Маргарита Теплова – Дочь Пастора: Ступая по ее следу. Книга 2 (страница 7)

«Алиса, что ты здесь делаешь?» – спросил он холодным и резким тоном.

Девушка почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она жутко смутилась, растерявшись и не зная, что ответить.

«Я… я просто гуляла…» – пролепетала она, словно провинившийся ребенок.

Иаков подошел к ней, немного смягчившись, но в его взгляде все еще читалась тень гнева. Он кончиками пальцев провел по щеке дочери, а затем сказал:

«Что ж… Видимо время пришло. Я хотел сегодня пригласить на ужин гостя, который давно ждет вашей встречи. Скорее всего ты его не вспомнишь… пока, но с чем черт не шутит!» – как-то слишком радостно выдал отец.

Алиса удивленно приподняла бровь, даже немного разделяя радость от этой новости, так как в стенах этого поместья, ей было неимоверно скучно, и спешно спросила, пытаясь уйти от разговора с ее подслушиванием:

«Правда? А кто этот гость? Я с ним знакома? Ну, ранее, была знакома?»

Отец снисходительно улыбнулся, прищурив глаза и каким-то хитрым голосом ответил ей:

«О да, дорогая. Вы знакомы, даже очень близко, я бы сказал… Этот парень – племянник моего давнего друга, который так же в свое время был пастором. Вы с ним были помолвлены…»

Алиса чуть не потеряла равновесие. Пол начал быстро уходить из-под ее ног. Все вокруг закружилось и в глазах появилась пелена… Пастор же, резко взял дочь за руку, спешно уводя из этого крыла прочь, не давая ей даже опомниться. Алиса же, будучи ошарашенной, послушно плелась за ним, но в ее голове, зародилось новое, жгучее желание узнать правду. Она почувствовала, что этот «дворец», ее отец, казалось абсолютно все вокруг скрывают от нее что-то ужасное. Когда они шли по коридору, Алиса бросила взгляд на витражную розу. Она увидела, как солнечный свет играет на ее поверхности, и ей показалось, что шипы на мгновение зашевелились, словно хищные когти, готовые вцепиться в свою жертву и не отпускать ее из лап этого замка.

"Танец с Дьяволом"

Тем же вечером, подготовка к ужину разворачивалась в атмосфере щепетильно выстроенной иллюзии. Пастор, с безукоризненной улыбкой, дирижировал оркестром лжи. Его движения были отточены, как у кукловода, а слова – словно отполированные кинжалы. Каждый элемент, от расположения приборов на столе, до выбора вина, был призван создать фасад семейной идиллии, под которой скрывалась непроглядная бездна.

Алиса металась в клетке собственных страхов. Неизвестность ужина тяготила, подобно предчувствию подступающей трагедии. Она облачилась в выбранное Пастором платье цвета слоновой кости, которое, как ей казалось, лишь подчеркивало смертельную бледность и смятение. Надевая на себя это нежное платье из тонкого, полупрозрачного шелка, она подумала про себя: «лишь бы оно не послужило мне саваном!».

В комнату невозмутимо вошел Пастор, прерывая все ее мысли. Алиса, как раз управилась с прической, собрав непослушные белые локоны в тугой и высокий хвост. Его глаза, обычно наполненные лживой теплотой, сегодня сияли ледяным расчетом. Он окинул дочь оценивающим взглядом с ног до головы, а затем сказал:

«Ты выглядишь безупречно, моя дорогая! Он будет в восторге!»

Алиса безмолвно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она ощущала себя уже проданным товаром, загнанной дичью, пойманной в ловушку, откуда не было выхода. Пастор подошел к ней ближе и протянул дочери подарок – красивую длинную бархатную коробочку, со словами:

«Я берег этот сюрприз для твоего дня Рождения, но сегодня выдался хороший повод надеть это… открой, дорогая».

Алиса, приняв подарок, открыла коробочку и увидела там золотое украшение. Это была нежная цепочка с подвеской в форме луны, внутри нее сверкал кроваво-красный рубин. Алиса повертела ее в руках и спросила:

«Это луна? Очень красиво… и необычно… Я думала луна все же желтая! Спасибо, отец, это прекрасный подарок, я совсем не ожидала ничего подобного!» – немного растерянно добавила Алиса.

Пастор довольно улыбнулся и обойдя дочь, теперь стоя у нее за спиной, взял из ее рук украшение, чтобы помочь надеть его на ее тонкую и изящную шею, приговаривал:

«Да, дорогая, луна бывает и багровой, даже алой, это редкое явление, но его можно увидеть. Красота такой луны затмевает даже солнце, как и твоя красота, Алиса. Используй ее во благо…» – он застегнул украшение и поцеловал дочь в лоб, по-отечески нежно.

