Маргерит Дюрас – Лошадки Тарквинии (страница 25)

— Скалы очень красивые, — воскликнул Люди, — пойдем, ты и представить себе не можешь. Белые, — такие белые, что ты никогда в жизни не видел.

— Пойдем с нами, — сказала Сара.

Люди с Дианой ушли. Жак сбегал за плавками и они вдвоем быстро направились следом.

— Хочешь, чтобы я поехал с вами? — спросил Жак.

— Да.

— У меня так же. Когда тебя рядом нет, я начинаю беситься.

Они переглянулись и засмеялись.

— Что ж с этим поделать? — сказала она.

Люди с Дианой ждали у входа в дом. Солнце не особенно припекало. Небо заволокло густой дымкой. Река отливала железом. Ветра по утрам не было. Пожар распространился не сильно, но в воздухе пахло дымом. Люди с Жаком пошли впереди.

— Она отлупит его, — сказала Сара, — а потом будет спокойно смотреть, как он тонет.

— Утром на пляже полно народа, — сказала Диана, — ничего страшного не случится.

— Я должна меньше об этом думать.

— Не знаю почему, — сменила тему Диана, показывая на Жака, — иногда мне кажется, я больше дружу с тобой, а не с ним.

— Нет, это не так.

— Откуда ты знаешь.

Из-за дымки выглянуло солнце. Оно на мгновение все осветило.

— Просто знаю, даже когда вы ругаетесь, даже когда ругаетесь из-за меня, я все это знаю.

Диана не ответила. Она остановилась.

— Ох, как бы я хотела, чтобы наконец пошел дождь!

— Дождь будет, пойдем.

Жак и Люди обернулись.

— Нам от жары дурно, — сказала им Сара.

Жак пристально посмотрел на Диану, и они продолжили путь.

— Вот увидишь, в один прекрасный день неожиданно зарядит ливень.

— Все время ждешь чего-то, а я не такая уж молодая, у меня было много мужчин.

— Я знаю. Но ты только и делаешь, что слушаешь чужие россказни.

— Ох, как же мне эти россказни надоели!

— Но ведь у тебя есть собственная история. Всем надоедают чужие рассказы.

— Неправда, сложно обзавестись историей, если живешь одна. Например, ты — что бы ты ни делала, все сводится к истории с Жаком, ничего с этим не сделаешь.

— Истории — не про это, ты все соединяешь в одно.

— Ты слишком сложно устроена, чтобы провести ночь, как все, — сказала Диана.

— Я только что провела ночь, как все.

— Уверена?

— Абсолютно.

Они подошли к причалу. Жак и Люди ждали.

— Если дождя не будет, — спокойно сказала Диана, — мы все тут подохнем.

— Да нет, — возразил Люди, — все так думают, но это неправда.

— И все же, — сказал Жак, — похоже на рекорд.

— По всей Европе одно и то же, в Париже 43, в Модене 46, в Берлине тоже 43.

— Это не основание, — сказала Сара.

— Ты рассуждаешь так, как будто жара касается только тебя, — улыбаясь, сказал Жак, настроение которого явно улучшилось, — словно это твое личное горе.

— Я тоже начинаю так думать, — сказала Диана, — это какое-то женское свойство.

— Погода прекрасная, — воскликнул Люди, — жара, словно мир встал с ног на голову.

— А вот и остальные, — сказала Сара.

Остальные пришли из отеля. Они кричали, что все собрались, и спешили отчалить. Жак предпочел моторку. На катер Жана поднялись Диана и Сара, следом — Люди и Джина. Моторкой управлял юноша из деревни. В ней поместилось восемь постояльцев отеля. Жан поприветствовал Диану и Джину, а после — Сару. Диана посмотрела на него, но ничего особенного во взгляде не уловила. Он сел впереди, возле двигателя. Люди пристроился рядом. Диана — посередине, а позади сели Сара и Джина. Все заранее переоделись в купальники. Джина накрыла вещи непромокаемой тканью, и они отправились по реке. Моторка шла первой, но они быстро ее нагнали. Жан правил на скорости, чтобы всех обдувало. Люди смеялся. Диана кричала от удовольствия, Джина, закрыв глаза, наслаждалась. Сара вытянулась, чтобы всем телом ощущать ветер. Мимо проносилась унылая, выжженная солнцем деревня. Завидев катер, дети на берегу кричали от радости. Некоторые от восторга прыгали в воду, чтобы тоже поплавать. Люди, крича и смеясь, называл их по именам. Катер очень скоро добрался до моря. Сара видела Жака, стоявшего у носа моторки, он был смущен и смотрел на них, улыбаясь. Затем показался мол. Приблизившись, катер описал широкую дугу, почти не снижая скорость. Джина упала на Диану и стала вопить на Жана, словно знала его всю жизнь. Катер прошел мимо маленького пляжа. Сара смотрела изо всех сил, но так и не различила ни малыша, ни домработницы. Она обо всем позабыла. После пляжа показались скалы. Поначалу они были низкими, но по пути к Пунта-Бьянка становились все выше. Здесь на них еще росли земляничные деревья, смоковницы, попадались сосны и тисы, почти оголенные ветром. Вдоль скал были длинные глубинные волны, и катер шел тихо. Жан следил за мотором и специальным веслом, с которым управлялся посредством каната. Он держался на расстоянии от скал, пока не достиг небольшого залива. Там он крикнул Люди:

— Подойдем поближе, там видно морское дно.

