Маргарита Преображенская – Мурный лохмач (страница 47)

Впрочем, Арахнея могла бы и не такое простить красавцу-оборотню, например, даже то, что он спас Клодину де Нозиф. В отличие от всех остальных, Арахнея видела, вернее ощущала всё, из-за колебаний своей паутины. Как он пылко целовал эту мерзкую хромоножку под сотканным из паутины невидимым плащом, какие слова шептал ей на ушко! Хотя, Глава Пыточного следствия, конечно, была красавицей, и Арахнея не могла не признать этого, не удивительно, что Базиль так воспылал чувствами к этой опасной женщине. В какой-то момент от отчаяния Арахнее захотелось самой пойти и выдать своего любовника властям в отместку за его неверность, но она слишком любила Базиля и слишком ненавидела наместника Противоположности Жизни, чтобы сделать это, поэтому, когда в её дверь постучали, Арахнея шла открывать с мыслью о смерти под пытками. Да, она лучше умрёт под пытками, но не выдаст этого кота, который повёл себя с ней, как настоящий поросенок! И пусть этому котосёнку будет стыдно!

Но вместо ожидаемых ею кромешников, или, что ещё хуже, скелетов во главе с шевалье де Кадавром, за дверью оказался тот блестящий аристократ, который сопровождал Хозяина Потустороннего Парижа в день её свадьбы. Люрор де Куку совсем не изменился с тех самых пор, напоминая о самом ужасном моменте её жизни. Тогда он пытался её спасти, а что теперь? Арахнея застыла в замешательстве, а потом присела в глубоком реверансе.

– Чем могу служить, Ваше Высокоужастие?! – пролепетала она, не смея поднять глаз.

– Я хотел бы сделать у вас заказ, – сказал Люрор, – Позволите мне войти?

– О! Конечно! Прошу вас! Какая приятная неожиданность! – Арахнея пропустила его внутрь и метнулась в комнаты, чтобы прибрать разбросанные в пылу переживаний вещи.

Через несколько минут она уже снимала мерки с Люрора де Куку, отметив про себя, как хорошо сложён этот некромант. А первый советник как-то уж слишком внимательно осматривал комнату. Арахнея не могла и подумать о том, что месье Куку пришёл, чтобы замести следы мятежников, опрометчиво оставленные Базилем в её доме. Второй стук в дверь прервал процесс на самом важном месте. Хозяйка пошла открывать, а Люрор убрал с глаз долой всё, что напоминало о мятежном оборотне. Арахнея открывала уже с куда большим энтузиазмом, чем ранее, даже вошедшие кромешники не испугали её. Дверь за ними не закрывалась, словно следом вошёл ещё кто-то, кого Арахнея не могла разглядеть.

– Чем это вы тут заняты, советник?!

Этот голос заставил Арахнею вздрогнуть, к горлу подкатили слёзы, а мозг захлестнула дичайшая ненависть: она узнала бы его из тысячи других – голос Хозяина Потустороннего Парижа. Подтверждая её догадки, рядом с Люрором сконцентрировался вихрь чистой тьмы, бесформенной массой застыв посреди комнаты. Теперь, став призраком, Ле Гран Фушюз получил дар почти мгновенного перемещения в любое место. Не доверяя никому, он часто следил за тем, что делают другие некроманты и простые обитатели.

Первый советник всегда вызывал его особый интерес, поэтому за ним наместник теперь часто следовал неотступно, надеясь найти какие-то доказательства его связей с мятежниками. Учёные Хозяина Потустороннего Парижа исследовали алые отпечатки, оставшиеся на брусчатке Вандомской площади, после того, как алый оборотень атаковал наместника. Их вердикт был неумолим: оборотень был создан искусственно и концентрировал в себе силы Хозяина Потустороннего Парижа. Это могло означать только одно: либо у мятежников есть гениальный алхимик, способный на такое магическое действо, либо кто-то из некромантов на их стороне. Поэтому Ле Гран Фушюз неустанно проверял и перепроверял каждого из своих коллег, попутно изучая информацию обо всех алхимиках, когда-либо поселившихся в Потустороннем Париже. Когда первый советник отправился в квартал оборотней, это показалось наместнику подозрительным. Так что он здесь делает?

