Marget – Мост через пустоту (страница 4)

***

Первым уроком у десятиклассников был русский язык. Лев сел на вторую парту у окна рядом с Лукой и поглядывал краешком глаза на Иру. Девушка мило смеялась подругами и совсем не обращала внимание в сторону парты мальчиков. Урок начался с проверки домашнего задания, а затем работой над упражнениями.

— Лев, иди к доске. — вызвала Надежда Юрьевна в середине занятия. — Номер 78. —парень поднялся с места. - Ира, тебе 79. Вам каждому не более семи минут.

Девушка была не сильно рада делить доску в компании парня, но деваться было некуда. Лев занял ближнюю от учителя половину, а Ире досталась дальняя. Подросток быстро выполнял упражнение и то и дело заглядывался на одноклассницу. Её серо-голубые глаза очень манили, а слегла видимая улыбка, скрывавшаяся за напряженностью решения и вовсе сводила с ума. Лёва быстро выводил на доске правильные ответы, из-за того, что тему хорошо знал со времен подготовки к олимпиаде, а думал совсем не о задании.

— Ир, — тихо шепнул он спустя пять минут. — У тебя там в третьем словосочетание должно быть написание с большой, а в последнем самом, наоборот, с маленькой.

Парень видел, как Ира нахмурилась и продолжила писать дальше, перечитав. «Не верит», — с тяжестью в груди подумал он.

— Я всё, Надежда Юрьевна. — отчитался спустя минуту парень, дождавшись, когда одноклассница дописала последнее.

Учитель поднялась из-за стола и начала смотреть упражнение.

— Садись, Лев, молодец! Всё верно. — констатировала учитель. — Ира, ты закончила?

— Да, почти, Надежда Юрьевна, я допроверю. — Ира стояла с маркером у доски и смотрела пристально на те места, о которых ей сказал Лев. Учительница подошла к доске и её взгляд скользнул по строчкам. Лев замер, наблюдая, как палец Иры нерешительно потянулся к тряпке. Резко, почти яростно, она стерла одну букву и исправила на другую. Сделала то же самое в другой строке.

— Вот это я понимаю проверка! — оценила Надежда Юрьевна. — Учитесь, ребята, у Иры, как проверять надо. Молодец, что исправила эти места. Назовешь мне правило, почему должно быть так?

Ира протараторила теорию, которую вспомнила с урока, но сомневалась, что тут именно так.

— Умничка! Садись, Ира. Отлично! - заключила учитель.

Девушка посмотрела на Льва, который старательно продолжал работу в тетради и вернулась в хорошем настроении на место.

— Спасибо тебе, — девушка сама подошла к парте Луки и Льва на перемене.

— Не за что! Ты сама всё знаешь чудесно без меня!

— Я перепутала там, не связала с правилом... Спасибо, правда! — Ира улыбнулась ему.

— Рад помочь! И прости меня! За всё. Я дебил и придурок. С конца июля. Я не должен был так вести с тобой.

Ира стояла и переваривала слова.

— Я вроде уже и не обижаюсь особо… мне было больно и обидно, да. Ты какой-то другой совсем сегодня. Где твоя серёжка?

— Снял. Больше никаких серёжек не будет. И волосы тоже перекрашу на каникулах. Я завязываю с той компанией.

— Даже так… а ты правда вчера был в полиции?

— Правда. — Лев нахмурился. — А откуда ты знаешь?

— Видела тебя вчера вечером с Еленой Сергеевной. Она сказала тебе что-то вроде «если хочешь, иди переоденься после КПЗ». Ты прям сидел в камере? — удивлялась ещё сильнее Ира.

— Да. — Лев стыдливо кивнул. — Часа два-три сидел. Потом Елена Сергеевна забрала.

— Я поняла… за что тебя забрали?

— Пили на улице, потом от полицейских бежать пытались.

— Мда… но всё хорошо закончилось?

— Ну не знаю, насколько хорошо. На учёт в полиции поставят, с опекой что-то будет и в школе видимо тоже учёт. Но я во всём сам виноват.

— Мне кажется, что Елена Сергеевна не допустит, чтобы тебя поставили всюду на учёт. Она очень хорошо к тебе относится, и в рамках школы точно решит.

— Ну не знаю… но в рамках школы так-то мелочи учёт в сравнении с ментовкой. Но будет мне урок. Ты прости меня, правда, за то, что вёл, как мудак… и вообще. Я не прав.

Лев был очень искренен, но рядом сидели и слышали и Лука, и Ян, и Макс, и новенькие. Ира оглядела их, и хоть парни были для неё друзьями не хотела говорить о том, что у неё внутри при всех.

— Давай о личном поговорим после уроков. У тебя есть допы?

— География на восьмом, ну там на час. А после свободен.

— Хорошо, приходи в библиотеку потом? Я буду делать домашку, поговорим.

— Да, конечно! — обрадовался парень.

