Маргарита Преображенская – Ржачные приключения и немного любви (страница 2)
Так вот после этого ритуала, можно было наконец выдохнуть спокойно, оказавшись в доме знахарки. Здесь всегда стоял дым коромыслом, и кипела работа. Тётка то варила какие-то странно пахнущие зелья в печных горшках, то укладывала пучки из разных сушёных трав в мешочки, то рисовала резы(
Многие страждущие к Всеведе за помощью обращались, оставляя ночью на жертвенном камне в лесу плату и чётко произнеся прошение о своей беде или чаянии. Кто просил приворожить понравившуюся девку или парня, кто жену свою старую или мужа немного подмолодить, кто от хворей дитя избавить, а кто и беды наслать на соседа. Всякое бывало. Князья и то не брезговали прошеньице подать.
Любопытные сойки, дежурившие у камня день и ночь, подхватив просьбу, в своих клювах приносили её Всеведе, дословно повторяя на разные лады, и, выслушав их, знахарка бралась за работу, сообразно принесённой плате. Особо жадным или шутникам каким могла нос удлинить или язык узлом завязать, чтобы лишнего болтать перестали. А вообще всякую лихоманку да трясовицу умела тётка Всеведа из тела травками своими изгнать, или наоборот вселить немочь да тоску беспросветную. Это уж как кому требовалось. Обращались к ней люди часто, но не любили, побаивались.
В своё время мать Мерцаны, не обладавшая никаким даром, но как две капли воды похожая на Всеведу, была убита разъярённой толпой (люди, принявшие её за ведьму, думали, что она наслала мор на домашний скот, хотя Всеведа наоборот хотела прогнать болезнь, возникшую будто из ниоткуда). Тётке и племяннице осталось только спасаться бегством. Несколько вёсен они скитались, нигде не останавливаясь надолго, и, наконец, нашли своё пристанище здесь, в чаще, благо, что леший препятствий в этом чинить не стал. Потому и место у землянки было такое тайное, чтобы никто чужой не проник внутрь, а что-то своё не просочилось наружу без должной защиты, будь то дым или шустрая девчонка с рыжей косой, постепенно превращавшаяся в красивую, статную и гибкую девицу.
Дикая то была краса, колдовская, нечеловечья, как папоротников цвет среди обычных цветов выделялась – одним словом, мужикам на погибель девка родилась эта, себе и Всеведе на горе. Кем был её отец, только гадать приходилось. Мать Мерцаны, в отличие от старшей сестры своей, вроде скромницей была, из дому носа не казала без надобности, только в поле работать, да по грибы, а то с чёрным зайцем ручным играла, которого в лесу с перебитой лапой нашла и принесла домой, даже на игрища редко хаживала, подружек-то не было у неё, и тут вдруг забрюхатила. Просила сперва дитя это вытравить из чрева, но Всеведа отказалась. У неё-то детей и вовсе не могло родиться, ибо ведьма она была, а не человек, уже в то время: плата такая за силу.
– Явилась, тонкая былиночка – волчья ягодиночка! – проворчала Всеведа себе под нос, даже не взглянув на Мерцану.
Взгляд у тётки, и правда, был тяжёлый и даже слегка безумный, что придавало её яркой красоте, становившейся только сочнее с каждым прожитым годом, оттенок неясной жути. Мерцана стянула с головы колпак из простой холстины и виновато улыбнулась:
– Я проверить брала. Вдруг, думаю, из него уже вся невидимость вышла.
– Проверила?! – насмешливо спросила Всеведа, поправив выбившийся на лоб рыжий локон – и небрежно бросила колпак в ивовый короб.
Рыжие волосы были у всех женщин в роду. Таких звали опалёнышами, причём самый яркий тон рыжего – огненный достался Мерцане.
– А то… Ещё как проверила! Когда я в нём, люди в глаза мне смотрят – не видят! – сказала Мерцана.
– А шишками почто бросалась? – спросила тётка, и в её синих глазах на мгновение заклубилась заклокотала тьма.
Мерцана диву давалась, откуда тётка всё про неё знает? Не зря, видать, её Всеведой прозвали. У ведьм, говорят, глаза повсюду. Каждый заяц или воробей какой, каждая травинка, всё расскажут ей, не утаят.
– Я… помочь хотела. Приворожили парня, слепому видно.
– Да ну?! – ядовито усмехнулась Всеведа. – А у тебя нос лишний, что ты его в чужие дела суёшь?
– Так ведь нечестно это! Он вон какой красивый, а она… Надо было приворот разрушить! – робко пояснила Мерцана. – У неё, вишь, гребень был, заговорённый, и я…
Девушка осеклась, увидев несколько похожих украшений для волос на столе у Всеведы. Гребни лежали в круге, вычерченном сажей, смешанной с солью и сушёной полынью, собранной в Купальскую ночь. Внутри круга под гребнями были начертаны резы. Мерцана успела заметить только символ «Чернобог». Знать, Всеведа к тёмным богам обращалась, в Нави пребывающим – в мире, куда уходят умершие. Правил там Кощей, которого никто из живых не видел, а боялись все – и живые, и мёртвые.