Он сбавил скорость и наискосок подошел к скалам, поднимавшимся над водой метров на сто и почти полностью оголенным. Он приблизился метров на десять к подножию. Все хотели взглянуть на дно. Его можно было различить лишь с той стороны, где корпус катера отбрасывал тень, смотрели по очереди. Сара была после Люди. Казалось, дно очень близко, оно мерцало, как будто бы в лунном свете, который местами пронизывали зеленые полосы яркого солнца. Жан попросил Люди ненадолго встать у штурвала, это не сложно. Люди, немного испуганный, вцепился в штурвал. Жан прошел назад мимо Сары. Открыв ящик с очками для плавания, он наклонился над ней. Люди правил, в ужасе от свалившейся на него ответственности, смотря строго вперед. Диана и Джина свесились за борт, разглядывая дно. «Здравствуйте», — сказал Жан. Сара не ответила. Не торопясь, он вытащил очки из ящика, потерся головой о покачивавшуюся ногу Сары и поцеловал ее. Никто этого не видел, не мог видеть. Затем Жан вернулся к носу и взял штурвал у Люди. Он предложил очки Джине. Но она закричала, что боится нырять так близко к скалам, что ее унесет подводным течением и она не сможет вернуться. Жан не настаивал. Он прибавил скорости и пояснил, по-прежнему громко, — из-за скал голоса будто звенели, — что должен увеличить скорость, здесь опасно. Глубинное течение было мощным, — они обогнули мыс, — и катер прокладывал путь как получалось, его болтало, он постоянно кренился. Стоило чуть отвлечься, и катер мог на полной скорости врезаться в скалы. Наконец появился небольшой залив, где было спокойнее, на склонах росли земляничные деревья и цинерарии. С одной стороны залива скалы отбрасывали широкую тень. Жан решил ее пересечь и следовать вдоль скал. Когда катер оказался в тени, стало видно дно. Сара вскрикнула. Жан повернулся к ней, улыбнулся, но из тени не выходил. Он посоветовал всем рассмотреть дно. Перед ними предстала изнанка мира. Они оказались среди тихой, сверкающей ночи, полной недвижимых водорослей, замерших в полном беззвучии. В ее толще сновали неуловимые стайки рыб. Всякая жизнь вокруг угасала. Открывались нагие, пустые бездны. Со дна поднимались восхитительные синие тени, они шли из неведомых глубин, представлявших собой, вероятно, такую же картину жизни, как все вокруг представляло собой картину смерти. Диана вдруг закричала, что надо плыть прочь отсюда.

— Не могу на это смотреть!

— Никто не может, — ответил Жан.

Смеясь, он взглянул на Сару, но с такой настойчивостью, какой сегодня еще не выказывал, словно ощутил смелость всматриваться в подобные вещи.

Катер отошел от скал, оставив тенистый залив позади. Они направлялись в сторону моря и вскоре повстречали паром, нагруженный камнем и следовавший к речному молу. Паром шел так медленно, что казался недвижимым: сидевших и лежавших среди камней рабочих охватил беспробудный сон на плавучем острове. С катера их приветствовали и, крича, перекинулись с ними фразами о жаре и море. Вскоре паром был уже позади. Отъехав от скал метров на сто, Жан резко повысил скорость и направился прямиком к Пунта-Бьян- ка. Их почти догнала моторка. Сара вновь видела Жака. Раздевшись, он стоял на носу еле тащившейся лодки. Он улыбнулся ей, как несчастный рыбак, которому вдруг открылась его судьба. Она улыбнулась ему и помахала рукой. Он помахал в ответ. Жан снова прибавил скорость, и они опять обогнали лодку. Не прошло и десяти минут, как они были на месте. Скалы Пунта-Бьянка казались выше тех, что в заливе. Белый мрамор, абсолютно голый, без единой травинки. Часть скал обрушилась в море, и дно его было усыпано мерцающими глыбами. В получившейся после падения выемке образовался пляж. Вместо песка была мраморная галька, и вся она сверкала. Все вокруг так сияло, что казалось невозможным смотреть на скалы без боли в глазах. Люди и Жан прыгнули в воду, чтобы подвести катер поближе к пляжу. Желая облегчить им задачу, Диана, Сара и Джина тоже спустились в воду. Они сразу же окунулись. Как только катер остановился, жара стала просто невероятной и ждать было невыносимо. Диана и Сара плыли за катером до самой отмели. Из-за цвета деревянной обшивки мраморная галька под корпусом становилась как будто красной. Как только якорь был брошен, Жан, Люди, а потом и Джина, устремились в морские просторы. Простершись на воде, Диана осталась с Сарой. Здесь водорослей уже не было, только ранившие ноги камни. Вода была очень чистой, голова шла кругом, словно от алкоголя. Подошла моторка. Ее подтащили к катеру. Жан и Люди вернулись помочь. Жак, окунувшись, устремился к открытому морю, вернулся и лег на воде рядом с Дианой и Сарой. Они рассказали, что были на катере возле скал и видели невероятно красивое дно. Жак сразу поднялся и, крича, попросил Жана одолжить очки для плавания. Жан сказал, где их найти на катере, и Жак мгновенно за ними направился. Очков было две пары. Он взял их и поинтересовался, кто желает составить компанию. Диана отказалась, заявив, что и так уже умирает от счастья. Джина приняла приглашение.