Маргарита Полякова – Под парусом «Фортуны» (страница 41)

Я, кстати, с удивлением выяснил, что ковры, к которым я поначалу отнесся с некоторым пофигизмом, стоят огромных денег. В зависимости от размера, рисунка и материала. Коврик в 50 квадратных метров представляете? Вот и я офигел. А встречались изделия с золотыми и серебряными нитями, шелковые ковры, ковры-герат… короче, на любой вкус и очень толстый кошелек. Тоже что ли дома на пол кинуть? Я к коврам равнодушен, но гости наверняка оценят.

Пираты не брезговали ничем. На корабле была даже мебель! Причем китайская — качественная и красивая, настоящее произведение искусства. Лаковый шкафчик с золотой отделкой я забрал в счет своей доли. Предназначался он для хранения лекарств, но выглядел настолько потрясающе, что я не устоял. Так что, полагаю, найдется ему и другое применение. Рыцари тоже решили себя побаловать. Точнее — своего Верховного магистра. И в счет своей доли попросили искусно изукрашенную восточную саблю. Да фиг бы с ней! Надеюсь, не последняя. Оценив количество и качество награбленного, я пребывал в благодушном настроении. Ковры, жемчуг, шелк, благовония и оружие даже по самым скромным прикидкам тянули на приличную сумму.

Рабов, естественно, пришлось отпустить. И вот тут вышел затык. На пиратском корабле, отдельно от прочего «живого товара» находились две особо ценные невольницы. Не европейки, а воспитанные в гареме девицы, обученные танцевать, петь и вымуштрованные служить своему хозяину и повелителю. Везли их в подарок, какой-то большой шишке в Марокко. И освобождаться они не желали напрочь. Просто потому, что совершенно не представляли — что будет делать с этой свободой.

Ну да… фантастически прекрасные, холеные, дорого одетые и девственные невольницы стоили, наверняка, столько же золота, сколько весили. Они созданы для того, чтобы жить в роскоши, интриговать против соперниц, вкушать изысканные блюда и носить уникальные драгоценности. Забота о хлебе насущном в перечень их умений явно не входила. И что с ними делать — я совершенно не представлял. Если остальные напуганные пленники были счастливы освободиться и мечтали вернуться домой, то эти гурии требовали отправить их к их господину. Ага. Щаз. Только шнурки салом смажу, и сразу рвану в Марокко.

Мда. Еще пара-тройка ограбленных пиратских кораблей, и я такими темпами гаремом обзаведусь. Только на фига он мне нужен, если учесть, что мой собственный дом еще достраивается, и бывать я в нем планирую не так уж часто. Между выходами в море и делами Сицилии. Этих-то двух райских птичек я пристрою. Одну себе, другую Бульону. А вот куда девать остальных… подумаю, когда эти самые остальные мне попадутся. С тем, что имеется разобраться бы. Нужно еще уговорить прекрасных пери, чтобы они согласились, как это говориться в 17 веке, составить наше счастье.

Мы с девицами понимали друг друга только с помощью переводчика, но это не помешало нам договориться. Невольницы согласились даже раньше, чем я привел все доводы «за». Видимо, поняли, что никакого Марокко им все равно уже не светит, а обещание, что они станут любимыми и единственными наложницами, которым будут дарить богатые подарки, покорило их сердца. А что? Нам с Бульоном несложно. А об обзаведении подходящей любовницей я давно уже задумывался. Жениться я все равно пока не собирался.

Вернувшись на Сицилию, я выяснил, что Бульон тоже зря времени не терял. Во-первых, наконец-то привез из Франции свою семью, а во вторых, прихватил оттуда несколько специалистов по разведению тутового шелкопряда. Благо, тутовое дерево у нас на Сицилии росло давно. Ха! Так это мы теперь будем с шелком. Товар не такой дорогой, как пару веков назад, но и не каждому по карману. Тем более, что можно сделать акцент на качество.

Я, в свою очередь, похвастался добычей, и предложил Бульону первому выбрать себе из двух наложниц даму сердца. А то я как-то не мог определиться. Обе красотки производили неизгладимое впечатление. Нежнейшая кожа, миндалевидные темные глаза, роскошная волна длинных волос, высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра и крохотные ступни. Произведения искусства, а не живые женщины! Бульон завис так же, как и я. Однако с выбором определился быстро, и витиевато пригласил прекраснейшую из дам согреть его одинокое сердце.

Оставшаяся со мной наедине Лейла опустилась на колени и коснулась лбом паркета на полу, приветствуя меня, как своего господина. Пришлось поднимать даму и объяснять, что у нас здесь совсем другие традиции. И что если со временем она захочет изменить свою судьбу, я не стану ей препятствовать. И вообще я против того, чтобы человек был чьей-то собственностью. Ненавижу рабство в любых его проявлениях. Особенно после того, как сам побывал в кандалах.