Сказывали, правда, что в княжестве Запендяйском Кощей к княжне на свадьбу свой тёмный образ во плоти являл и всех в живых оставил, даже подарки принёс, но тётка говорила, что не верит в это, и Мерцане не велела. Всеведа быстро накрыла стол куском холстины, чтобы Мерцана прочие резы не разглядела, как и то, что скрывалось в таинственных мешочках, небрежно брошенных рядом. Травы обычно хранились не в таких. Слишком мелкие это были мешочки.
– Так это ты… – прошептала Мерцана. – Ты дала ей силу приворотную! Зачем?!
– Силу даю не я, а Навь! – сурово оборвала её тётка. – А я нахожу тех, кто её примет. Свожу вместе стороны. А что? И им хорошо, и мы с тобой не в обиде. От Прави-то, где светлые боги живут, и из Слави от духов пращуров даров ждать и не дождаться.
Всеведа, погладила рукой холстину в том месте, где под ним лежали мешочки с непонятным наполнением, и улыбнулась.
– А моя сила когда придёт и откуда? – спросила Мерцана. – Значит, не пойми кому можно найти того, кто ему силу передаст, а мне?! Вот ужо осьмнадцатая весна минула, а я всё прячусь, травки сушу, да печные горшки мою! Ни замуж пойти, ни сотворить что-нибудь эдакое! Надоело! Что я перестарок какой или других чем хуже?!
– Тьфу! Дура-девка! – недобро усмехнулась Всеведа. – Думаешь, силой счастье своё притянешь? Как бы не так! Да и не тебе парень этот по судьбе предназначен. А кто закон судьбы нарушит, тому только горе горевать остаётся. Истома вон красавца этого когда-никогда к себе причешет гребнем заговорённым, а с ним – и все его беды: пьянство, лень, измену и смерть скорую. Жена судьбу мужа разделить должна. Вот тебе и счастье!
– Да не люб мне парень этот, ибо умом и духом слаб! – возмутилась Мерцана. – А мой суженый другой будет: смелый, умный и весёлый!
– Ой-ли! – покачала головой тётка.
– Просто я хочу по справедливости, и, чтоб как у тебя всё было – чтоб огонь сам разжигался от взгляда одного, – Мерцана мечтательно взглянула на тётку и продолжила: – чтоб ветер слушался, чтоб…
– Чтоб куры сами ощипывались и в суп падали? Чтоб солнце лучами нос не щекотало, тебя, засоню, не будило? Сила, Мерцана, она как медведь в лесу – могутная, крепкая, но если не знаешь, как с ней обращаться, сожрёт и костей не оставит, а если и знаешь, тоже хорошего мало: медведь любого в любой момент заломать может. Живи – стерегись! Ходи – оглядывайся!
– Неужели и тебе бывает страшно, ты же вон какая сильная?! – недоверчиво нахмурилась Мерцана.
– Ещё как бывает! Сила – требует платы. Служения. Думаешь, просто так её получишь? Тем более из Нави. Будешь потом кикиморам на игрушки пряди свои рыжие раздавать да лихо одноглазое своим страхом подкармливать! – холодно сказала тётка, а затем добавила, ещё жёстче: – Ступай трав мне собери! Бежавы запасы оскудели, материнки да хворобоя
– Да, помню! – Мерцана, насупившись мрачнее тучи, взяла лукошко и собралась выйти из землянки, когда за дверью раздался крик сойки.
– Ну что там ещё?! – устало проворчала Всеведа, открыв дверь одним повелительным щелчком пальцев.
Мерцана тяжело вздохнула: у неё так не получалось. Может, из-за того, что всё время она чувствовала на себе тёткин взгляд – мрачный, насмешливый, будто говоривший: «Ничегошеньки у тебя не получится, ягодиночка. Человеку с ведьмой не тягаться!» А очень хотелось! От этих горьких мыслей Мерцану отвлекла прилетевшая сойка, внезапно выдавшая неожиданное прошение:
– «
Далее шло уже знакомое конское ржание. Всеведа звонко рассмеялась, услышав такое и приняв на свой счёт, а сойка благоразумно улетела. Понимала, наверное, что гнев ведьмовской может быть внезапным и беспощадным, но вместо этого Всеведа развеселилась.
– Ай да парень! Ай да хват! Может, даже не женат… – проворчала она, задумавшись на тем, как проучит этого шутника.
Можно было, к примеру, вернуть сойку и заглянуть в её память, чтобы узнать, что за парень удалой приходил к камню, а уж опосля … Хотя что может помнить бестолковая птица? Пожалуй, тут надо применить другой метод. В это время Мерцана собралась уходить, но дверь по приказу Всеведы захлопнулась, не желая выпускать девушку из дому.