Маргарита Смирновская – Если любишь, то борись! (страница 8)
– Набирай ему. Я подготовил комнату. Все будет как я говорил, – не отрываясь от книги, сказал Ярослав. – Но потом курсовую доделаешь. Мне завтра сдавать, а я ее еще не читал.
Да уж! Он в своем репертуаре.
Я вздохнула и взяла свой мобильник. Надо писать, а то теперь Ярик от меня не отстанет. Но то ли я уже больше боялась брата, чем последствия от сообщения, то ли его слова на меня так подействовали, но я спокойно стала набирать текст сообщения: «Должно быть, ты не оценил моего снисхождения к тебе, и твоя татаровидная Настька тебе интереснее. Бай!». Отправила. И только тогда я поняла, что я наделала. Я же его
– Ну что еще? – Ярослав отвлекся от книги и посмотрел на меня. Неужели у меня вид настолько глупый?! – Я же тебе сказал написать ему «Перезвони», а не «Прощай, любимый».
– А… – скрипнула я, почувствовав, как мое сердце раскалывается на мелкие кусочки и вот-вот рассыпется. Я же встретила идеального парня, но он такой же чокнутый, как мой брат! И что же я натворила?! Это было всего несколько секунд, но каких… Я их, наверное, никогда не забуду. «Я буду ждать тебя и буду верить в чудеса…» – запела Валерия из моего мобильника. Честно говоря, я не думала, что увижу на табло «Красавчик». Я сняла трубку:
– Почему тебе надо дать пинка, чтобы ты позвонил мне?! – Я как всегда уже по инерции действовала по принципу «лучшая защита – нападение».
– Ты что-то хотела?
Почему мужчины так безбожно тормозят? Им почти прямолинейно говорят, что они нравятся, а они не понимают, что от них надо.
– Вспомни!
– Я помню. Понимаешь, я не смог разобраться, какой именно твой телефон…
Бог мой! Он смущается!
– У меня забито несколько Юлий… – добавил Роман.
– Что? Я же «красотуля»! Я тебе так и забила: «Юля-красотуля»! Что непонятного?
– «Юля-красотуля» тоже не одна. Ты хотела, чтобы я тебе позвонил? А зачем?
Вот ведь вредный какой!
– За надом! – не сдержалась я. – Ты встречаешься с татар… с Настасьей?
– А что за нездоровый интерес?
Похоже, он уже прикалывался.
– Ну, если для тебя это не имеет значения, тогда для меня тоже. Но встречаться с ней я тебе не дам. Понятно? Так что в воскресенье я приезжаю в храм, и ты чтобы там был.
– Ну ладно… – Он, видно, растерялся. – Вообще-то, я туда и собирался…
– Тогда до встречи!
Я повесила трубку. Тут мой брат стал громко ржать. До этого дня я даже не знала, что он умеет так смеяться. И я поняла, почему. Вместо того чтобы клеить парня, как это делают все девчонки, я просто на него наезжаю, да еще в очень грубой форме. Но зато с меня в этот день сошли все страхи. Только непонятно, зачем я трубку бросила так быстро, почему не поинтересовалась, как у него дела… Ждал ли он моего звонка сам? Я стала вести себя как круглая дура!
Я успокоилась. Не знаю даже, почему. Я перестала нервничать и смогла закончить для брата курсовую, а потом почти всю ночь делала еще и свою. Меня прорвало. Я стала очень работоспособной. Брату пришлось насильно меня усаживать за еду, чтобы я хоть что-то перекусила, а потом он проследил, чтобы я легла спать. В пятницу я уже вела себя почти так же, как и прежде, общалась с преподавателями. Потом обрадовала Кирилла, что поеду с ними в храм. И казалось, что жизнь уже налаживается. Всю субботу я провела, готовясь к сессии своей и своего любимого брата. И все это ради того, чтобы в воскресенье поехать в храм на встречу с красавчиком. В семь вечера меня вдруг осенило, что мне нечего надеть! Ведь в джинсах туда не пустят! А юбки, которые у меня есть, очень отличаются от того формата, который там позволителен… Я задумалась. Что же делать? Я позвонила подруге Женьке, но она была на свидании. Меня ужалила маленькая пчелка зависти, но я быстро переключилась на брата. Буквально заставив его уделить мне внимание со словами:
– Ну кто кроме тебя мне сможет подсказать, как верующая и при этом модная, красивая девушка должна выглядеть, чтобы понравиться больному на всю голову парню?!
Впрочем, это даже лучше, что он пошел со мной к некой Раде. Мой брат нестандартно мыслит, а следовательно, я овцой не стану. Он меня привел к какой-то девушке, которая была одета довольно модно, но в духе русского народного стиля. Она была светленькой, худой и ростом почти с Ярослава. Вообще не красилась, и волосы у нее были прямые и такие длинные! У меня даже дух перехватило.
– Рада, это моя сестра. Она хочет одеться как верующая, но не так, как все, и в то же время модно и стильно. Можешь что-нибудь посоветовать?
– Заходите. Я ее одену как истинную родноверку!
Мы зашли в квартиру, которая была вся заставлена и украшена в чисто русских мотивах и в то же время выглядела очень уютной. В квартире я встретила двух кошек. Одна была очень красивой, с яркими голубыми глазами. Позже я узнала, что это порода рэгдолл. Кошечка буквально обмякла у меня в руках. Я сразу захотела себе такую же. Даже подумала, что если бы смогла, то украла бы ее.