Через минуту прозвенел звонок, и началась литература. Настроение Льва взлетело, и от этой легкости захотелось движения, выплеска. Новенькая Женя Чернышова отвечала по роману «Отцы и дети». Её ответ был грамотным, но звучал как цитата из методички. «Позиция кого-то там из учебника», — тут же сформировалась у него внутри едкая фраза. Та самая, которой он бросался весь прошлый месяц. Рука уже потянулась вверх, чтобы щёлкнуть пальцами... И вдруг он услышал эту фразу собственным голосом — высокомерным, надтреснутым, голосом того «старого» Льва. Рука, не долетев до цели, изменила траекторию. Пальцы врезались в волосы, жёстко провели ото лба к макушке и тяжело схватились за край стула.

— Ты что-то хотел сказать, Лев? — отреагировала на телодвижения учитель.

— Нет, Надежда Юрьевна, я случайно. Извините. — Его голос прозвучал глухо, будто из-под земли, и он тут же сглотнул, пытаясь прогнать эту унизительную дрожь.

Короткое «нет» прозвучало громче любой его прошлой колкости. Оно повисло в воздухе хрупким, но прочным мостом между тем, кем он был, и тем, кем отчаянно пытался стать.

Дополнить Женю нашлись другие, и дискуссия всё-таки развернулась. Для новой ученицы было в новинку обсуждать произведения сильно вглубь, она получила четверку от учителя и вернулась на место. Маша, Ира развернули обсуждение, которое подхватили и Лена, и Лука. Лев, наконец, мог не молчать и услышав мнение девочек и друга, которое ему было близко поддержал разговор и привнёс что-то свое. Все пятеро получили по пятёрке, и со звонком весь класс покинул кабинет.

***

Библиотека после уроков была тихим, но людным местом. Ира сидела за одним из дальних столов, уткнувшись в конспекты по биологии, но было видно, что она не сосредоточена. Взгляд её то и дело скользил к входу.

Лев появился в дверях ровно в условленное время. Он казался немного потерянным, неуверенным. Он подошел к её столу и молча опустился на стул напротив. Несколько секунд они просто молчали. Тишину нарушали лишь треск ручек по бумаге и клики компьютерных мышек с соседних столов.

— Спасибо, что предложила поговорить, — наконец тихо сказал Лев, ломая паузу.

— Я понимаю, что тебе это нужно… — так же тихо ответила Ира, откладывая ручку.

Она смотрела на него, и в её серо-голубых глазах не было прежней бури. Была усталость и осторожность.

— Я не знаю, с чего начать, — признался он, глядя на её сложенные на столе ладони. — «Прости» звучит как пустой звук, когда я повторяю его в сотый раз. Но я... я не оправдываюсь. Я вёл как урод. С тобой — больше всех.

— Почему, Лёв? — её голос дрогнул. — Что случилось летом? Мы же... всё было хорошо. А потом ты просто... исчез. Стал грубым, холодным. На уроках ещё потом поправлял меня так, будто я ничего не знаю. Будто я для тебя пустое место.

Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. Сказать правду было страшнее, чем стоять перед полицейским или сидеть в КПЗ.

— Мне стало страшно, — выдохнул он. — Моё состояние было нестабильным, я периодами срывался, но пока шёл учебный год я хоть как-то был на плаву. Я не хотел быть слабым в твоих глазах. А летом… мне стало так чертовски страшно, что я могу тебя потерять. Как потерял родителей. И эта мысль съедала меня изнутри. И я... я решил, что лучше оттолкнуть тебя самому. Чтобы не было так больно. Это глупо, я знаю. Это по-детски и подло. И я рад, что ты не поддалась на мои провокации пойти в эту компанию. Я бы себе не простил. То, что ты меня бросила было очень правильно.

Ира слушала, не перебивая. Её лицо было серьезным.

— И эта новая компания? Пьянство в парках? Это что, способ убежать от этого страха?

— Да. — Его ответ был простым и горьким. — Там не надо ни о ком думать. Никого не бояться потерять. Там просто... шум. Который заглушает всё остальное.

— А мы? Лука, Ян, я? Мы что, не могли быть этим «шумом»? Мы же всегда были рядом!

— Со мной рядом быть — это риск. А я не хотел, чтобы вы рисковали. Чтобы ты видела, какой я на самом деле... слабый и психованный. — Он с силой провел рукой по лицу. — Я видел, как Елена Сергеевна справляется. Она такая сильная. А я... я не смог.

— Она не сильная, — вдруг резко возразила Ира. — Она просто научилась с этим жить. И мы, твои друзья, мы ведь не за «силу» тебя ценим. Мы за тебя самого. А ты нас просто... оттолкнул. Без объяснений. Без права на помощь. Причём парней не так сильно.

В её глазах снова блеснули слёзы, но она смахнула их с раздражением.

— Ты знаешь, что было самым обидным? Не твои колкости на уроках. А то, что ты не доверил мне свою боль. Решил, что я не справлюсь с ней. Что я не дотягиваю.

Лев поднял на неё взгляд, и в его глазах читалось настоящее потрясение. Он ждал чего угодно — гнева, упрёков, но не этого.

— Я... я не думал об этом. Я думал только о себе. Я эгоист.

— Да, — согласилась она. — На время ты им стал.

Он молча кивнул, принимая этот приговор.

— Я не прошу прощения сразу. И не жду, что всё станет как раньше за один день. Я просто хочу, точнее прошу... возможности. Доказать, что тот Лёва, с которым ты... — он запнулся, — с которым ты дружила, он никуда не делся. Он сильно ошибся и готов исправиться.