Маргарита Преображенская – Мурный лохмач (страница 46)

– Что этот парень творит?! – пробормотал Шарман, поражённый всем этим до глубины души.

От такого удара и без того ослабленный Ле Гран Фушюз будто взорвался, рассеиваясь сонмом мелких частиц, которые таяли в воздухе, превращаясь струйки чёрного тумана, а потом и вовсе в ничто. Через мгновение из невредимых некромантов на площади остался только Люрор де Куку, а у его ног лежал посох Хозяина Потустороннего Парижа.

– Мы победили?! – спрашивали друг друга повстанцы, не веря своим глазам.

ГЛАВА IX. Чем дело кончится? Чем сердце успокоится?

Все вокруг замерли, надеясь, что Противоположность Жизни объявит свой новый выбор, назначив наместника, но ничего не происходило. Люрор тоже ждал развязки, затаив дыхание и с огромным трудом заставив себя не прикасаться к символу власти у его ног. Всё получилось так, как он и планировал. Ле Гран Фушюз развеял себя своей же силой, повстанцы одержали победу (здесь и моральная победа тоже приобретала огромную ценность), но всё это не имело никакого значения, пока Противоположность Жизни не обозначит свой выбор, а она всегда реагировала непредсказуемо. Когда многие мятежники уже поверили в успех, сверху, будто прямо с неба, спустился чёрный вихрь, срывающий брусчатку, раскидывая в разные стороны камни, как снаряды.

Механизмы, заключившие некромантов в провалах, дали сбой, поэтому носители силы некросферы начали медленно выбираться на поверхность, с суеверным ужасом глядя на вихрь. Тот бушевал по центру площади, будто вобрав в себя посох. Внутри вихря кружилась кромешность чистой тьмы.

– Оцепить площадь! – донёсся голос Хозяина Потустороннего Мира откуда-то из глубины вихря. – Арестовать всех и доставить во Дворец Правосудия!

Получилось, что даже в изменённом состоянии, став тёмным бестелесным призраком, Ле Гран Фушюз остался «живее всех живых». Возможно, кому-то в веках в дальнейшем удастся повторить это, ведь «история повторяется сначала в виде трагедии, потом в виде фарса», как скажет позже Гегель. Некроманты пошли в атаку, и их не остановил, а только раззадорил, мощный взрыв, созданный подрывниками повстанцев.

– Отступаем! – скомандовал Шарман.

Казалось бы, битва проиграна, ведь побед со словом «почти» не бывает, но каждый мятежник, да и каждый обитатель Потустороннего Парижа, ставший очевидцем восстания, или просто услышавший о нём со слов очевидцев, теперь был уверен, что победа возможна, а, значит, попытки завоевать настоящую победу будут продолжаться. Ле Гран Фушюз прекрасно понимал это и злился ещё больше. Искажающее Перо Смерти внесло сумятицу в действия его врагов, исполнив обещание, но это только усугубило ситуацию, в конечном итоге, обернувшись проблемами для него. Пока Противоположность Жизни по-прежнему поддерживала своего наместника, но Ле Гран Фушюз чувствовал, что это «пока» не вечно, положение стало ещё более шатким, чем прежде, и это сводило его с ума.

Кромешники и некроманты обыскивали город, буквально заглядывая под каждый камень, но как найти тех, кто невидим? Ле Гран Фушюз отдал приказ задерживать всех подозрительных лиц, попутно передав своим алхимикам для анализа камни с алыми отпечатками, оставшимися от «главаря» повстанцев, а учёным – указание: разгадать трюк с невидимостью. Люрор де Куку руководил операцией, тем самым получив возможность аккуратно подчищать улики, неосторожно оставленные мятежниками, методично арестовывать осведомителей наместника и направлять кромешников так, чтобы те не добрались до особенно тайных мест, где могли скрываться повстанцы, а скрывались они очень хорошо и без помощи первого советника. Впрочем, двое из них всё-таки нуждались в помощи, тем более, что каждый из этих двоих был симпатичен Люрору, как личность. Хотя, дело, конечно, было не столько в симпатии, сколько в цели, к которой двигался первый советник, а эти двое были нужны для её достижения.

Сначала Люрор наведался в монастырь Валь-де-Грас. Здание монастыря, выполненное в концепции римских барочных церквей ордена иезуитов, покоряло сердца и умы своей величественной красотой. Выдвинутый портик с коринфскими колоннами и треугольным фронтоном, напоминал о Древнем Риме и его храмах, но в этом прекрасном сооружении Люрор не мог найти Бога, потому что единственным Богом, а вернее сказать, работодателем, которого знали некроманты, была Противоположность Жизни. В то время когда живые молились, высказывая у икон и идолов свои надежды и чаяния, умоляя о чём-то, жалуясь или каясь, некроманты могли только работать, ведь они и так были наделены большой силой, а значит, сами должны решать свои проблемы.

Просить что-то у работодательницы, или жаловаться ей было крайне опасно. И Люрор никогда не жаловался и ничего не просил, продолжая неустанно идти к своей цели, даже когда приходилось двигаться вперёд только на одном волевом усилии, потому что всё внутри было выжжено неудачами и разочарованиями, а верить за неимением Бога можно было только в себя. В обители было обманчиво спокойно и тихо. Под сводами монастыря Люрора встретил призрак настоятеля, аббата де Эвре. В чёрной сутане и с вечно склонённой головой, призрак являл сбой образчик покорной благостности, вводя своим внешним видом в заблуждение всех монахов, прихожан церкви при монастыре и даже кромешников. Он проводил Люрора до скромной кельи, где скрывался тот, с кем первого советника связывало давнее знакомство, омрачённое проклятием, которое наложил некромант.

