Маргарита Преображенская – Мурный лохмач (страница 36)

– Не смотри на меня! – воскликнула она, пряча лицо, а Базиль невольно отметил, что алая кожа не могла испортить её красоты. – Это какая-то болезнь. Я не знаю, что делать! Ведь у меня только начало всё налаживаться, и теперь вот это!

Базиль уговорил её спуститься и выглянул в окно. Кромешники, чувствовавшие всех «краснокожих», уже приближались к дому Арахнеи, поэтому времени на объяснения и лишние слова не было.

– Просто поверь мне! – сказал Базиль и прильнул к её губам.

Арахнея восприняла этот поцелуй, как прощание с ней. Он был долгим и пронзительно нежным и почему-то оставлял вкус соли на губах. Кромешники остановились у дверей, внезапно потеряв ощущение близости объекта для ареста, и заглянули в комнату просто для того, чтобы проверить, все ли там благонадёжны – заглянули и сразу же вытекли сквозь стены: их не интересовали занимающиеся любовью оборотни, к тому же кромешники уловили слабый сигнал зелья, доносившийся издалека, и помчались на этот зов.

В это время Ле Гран Фушюз стоял у окна в личных покоях, демонстративно рассматривая Искажающее Перо Смерти в свете луны.

– Я могу начертать любые желания и они исполнятся! – сказал он, занося перо над бумагой.

– А чего вы желаете? – спросил Люрор де Куку, наблюдая за Хозяином Потустороннего Парижа.

Сейчас тот был настолько ослеплён властью и силой, заключённой в этом артефакте, что, казалось, окончательно тронулся рассудком. Ле Гран Фушюз замер, услышав этот вопрос, и воззрился на первого советника. Люрор, как всегда, попал в самую точку, потому что внутри у Хозяина Потустороннего Парижа боролись два противоположных пламенных желания: воскресить Катрин и стереть грань между мирами, чтобы обратить всё в подвластное только ему пространство, отвергнув и работодательницу, и Её противоположность.

Он представлял, как напишет имя прелестной брюнетки на этом листе бумаги, и в следующий миг она войдёт в его покои живая, с неподражаемо нежной улыбкой, добрыми карими глазами и обнимет его, но была и другая мысль. Живая возлюбленная сделает его слабым, потому что у него появится то, что можно отобрать, или причинить вред, а желающих сделать это много, даже очень много, и он ещё не успел покорить их всех, но может это сделать с помощью Пера. Всё превращалось в замкнутый круг из которого не было выхода!

– Каждый артефакт – это обоюдоострое оружие, – осторожно заметил Люрор. – Желания просто так не исполняются, они требуют платы, какой-то жертвы со стороны желающего. Вы готовы принести жертву?

– Что ты советуешь мне? – спросил Ле Гран Фушюз, положив перо на подоконник.

– Не использовать его! – сказал первый советник. – В идеале вам не следовало даже принимать Перо от нашей работодательницы.

– Не использовать его?! – Ле Гран Фушюз рассмеялся мрачным безрадостным смехом, в котором сквозило безумие. – Это твой совет?! Да ты просто боишься, что я навсегда вычеркну тебя из круга смертей и рождений одним росчерком этого пера!

Он занёс перо над бумагой, готовый исполнить сказанное. В такие минуты Ле Гран Фушюз был страшен, потому что голос разума почти полностью заглушался бушевавшими в нём страстями. И Люрору оставалось только снова положиться на судьбу.

– Истратить артефакт такой колоссальной силы на то, чтобы уничтожить вашего покорного раба – это слишком большая честь для меня и непростительное расточительство для вас, – грустно усмехнулся он.

Это замечание слегка отрезвило Хозяина Потустороннего Парижа. Он сделал над собой усилие и отошёл от окна, на подоконнике которого осталось лежать Перо. Он и сам понимал, что использовать его рискованно. Этот артефакт не зря называли искажающим: он преобразовывал реальность по желанию владельца, но при этом искажалась и судьба предлагающего исполнить своё желание и судьба мира вокруг. Но и отказаться от его использования Ле Гран Фушюз не мог. Идея применения крепко засела у него в голове, и теперь он искал способ удовлетворить свою жажду искажений и при этом не замарать руки, а кто ищет, тот всегда находит.

– Ваша Смертоносность! – проникшие сквозь стены кромешники замерли в поклоне.

– Слушаю! – недовольно проворчал Ле Гран Фушюз.

– Мы не знаем, что делать! Действие зелья имеет потрясающий размах. Покраснела даже площадь Бастилии и все дома на Монмартре, хотя жители домов сохранили свой обычный вид. Как нам поступать с призраками этих достопримечательностей? – спросили кромешники.

– Жителей выселить. Дома и улицы изолировать. Поставить охрану! – приказал Ле Гран Фушюз.

– Несколько раз мы теряли ориентиры, будто что-то отводило действие зелья, – доложили кромешники.

– Отметьте на карте места, где это произошло, завтра зашлём ищеек! – распорядился Ле Гран Фушюз. – Что ещё?

– В предместье Сен-Марсель был замечен главный мятежник! – сообщили кромешники.

– Почему вы так решили? – с сомнением спросил Ле Гран Фушюз.

– У него самая высокая интенсивность окраски и он оказал отчаянное сопротивление, обладая колоссальной силой, и скрылся. Оборотень. И когти у него, просто как ножи! – доложили кромешники.

Люрор внутренне улыбнулся, услышав эту новость: его творение, лже-оборотень, тот самый «козёл отпущения», созданный из магии разрушения, исходящей от Хозяина Потустороннего Парижа, начал действовать! Теперь можно будет долго водить за нос следствие, отводя подозрение от настоящих мятежников.

В это время Шарман подсчитывал потери. Коварный замысел Хозяина Потустороннего Парижа мог бы уничтожить всех повстанцев, но разбился о безбашенную любвеобильность Базиля и неожиданные свойства соли. Многих удалось спасти, но часть повстанцев, а также сочувствующих им и даже простых случайных контактёров, всё-таки угодила к кромешникам, что означало не только пытки и дознания: обитатели Парижа кипели негодованием злобой, и эти чувства перечёркивали страх перед некромантами. Ситуация сложилась, как на пороховой бочке, и это надо было использовать. Сейчас мятеж могла подержать большая часть обитателей, к тому же именно сейчас в руках повстанцев скопилось много потусторонней валюты, оружия, созрели зелья, подходящие для борьбы со слугами Хозяина – в общем, момент настал! Но до начала восстания Шарману хотелось заполучить и ещё одно действенное средство: ту смертную, которая могла уничтожить первого советника.

– Отправляйся на ту сторону! – сказал он Базилю, когда тот, наконец, явился в подвал церкви Сен-Сульпис. – Нам нужно найти даму, о которой пишет в своём гримуаре месье Куку. Ты у нас по дамам специалист, поэтому лучше тебя никому не справиться.

– А как же наши? Что будет с теми, кто попал во Дворец Правосудия? – спросил Базиль.

Он втайне надеялся снова побывать у Клодины и подбить её подписать ещё несколько помилований, но Шарман решил действовать более радикально.