В этот миг, у Алисы в голове промелькнула вспышка, зажмурив глаза, она увидела что-то, будто картинку из прошлого, флешбэк, воспоминание. В нем был мужчина, который протягивал ей подобную коробочку, а затем нежно надел украшение со звездой на шею. Она повернулась, чтобы разглядеть его лицо, как вдруг…

Раздался стук в дверь. Это была прислуга – женщина средних лет, высокая и худая, как иссохшая спичка. Ее звали Ханна. И она сообщила, что гость прибыл. Пастор с напускным радушием, поспешил на встречу своему названному зятю. В гостиную вошел мужчина – воплощение холодной элегантности, высокий, статный и чертовски красив, с глазами, подобными осколкам льда. Он был облачен в безукоризненный костюм, глубокого синего цвета морской волны. Его появление заставило Алису вздрогнуть, ибо в его взгляде таилась та же тьма, что и в глазах Пастора.

«Дэвид, я очень рад тебя видеть!» – радостно произнес Пастор, сжимая руку гостя. «Проходи и располагайся, Алиса скоро присоединится».

Дэвид кивнул, а его взгляд метнулся к Алисе, скромно стоящей в проходе, вызывая у нее неосознанное желание спрятаться. Он слегка улыбнулся, но эта улыбка не достигла его глаз, оставаясь лишь гримасой. Когда Алиса вошла в гостиную, напряжение в комнате достигло критической отметки. Пастор, как заботливый отец, видя ее растерянность, аккуратно взял дочь за руку и подвел ее к Дэвиду.

«Доченька, познакомься снова с Дэвидом. Разумеется, вы уже знакомы, но учитывая ситуацию, разумно будет сделать это снова. Он твой жених» – произнес Иаков, возлагая руку на плечо Алисы.

Дэвид склонился в учтивом поклоне, словно настоящий джентльмен, его глаза блеснули хищным огнем, нагло разглядывая застенчивую красавицу, а затем сказал: «Рад тебя видеть, Алиса. Искренне рад».

Алиса, словно завороженная, не в силах оторвать взгляд от его лица, почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Он казался ей воплощением какого-то зла, под маской добропорядочности. Но его красота и умение держать себя на высоте, заставляло очаровываться всех окружающих. От этого мужчины исходили какие-то флюиды, от которых у Алисы подкашивались ноги…

За ужином, сквозь фальшивую любезность, проступала атмосфера надвигающейся бури. Пастор повествовал истории из прошлого дочери, искажая факты и создавая иллюзорную картину ее жизни, словно создавал декорации для спектакля. Дэвид внимательно слушал, изредка бросая на Алису оценивающие взгляды. Алиса же, хранила молчание, пытаясь скрыть свои чувства и казаться невозмутимой, но каждое слово, жест и взгляд, усиливали ее беспокойство. Ей совершенно не нравилась данная ситуация, более того, она была ей крайне подозрительна и непонятна. От подступающей паники, Алиса почувствовала ком в горле, она не хотела такой судьбы, не хотела такой жизни. Наконец, Дэвид заговорил, обращаясь к своей невесте мягким, почти ласковым голосом:

«Алиса, дорогая, я знаю все о потере твоей памяти. Не волнуйся, я больше, чем уверен, что со временем все наладится».

Алиса нервно сжала пальцы под столом. Она не помнила этого человека, не испытывала к нему никаких чувств, но он говорил о ней, будто о своей будущей жене, а затем продолжил:

«Я был счастлив, когда узнал, что ты жива. Я искал тебя, и все это случилось с тобой почти сразу после нашей помолвки…» – его глаза, как будто бы случайно, скользнули по ее руке, словно ища невидимое кольцо.

Алиса подняла взгляд, пытаясь хоть что-то прочесть в его выражении, но его лицо оставалось непроницаемой маской, а затем, сухими губами, тихо произнесла:

«Но я ничего не помню… Ни вас… Ни нашей помолвки…»

Дэвид слегка усмехнулся: «Это не важно, дорогая. Важно лишь то, что ты сейчас здесь, со мной. Я уверен, со временем ты все вспомнишь. И наши чувства, и наши планы на будущее».

Он говорил так, будто все уже было заранее предрешено. Будто слово Алисы не имело абсолютно никакого веса. И она спросила, стараясь казаться спокойной и держать лицо: «А что… что мы планировали?»

Дэвид откинулся на спинку стула, его взгляд стал более пристальным:

«Мы мечтали о доме, о детях… о счастливой семье. Ты всегда хотела жить за городом, в большом доме с зеленым садом. И я обещал тебе это, Алиса».

Его слова были словно пропитаны ядом. Алиса слушала его, а по ее спине пробегали мурашки. Он говорил о ее мечтах, о желаниях, но она никак не узнавала себя в этих словах. В ее памяти о своем детстве в глуши, она мечтала вырваться в большой город, найти перспективную работу, окончить учебу в университете. О каких детях и загородном доме идет речь? – Алиса совсем не понимала. Или этот мужчина смог так сильно ее изменить? Но почему отец говорит что Дэвид ее жених, а мама твердила ей что ее мужчиной был Майкл. Что же происходит на самом деле?

«Но… я ничего этого не помню» – повторила она, ее голос уже дрожал.

Дэвид слегка наклонился к ней и прошептал тихо, даже интимно:

«Не волнуйся, милая, ты скоро все вспомнишь. И свои желания, и нашу любовь».