Маргарита Журавлева – Тайна кленовых листьев (страница 3)
– Слова, которые нельзя забыть… – прошептала она. – Возможно, профессор что-то узнал.
На следующее утро она собиралась сходить в городскую библиотеку. Если кто и знал, над чем работал Оренгати, то это миссис Эвелин Роу – библиотекарша с острым языком и энциклопедической памятью.
Библиотека Эшфилда стояла напротив парка, где вечно пахло мокрой травой и булочками из соседней пекарни. Алессана вошла внутрь – старый колокол над дверью протяжно зазвенел.
– Алессана Мур! – воскликнула миссис Роу, сухонькая женщина с глазами, напоминающими лупу. – Давно вас не видела. Всё книги продаёте?
– Всё они, миссис Роу. А вы всё книги охраняете?
– Книги нужно охранять, – строго сказала та. – Люди к ним относятся легкомысленно.
– Я ищу сведения о профессоре Оренгати, – перешла к делу Алессана. – Он ведь приходил к вам?
Библиотекарша нахмурилась. – Приходил, да. Просил доступ к архиву городских хроник. Старые записи о Кленовом братстве.
– Кленовом… братстве?
– Так называли кружок исследователей, живших здесь в девятнадцатом веке. Увлекались мифами, символами, тайными обществами. Всё как водится: мужчины с бородами, свечи, тайные собрания.
– И что с ними стало?
– Исчезли, – пожала плечами миссис Роу. – Сгорел их дом у оврага. С тех пор о них только шепчутся.
Алессана сделала пометку в блокноте. – А профессор? Он что-то говорил?
– Только то, что «история города не такая, какой кажется». – Она прищурилась. – Почему вы интересуетесь?
– Просто… он был у меня вчера. Купил книгу. А потом его нашли мёртвым.
Миссис Роу перекрестилась – по старой привычке, не особо веря, но на всякий случай. – Страшные дела, дорогая. Очень страшные.
Возвращаясь домой, Алессана шла через площадь. Фонтан был ограждён, полицейская лента колыхалась на ветру. Люди обходили стороной, хотя в Эшфилде всегда любили смотреть.
Она остановилась. На мокрых камнях виднелось что-то бурое, будто ржавчина. Или засохшая кровь.
Ветер донёс кленовый лист, и он упал прямо к её ногам – красный, свежий, как будто сорван минуту назад.
Алессана подняла его, сжала в ладони.
«Клен знает истину», – вспомнилась надпись на полях книги.
Она посмотрела на серое небо. – Хорошо, профессор, – тихо сказала она. – Я попробую узнать, что вы искали.
И в этот момент где-то за спиной раздался тихий щелчок – будто ветка треснула. Алессана резко обернулась, но увидела лишь пустую улицу и медленно падающие листья.
Эшфилд, казалось, затаил дыхание.
Капитан без чувства юмора
Утро выдалось тяжёлым – и не только из-за дождя. Впрочем, в Эшфилде другие утренние варианты редко случались. Казалось, сам город просыпается с похмелья: серые дома, лужи, чайки, глупо кричащие на пристани.
Капитан Григорий Ласточкин смотрел в мутное окно полицейского участка, ковыряя вилкой что-то, что подозрительно напоминало кашу из консерв. В углу скрипел радиоприёмник, выхватывая то новости, то хриплую музыку. На столе валялись папки, протоколы, фотографии и неизменная чашка холодного кофе, который всё никак не доведётся выпить горячим.
– Капитан, – заглянул сержант Уилкинс, парень с лицом вечного отличника, – репортёры снова звонят насчёт профессора Оренгати.
– Передай, что ничего нового. И добавь, что если они ещё раз позвонят, я начну расследовать, кто им выдаёт наш номер.
Сержант исчез, оставив за собой запах мокрого плаща.
Ласточкин тяжело вздохнул и перевернул страницу досье. Профессор Август Оренгати, 58 лет, историк, краевед, одинок. Найден мёртвым на площади у старого клена. Время смерти – между девятью и одиннадцатью вечера. Причина – черепно-мозговая травма.
Никаких следов борьбы. Никаких свидетелей. Только туман, листья и тишина. Город молчал, как обычно.
Он не любил мистику. Ни легенды о подземных ходах, ни шёпот о призраках под кленами. Всё это, по мнению капитана, – способ отвлечься от скуки и не платить налоги. Однако с этим делом что-то не сходилось.
Оренгати не был тем типом, кого можно ограбить – у него и брать-то нечего. Ни денег, ни врагов. Зато – бумаги, рукописи, заметки, все аккуратно сложены, но одна папка отсутствует. Та, что называлась «B.W.».
B.W. Эти две буквы уже успели стать его головной болью.
Дверь в кабинет распахнулась без стука.
– Капитан Ласточкин?
На пороге стояла она – та самая продавщица из книжной лавки. Алессана Брукс, если память не изменяет. Маленькая, с рыжевато-золотыми волосами, собранными кое-как, и глазами цвета холодного чая.
– Чем обязан? – сухо произнёс он.
– Простите, что без приглашения, – сказала она, протягивая конверт, – но я подумала, это может быть важно.
Капитан взял конверт, разорвал и достал металлический предмет. Лист. Тяжёлый, с буквами B.W.
– У мальчика, который нашёл его в саду профессора. И… – она замялась, – такой же лежал у меня на подоконнике.– Где вы это взяли?
– На подоконнике? – переспросил он. – Может, ветер занёс?
Алессана посмотрела так, будто он только что пошутил, хотя Ласточкин шутить не собирался. – Это металл, капитан. Его не заносит ветром. Он нахмурился, покачал лист в руке. – Любопытная вещь. Но пока что – не улика. Просто кусок железа с буквами.
– А если это символ?
– Символ чего, мисс Брукс? Тайного общества почитателей кленов?
Она вспыхнула.
– Вы же знаете, профессор изучал историю рода Вудкрофтов! Эти инициалы – их! – Знаю, – отозвался он спокойно. – Но одно дело род, другое – металлические сувениры, которые дети могли найти где угодно.
Алессана сжала губы.
– Вы не верите мне.
– Я верю фактам, – сказал Ласточкин, – а факты – вещь упрямая.
Когда она ушла, в кабинете будто стало холоднее.
Он бросил металлический лист на стол, тот глухо звякнул. Сержант Уилкинс выглянул из-за двери: – Капитан, это кто?
– Гражданка Брукс. Из книжной лавки. Кажется, считает себя Шерлоком в юбке.
– А если она права?
Ласточкин фыркнул: – Тогда я съем свой протокол.
Но внутри что-то всё же дрогнуло. Девчонка говорила уверенно. Слишком уверенно для того, кто просто торгует книгами.
К вечеру капитан решил проехать к дому профессора. Маленький особняк на окраине города, где даже чайки не задерживаются. Дождь всё ещё моросил, как неисправный душ. В саду пахло гнилыми листьями и железом.
Он присел у калитки, рассматривая землю. Следы полицейских ботинок – ясно. Но под кустом, где мальчишка мог копаться, он заметил что-то блестящее. Поддел пальцем – ещё один металлический лист. Те же буквы.
– Чёрт побери, – пробормотал он.
В доме, где профессор жил, всё осталось как было. Книги, бумаги, холод. На письменном столе – недописанное письмо. Ласточкин включил настольную лампу.
Письмо обрывалось.
Капитан долго сидел, глядя на строчки. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как капли стекают по окну.
Слишком рано для выводов. Слишком поздно, чтобы отмахнуться.Он достал из внутреннего кармана сигарету, но так и не закурил.