По-моему, речи про собственность Лейла пропустила мимо ушей, а вот известие о том, что она будет единственной и любимой наложницей, восприняла с восторгом. Восторги только усилились, когда под ее личные покои я выделил отдельный огромный дом, срочно выкупленный у владельца, приставил к ней служанок и предоставил возможность выбрать ценности из награбленного у пиратов. После чего персидские ковры, благовония и ткани подверглись серьезному разграблению. Дама даже кальян приватизировала.

Дом я в ближайшее время покупать не собирался, (собственный достраивал) но где любовницу содержать? Не в особняке же вице-губернатора! Это было, по местным меркам, не очень приличным, а тащить Лейлу в свой будущий дом я не желал. Тем более, что его только-только достроили. Здание в стиле испанского барокко идеально вписалось в окружающий пейзаж и радовало глаз соразмерностью. По сравнению с особняками местной знати оно было довольно скромных размеров, но смотрелось потрясающе. Казалось, что подобное изысканное каменное кружево человеческие руки создать просто не в состоянии. Я продумал все, вплоть до канализации, так что жить здесь должно быть уютно и удобно. Оставалась только внутренняя отделка, после которой можно было обставить комнаты и вселяться.

К этому я тоже подошел очень тщательно. Интерьер каждой комнаты продумывался до самой мелкой детали. Ткани для обивки стен, мебель, рисунок паркета, картины, шторы и прочие радости жизни. Единственное, над чем я не заморачивался — это над половиной, где будет царствовать супруга. Пусть сама с этим разбирается. По традициям 17 века мужу с женой полагались не только разные спальни, но и два разных крыла в доме. Видимо, чтобы лишний раз не встречаться, если брак окажется неудачным. И не мешать друг другу любовников заводить. Учитывая, что в 17 веке по любви женились исключительно редко, не самый плохой способ снизить в доме напряжение.

Жениться мне не особо хотелось, но в данном случае решал не я. Бастард испанского короля Филиппа IV, прежде всего, был политической фигурой. Так что на кого мне укажут, на той и женюсь. Хотя дона Хуана, почему-то, вообще не напрягали с этим делом. Но… мне такая воля не светила. Дон Мартинес уже обронил, что подобрал для меня очень интересный вариант. Остается надеяться, что она хотя бы будет не очень страшная. Развод в 17 веке — это вещь практически немыслимая. Так что супругам, хотели они этого или нет, приходилось привыкать друг к другу.

Мда. И католичество принять все-таки придется. Вот уж чего не хотелось бы! Но дон Мартинес, как и обещал, привез священника. Не было печали! Я, как и многие жители 21 века, в вере вообще слаб. Церковь редко посещал. А здесь придется верить напоказ, соблюдая все атрибуты. В том числе и посты. А я без мяса вообще жить не могу! И исповедоваться местным святошам меня не тянет. Тупо потому, что это… да бред какой-то получится, с моим-то родом деятельности! Что я священнику скажу? «Грешен, учинял морской разбой»? «Грабил»? «Убивал»? И что дальше? Получу отпущение грехов и пойду дальше тем же самым заниматься?

Для европейцев такое лицемерие было в порядке вещей. А меня коробило. Я считал, что истинная вера должна сопровождаться соответствующим образом жизни. А исповедь — искренним раскаянием. И как можно покупать за деньги отпущение грехов — было выше моего понимания. Отработать — это да. Отмолить — безусловно. Но заплатить и жить спокойно? Серьезно? Такое ощущение, что людям лень напрягаться даже для того, чтобы получить вожделенное царствие небесное.

Надо сказать, что живущий под щедрым южным солнцем народ вообще не очень-то любил работать. Вечно у них не сиеста, так фиеста. Зато горло драть, что нарушаются их древние священные права — это пожалуйста. Похоже, идеальным для них было бы общество, где «у каждого гражданина должно быть не менее трех рабов». И попытки любого прогресса воспринимались в штыки. Типа, как жили, так и будем жить. Ну это они фиг угадали.

Стараясь вытащить Сицилию из той финансовой дыры, где она находилась, я не ограничился той экзотикой, которую привез из колоний Бульон. На острове росли и апельсины, и абрикосы, и гранаты, и персики и даже финиковые пальмы. Но весь вопрос был в том, как довезти скоропортящийся продукт хотя бы до Англии. Первые попытки были откровенно неудачными — больше половины товара отправлялось в утиль.

Выход был только один — консервы. Но тут существовала одна проблема — их нужно было изобретать «с нуля», поскольку ничего подобного пока еще не существовало в природе. Хотя, конечно, перспективы у товара хорошие. Таким образом, можно будет не только переработанную ягоду возить, но и мясо. А это жирный плюс для путешественников, особенно на длительные расстояния. Сам знаю, как надоедает чертова солонина. И от рыбы тошнить начинает. Наверняка, на выходе продукт получится недешевым, но много мы его и не сделаем. Так что для капитанов и офицеров вполне пойдет. А там видно будет.