– У меня на твой рост и размер что-то есть, но немного… Вот, примерь это. Мне кажется, тебе пойдет.
Какая же она симпатичная! И почему брат на нее не смотрит? У Рады очень чистая улыбка. Она всегда улыбается и такая аккуратная.
Рада дала мне темно сине-серую юбку. Очень приятный цвет, длина почти до пола. К ней белую блузку с вышивкой, по фигуре и довольно современную, и сверху ветровку, тоже в славянском стиле. Ветровка была лиловая, приталенная. К юбке Рада дала толстый кожаный ремень с веревочками, к которым были прикреплены руны или знаки богов.
– Они не выгонят меня за это? – поинтересовалась я.
– Начнем с того, знают ли они, что это, – улыбнулся брат, довольный моим видом. Только сейчас я поняла, что он давно хотел меня одеть по-своему, как я его всегда одеваю. Рада мне дала еще платье и несколько блуз и маек. Я выбрала себе то, что мне понравилось. Кое-что она подогнала мне по фигуре. Но я уже знала, что мой идеальный образ готов. Я выделюсь из общего стада! На прощание Рада мне сказала:
– У тебя сильная свадхистхана. Вторая чакра. У тебя все будет хорошо.
Столько у нее грусти в глазах!
– А что это за чакра? – Мне вдруг захотелось понять ее. Чакра мне была по барабану.
– Она отвечает за красоту и привлекательность.
– Это не чакра, а генетика, – возразила ей я.
– Я же говорил, что она атеистка, – усмехался брат. Но Рада все так же со спокойной улыбкой мне сказала:
– Можно быть очень красивой, но иметь грязную чакру и никого не привлечь. У тебя же чистая чакра. К тебе тянутся и хорошие, и плохие ребята, я уверена. А вот у меня слабая чакра.
Тут я уже не знала, что ей ответить. Сказать, что она красавица, это соврать. Но она вполне симпатичная. Высоковата, но это смотря как преподнести свой рост. И чакра тут ни при чем. Вон она как себя выделяет! Ей Юдашкин может позавидовать! Когда мы вышли от нее, я спросила брата:
– Кто она такая?
– Ведунья. Очень сильная и талантливая.
– И давно ты с ней знаком?
– Три года, а что? Ревнуешь? – засмеялся Ярослав.
– Прекрати! Ты знаешь, о чем я! Она же привлекательная, и язычница… Чем не девушка, а?
Ярослав сразу изменился в лице:
– Не лезь не в свои дела!
– Что? Так значит, она тебе нравится?
– Не лезь в это!
Больше мои вопросы ни к чему хорошему не привели. Он только еще больше замкнулся и ко мне вечером впервые не пришел, мне пришлось перед сном самой зайти к нему в комнату и извиниться за свое глупое поведение. Но я поняла только одно: между ними что-то есть или было. Но как я не заметила? Я же ни разу не видела его влюбленным или радостным. Нет, здесь что-то другое. Но что? Почему разговор про нее для него запретный?
***
В воскресенье в десять утра меня ждали у подъезда Костик и Кирилл. При виде меня у них случился легкий шок.
– А тебе идет… – только и смог выговорить Костик. А Кирилл как будто язык проглотил. Промычал что-то непонятное. Ну и ладно. Значит, я не ошиблась. Я выделяюсь! Ура! Мы направились в сторону Конюхова. В машине я сразу предупредила ребят, что домой снова поеду на электричке. Они опять на меня с непониманием посмотрели, но ничего не сказали.
На территории храма все еще цвели нарциссы. Их сладкий запах мне ясно напомнил нашу встречу с красавчиком на прошлой неделе. Перед храмом я повязала бандану, так, чтобы сзади мои длинные волосы струились по спине.
– Я все думал, кого ты мне напоминаешь. Вспомнил: славянку. Девушку-славянку, – сказал мне на паперти Кирилл.
– А кто я, по-твоему? Я русская и славянка.
Меня все это радовало. В храме я взглядом искала красавчика, но его нигде не было видно. Зато эта тощая и Настасья были на месте. Костя и Кирилл ставили свечи. Я расстроилась: неужели обманул? Хор пел как-то медленно и сонно. Я разобрала только «трисвятую песнь припевающе». В храме никто не двигался и все стояли с опущенными головами. Я вспомнила совет Романа, что надо делать как все, тогда я не привлеку к себе внимание священника. Но священник в алтаре стоял ко мне спиной, а это значит, что можно расслабиться. Но тут одна из маленьких дверец открылась и оттуда вышел мой красавчик со свечой, а за ним священник и еще один алтарник. Алтарники сошли с возвышенности, да так ровно, шаг в шаг! Как солдаты в армии. Это было так красиво, что я даже забыла склонить голову. Стоп! Все на коленях… Ну нет уж! Так я не смогу! Просто наклоню голову. Священник закончил фразу, и хор запел: «Яко да царя всех…» И люди встали с колен. А мой красавчик с другим алтарником со свечами поднялись, поклонились друг другу и зашли в алтарь. Все заняло ровно секунду, и там перед престолом они тоже поклонились и разошлись. Есть все-таки красота в этой службе. Одеты красиво, и под акапельное пение, как ангелы ходят алтарники. Интересно, у брата так же красиво, и такие же красивые парни?