Маргарита Симоньян – Черные глаза [сборник 2020, худож. Т. В. Евсеева] (страница 8)

Мы поселились в соседних сталинских спальнях — я и мои ребята: водитель — греческий бык с поломанным носом по кличке Гагр — и оператор по кличке Андрюха, родом из Грозного. Ребята были такие могучие и широкоплечие, что во всех гостиницах с битыми окнами и вонючими простынями, где в те времена проходила наша судьба, их принимали за моих телохранителей. Пару раз это спасало мне биографию. Иначе рожала бы я сейчас четвертую двойню высоко на горе за Сванетским хребтом.

В третьей обшитой угрюмым дубом сталинской спальне поселился знаменитый московский военный корреспондент — с суровой линией челюсти и насмешливым подростковым прищуром.

Вечером всей компанией мы отправились в прибрежную пацху. Под деревянной крышей, в самом центре был устроен очаг, над ним подвешен черный котел и крюки, на которых болталась коптившаяся говядина. Хозяин пацхи нанизывал на шампуры жирные ломти недавно прирезанного молодого барашка.

Увидев нас, одним рывком кривого мизинца хозяин нажал на кнопку кассетника, и по берегу разнеслись неизбывные «Черные глаза». Московский военкор улыбнулся одной половиной губ, по боевой привычке прикрывая сигарету ладонью, чтобы враг не засек огонек. Глаза у военкора были действительно черные.

Полногрудая официантка — в чем-то длинном и черном и таком же черном платке — подошла протереть наш столик. Проголодавшиеся Андрюха и Гагр сглатывали слюну, разглядывая неглубокий вырез ее черной майки. Сутулый хозяин бросил на них искрящий мангальными углями взгляд и с особенной яростью воткнул острый шампур в баранье яйцо.

— Шашлык есть, красавица? — спросил нетерпеливый Гагр.

Красавица, не поднимая ресниц, кивнула на хозяина.

— У него спроси.

— Может, я тебя хочу спросить.

Хозяин резко сверкнул лезвиями черных глаз.

— Амза! — крикнул он, вытирая кровавый шампур о черные джинсы. — Ты уроки сделала?

— Когда бы я делала — ты не видишь? — огрызнулась Амза.

— Иди делай! — отрезал хозяин.

— А эти? — Амза кивнула на нас.

— Мрамзу позови.

Мрамза была очень похожа на Амзу. Привычным жестом она перехватила тряпку и закончила вытирать стол.

— Вы сестры, что ли? — спросил Гагр.

— Сестры.

— Вино дай. И сыр вот этот, такой… — Андрюха силился вспомнить, какой ему надо сыр.

— Кто старше? — не унимался Гагр.

— Я, — процедила Мрамза.

— И сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

Гагр поперхнулся слюной.

— И зелень! — вспомнил Андрюха. — Вот эту, как ее, такую…

Хозяин застыл над мангалом, следя за Мрамзой углями из-под сросшихся бровей.

— Строгий у вас отец, — сказал Гагр.

— Наш отец на войне погиб.

— А это кто? — Гагр кивнул на хозяина.

— Муж.

— Твой? — снова поперхнулся Гагр.

— Амзы. Я вдова.

— Твой муж тоже на войне погиб?

— Нет. На тарзанке.

Мрамза махнула черными юбками и ушла за тарелками.

— Брат… Где мы? — прошептал Гагр.

— Вино у них хорошее, — беззаботно отозвался Андрюха. — Эй, хозяин! Сделай нам вот эти, такие. Пельмени большие. Как их, такие…

— Мы такие не делаем, — зло процедил хозяин.

— Почему?

— Потому что грузины такие делают.

Хозяин швырнул остатки маринада в очаг и одним движением окровавленного мизинца яростно выключил магнитофон. Московский военкор, щуря блестящие глаза, посмеивался в свою сигарету.

— Алхас, по-братски, — сказал он хозяину. — Это космонавты из Краснодара, ты их не слушай. Они вообще не пароход. А я завтра встречаюсь с вашим президентом. Покорми нас так, чтобы мне было, что ему рассказать.

— И еще нам нужны женщины! — засуетился Гагр. — Можно одну на двоих.

Гагр тихонько наклонился к московскому военкору:

— Или на троих?

— Не, я пас, — ответил военкор, разглядывая соленые царапины на моих коленках.

Хозяин обстоятельно разложил баранину над белесыми углями, вытер руки толстым лавашем и гаркнул:

— Женщин у нас нет.

— А это кто были? — возмутился Гагр.

— Это были жена и сестра.

— Они не женщины?

— Нет. Они жена и сестра.

— Короче, это! — возмутился Андрюха. — Больших пельменей сделай нам! Хоть пожрем.

Московский военкор снова решил вмешаться.

— Ты движения, где не надо, не разводи, — сказал он хозяину примирительно. — Ты сам, когда хочешь расслабиться, к жене, что ли, идешь?

Закатное солнце булькнуло сладким вином в глазах у хозяина — он улыбнулся собственным воспоминаниям.

— Отдыхающие есть, — мечтательно протянул хозяин.

— Апрель месяц, брат, какие отдыхающие? Были бы отдыхающие, мы бы у тебя спрашивали? — взмолился Гагр.

— Короче, там, за рыбзаводом, дом — первые один-три этажа без стекол — третий подъезд возле гор, шестой этаж, там живет одна бздышка. Не очень старая. Она, когда война началась, здесь отдыхала, и ей так война понравилась, что она осталась. Денег не берет, но один-два раза попросишь — может, уговоришь.

— А он? — Гагр кивнул на товарища. Андрюха в этот момент ковырял одинокой вилкой пластик стола.

— Он? — хозяин всмотрелся в Андрюху. — Нет, не уговорит.

— Спасибо, брат! — расчувствовался Гагр. — Ты мне жизнь спас!

Смягчившись, хозяин воткнул в магнитофон другую кассету. Неожиданно заиграла не очень известная американская группа.

This burning flame that burns inside of me every time I see you — why, I don’t know…

— Так люблю эту песню и не знаю, ни что за группа, ни что за песня, — сказала я.