– Я всё сделал, как вы приказали, Ваше Высокоужастие: не выпускал его из кельи, не взирая на все его недовольство! Он грозился выломать дверь и отрубить мне голову! – отчитывался настоятель, семеня рядом с первым советником. – Как вы понимаете, всё это очень опасно, мятежники, или кромешники, а ещё хуже, если сам шевалье де Кадавр, могут вот-вот добраться сюда, поэтому я прошу об увеличении оплаты.

– Ваш труд будет достойно вознаграждён, не сомневайтесь! – пообещал первый советник.

Часто, к сожалению, а в данном случае, к счастью, большинство живых и мёртвых были до неприличия продажны. Тем не менее, результат достигнут: Принц Без Коня не участвовал в восстании, хотя всей душой рвался на поле боя. Причиной его отсутствия в рядах повстанцев был приказ Люрора де Куку держать принца в келье. Такое решение первый советник принял после того, как выяснилось, что дата появления девушки, которой суждено перевернуть ход истории Потустороннего Парижа, откладывается на неопределённый срок. Рисковать Принцем было опасно. Он и его талант побеждать, тоже был одним из козырей в большой игре (Люрор планировал, что именно Принц поведёт за собой мятежников), а тратить козыри на ходы, вероятность успеха которых оставалась под вопросом, Люрор позволить себе не мог.

Он потратил некоторое время на вычисление новой даты и, когда пришёл к выводу, что это произойдёт только через несколько веков, решил, что Принца следует спрятать особенно тщательно, чтобы тот и его талант не пострадали от разочарования и несправедливости, постигающих многие чистые и пылкие сердца по ту и по эту стороны. Когда дверь в келью открылась, Принц встретил некроманта во всеоружии, а именно встав в боевую стойку и угрожая мечом. В прежние времена могучий и красивый воин, сейчас в виде скелета с погнутой короной набекрень, он выглядел скорее забавно, чем устрашающе. Люрора всегда занимали бесстрашие, благородство и верность долгу, которыми был пронизан каждый миллиметр плоти и, конечно же, костей Принца. Кстати, возможно, из-за этих ингредиентов эти кости были абсолютно белого цвета, в отличие от костей обычных скелетов, к ним, словно, не приставала никакая грязь.

– Ах, это вы! Так и знал, что именно вы приложили к руку к моему заточению! – воскликнул Принц, рубанув мечом воздух перед носом первого советника. – Я вызываю вас на дуэль! Если в вас есть хоть капля чести и достоинства, вы ответите на мой вызов!

– Сожалею, но дуэль не состоится, Ваше Высочество! – слегка кланяясь принцу, сказал некромант. – Её и нашу беседу мы перенесём на несколько веков. Вам нужен покой!

Люрор изящным отточенным жестом поднёс к глазам лорнет, и Принца пронзили фиолетовые лучи концентрированного взгляда некроманта, заставив скелет упасть на пол кельи и замереть.

– Его Высочество решил отдохнуть, – сказал Люрор подобострастно кивающему ему настоятелю, выходя из кельи с небольшим свёртком под мышкой. – А вам, дорогой мой, я приготовил щедрую плату за ваши труды.

Люрор протянул призраку маленький флакон с дыханием и коробочку с биением. Когда в монастырь пришли скелеты и командовавший ими Со Ны де Кадавр, чтобы арестовывать всех подозрительных лиц, настоятель, одетый в псевдоплоть, истово молился перед распятием, а его грудь вздымалась от имитации дыхания. Он был счастлив и ничего не помнил о Принце и советнике: Люрор недавно после долгих алхимических опытов нашёл средство временного изъятия воспоминаний без участия старьёвщика – эликсир, который в газообразном состоянии прекрасно добавлялся в дыхания. В этот же день некий склеп на кладбище, названном по имени Франсуа де ла Шеза, пополнился исключительно белыми костями, черепом и короной.

Ничего не зная об этом, Арахнея не находила себе места у себя в доме. Она не представляла, что нужно делать: по всему Парижу шли облавы. Всех, кто по каким-то причинам не нравился кромешникам или некромантам, забирали в Замок Консьержи. Особенно лютовал некто Со Ны де Кадавр, он словно чувствовал души, в которых был свет надежды или огонь великой цели, чем особенно отличались влюблённые и мятежники. Арахнея, видевшая своими глазами восстание, вернувшись в свой модный салон, первым делом уничтожила все невидимые плащи и полотна. Теперь она поняла, что Базиль использовал её, чтобы помочь повстанцам, ничего не сказав ей об этом, а сейчас, когда она умирала от страха и неизвестности, даже не удосужился прийти и признаться во всём, как-то успокоить, ограничившись присланным подарком в виде крупного золотого слитка и запиской, в которой было несколько слов об опасности и ни одного о любви. Конечно, став любовницей Базиля, Арахнея понимала, что оборотень не любит её, но у неё в душе жила надежда на то, что любовь в нём проснётся. Теперь она испытывала горькое разочарование оттого, что это чувство оказалось крайне сонным – пушкой не разбудишь!