу. Дар, который я не перенял. Даже с помочью Ключа я мог лишь впускать в наш мир энергию мира мертвых, но не входить туда. Отца это безумно разочаровывало.

В его словах я расслышала застарелую, приглушенную горечь, которую он носил в себе, вероятно, десятилетия.

— Зато это хорошо удавалось моим сестрам. Беда в том, что они были нежными, чуткими созданиями. Им претило пользоваться теневой силой: наблюдать за чужими смертями, погружаться в чужие воспоминания, подслушивать шепот ушедших. Однако отец их заставлял. Твердил: «Раз мой сын не может перенять мое наследие, это придется сделать вам». Никогда не прощу себе, что позволял отцу дергать за нитки моих сестер. Но слово короля — закон. Даже для его сына.

Что ни говори, а нравов фэйри мне никогда не понять. Но может, любовью к тирании отличились не все их короли?

— Отец почти постоянно пропадал в мире теней вместе с моими сестрами. Бесконечно их обучал. Я с самого детства привык к одиночеству.

Рубленные, сухие фразы и вместе с тем — застывшая в глазах мука. Что бы он ни говорил, как бы ни храбрился, Даэлин десятки лет страдал от одиночества. Этот готический дворец стал для него тюрьмой.

Он любил семью — я чувствовала это по его тону и взгляду. Не мог их покинуть. Да и куда ему идти? Становиться частью другого двора? Что это, как не предательство? Но и во Дворе Теней он наверняка ощущал себя лишним. Ведь он оказался не нужен собственному отцу. А сестры Даэлина по воле того променяли мир живых на мир мертвых.

— Однажды я был в таком отчаянии, что снова взял Ключ — чтобы последовать на ту сторону за своей семьей. Чтобы быть с ними. Чтобы не чувствовать больше одиночества, разъедающего меня изнутри. Но энергия мира теней, которую я призвал, странно отреагировала на мой призыв. Много позже я понял, что она будто бы откликнулась на обуявшие меня эмоции.

Подавшись вперед, я взволнованно спросила:

— И что произошло?

Даэлин ослепительно улыбнулся.

— Я создал своего первого ворона.

27. Тени и пепел

Даэлин продолжал рассказ. Его голос, сперва приглушенный, с затаенной горечью, наполнялся энергией и становился все более твердым и звучным.

— Поначалу из теневой энергии я просто создавал фигуры. Получался эдакий объемный театр теней. Пес, который бежал за мной по коридорам. Птица, что порхала под сводами. — Он махнул рукой, будто говорил о каких-то ерундовых фокусах. — Мне это быстро наскучило. Иллюзионисты Двора Масок создавали куда более интересные, яркие вещи. Я на их фоне чувствовал себя ребенком, который калякает углем на стене. Но дело не только в этом. В моих творениях не было жизни. Не было души.

Он замолчал, глядя на свои руки, которые и по сей день способны сотворить истинное волшебство. Но Даэлину этого было недостаточно.

— И снова клановая магия словно откликнулась на мои мысли и эмоции. На то, что творилось у меня внутри. Создавая очередного ворона, я почувствовал, будто из меня вытягивают жизнь. Не силу. Не энергию. Нечто иное.

— Что же? — завороженная рассказом, спросила я.

— Как я понял позже, магия теней забрала частицу моей души. Это своеобразная плата за то, чтобы из мертвой энергии создать что-то по-настоящему живое. Об этом мне рассказал отец, когда я решил похвастаться своим первым настоящим фамильяром. Вороном, который оказался невероятно послушным и умным. Я был юн и наивен, и потому решил, что отца порадует мое творение.

— Чувствую, этого не произошло, — вздохнула я.

— Нет. Отец пришел в ярость. Кричал, какой же я глупец. Еще там было что-то о том, насколько глупо разбрасываться собственной душой. Ведь этим я укорачивал свой срок на земле. — Даэлин покачал головой. — Отец не понимал меня. И его гнев не охладил мой пыл. Зачем мне душа, которой предстоит столетиями томиться в этой каменной гробнице, именуемой дворцом? Душа, которую уже ничто не способно взволновать или удивить? Пресытившаяся бесконечными балами, фэйскими чудесами, иллюзиями, мимолетными связями…

Я нахмурилась. Пусть меня его «мимолетные связи» нисколько не касались, слышать подобное отчего-то было неприятно.

И все же… Даэлина можно понять. Он прожил десятки лет, отверженный собственной семьей. И статус наследного принца ни для него, ни для остальных почти ничего не значил. Его отец — Король Теней, могущественный фэйри, который, судя по всему, не собирался покидать свой трон и передавать бразды правления своему сыну.