– Пришёл заказать себе новый кафтан у лучшей швеи по ту сторону! – невозмутимо сказал Люрор.

Это было вполне в его стиле: начать грандиозные перемены в мире с нового кафтана.

– Лучшей швеи?! – насмешливо спросил Ле Гран Фушюз.

Хозяин Потустороннего Парижа был рад и разочарован одновременно, причём по одной и той же причине: ему не удалось уличить в измене первого советника.

–Да, Ваша Смертоносность! – подтвердил Люрор. – Взгляните на её работы!

– В общем-то, неплохо, – холодно проворчал Ле Гран Фушюз, переместившись в сторону манекенов, наряженных по последней моде.

– Она могла бы создать подходящий наряд и для вас, но вы ведь не станете доверять неизвестной мастерице такое важное дело, – сказал Люрор.

– Какой наряд может быть у призрака без лица и тела? – спросил Ле Гран Фушюз.

Он был неприятно удивлён преображением Арахнеи, буквально лучившейся красотой и выглядевшей такой желанной. Наместник помнил ту ночь с ней, после которой ощутил себя хозяином мира в полной мере. Внешность Арахнеи сейчас раздражала его главным образом из-за того, что он уже был неспособен ни на какие телесные приключения с женщинами, в отличие от первого советника. С другой стороны ему хотелось снова ощутить своё превосходство над этой девицей. Пусть поработает на него!

– Мантия, – говорил в это время Люрор. – Она придаст вам величественности и весомости, приличествующей вашему месту в иерархии.

Эта идея неожиданно понравилась наместнику. Бестелесный призрак действительно выглядел как-то слишком эфемерно в глазах подданных.

– Ну, хорошо! – немного подумав, согласился Ле Гран Фушюз, и дал кромешникам приказ покинуть помещение и не беспокоить лучшую швею: её работы действительно очень впечатлили его.

– Теперь вы можете спокойно и самодостаточно существовать здесь и работать, не взирая ни на какие мрачные тени прошлого! – сказал Люрор, когда Ле Гран Фушюз и кромешники удалились, и он остался с Арахнеей один на один.

– Чем я могу вас отблагодарить? – всплеснула руками Арахнея, не веря своему счастью. – Может быть...

Она неуклюже спустила платье с одного плеча, обнажив левую грудь, но Люрор остановил её, сказав:

– Не стоит беспокоиться, мадмуазель!

Арахнея замерла на месте, чуть не плача.

– Вы это потому что, чернь не достойна внимания аристократов?! – спросила она, припомнив слова первого советника, сказанные им в ту роковую свадебную ночь.

– Вовсе нет, – мягко сказал Люрор. – Просто я предпочитаю женщин, желание близости у которых продиктовано любовью ко мне, а не благодарностью, или страхом. Вы когда-нибудь ещё успеете отблагодарить меня, но не так.

Арахнея проводила его до дверей, почувствовав внезапную лёгкость и покой, словно её отпустили на свободу после долгих лет рабства. Она вдруг поняла, что тоже хочет быть любимой и единственной, а не запасной площадкой для кого-то, даже если этот кто-то – Базиль.

Повстанцы ушли в глубокое подполье в прямом и переносном смысле, скрываясь в катакомбах под Парижем. Больших потерь удалось избежать, хотя, конечно, совсем без жертв не делалась ни одна революция. Многие гордились тем, что несколько раз смогли даже обмануть самого Люрора де Куку, который якобы не нашёл их в некоторых укромных местах Потустороннего Парижа, отправив кромешников патрулировать другие дома. Если раньше у мятежников была только надежда на победу, то теперь она трансформировалась в веру в успех дела революции.

Шарман уже начал разрабатывать план нового восстания, проанализировав ошибки прошлого. Теперь он делал основную ставку на ту самую девушку из гримуара некроманта. Надо было запастись терпением и ждать, попутно собирая массы недовольных политикой наместника, за которым теперь намертво закрепилась забавная кличка Великий Окочур. Конечно, смешное прозвание было лишено магии и не делало Хозяина Потустороннего Парижа безобидным зайкой, он по-прежнему оставался опаснейшим противником, который к тому же не сидел сложа руки.